Принц и Лишний - Юраш Кристина - Страница 93

— Любовь, — услышала я ленивый и высокомерный голос эльфийской королевы, который вызывал у меня ассоциации с текущей сгущенкой. — Любовь, говоришь… До меня дошли вести, что именно из-за слепой Любви нам всем угрожает опасность… Интересно, речь идет о чувстве или о конкретном человеке? Так или иначе, рисковать мы не станем. Поговорили? Достаточно. А теперь, Любовь, можете уходить.

Зашуршали листья, и порыв ветра сорвал с меня капюшон. Через секунду я услышала странный вздох-стон.

— Не может быть!.. Я… я… влюблен… Мама! Я влюблен! Я готов защищать ее до последней капли крови! — раздался внезапно возмужавший голос Листочка. — Где мой меч? Мы ее оставим здесь! Никуда она не пойдет! Она такая нежная, беззащитная… Как ты не понимаешь! Ее любой может обидеть!

«Запищал наш мужик-тамагочи!» — хихикнул песец.

— С каких пор ты стал так разговаривать? — наперебой стали возмущаться владельцы мальчика-аксессуара, которого водят за ручку в писсуар, поправляют ему штанишки, причесывают и кормят с ложечки, не забывая про слюнявчик.

«Я один у мамы сын. Нет у мамы дочки! Вот поэтому ношу с рюшами носочки!» — вздохнул полярный лис, представляя все тяготы материнской опеки.

— Закрой рот, мама! Мне уже не сто лет, чтобы за мной с носовым платком бегать! Хватит, навязала мне невесту. Хватит мне на уши капать! Хватит меня постоянно опекать, словно я маленький! Туда не ходи, сюда не ходи! Я сам решаю, где мне ходить, а где — нет! Тьфу! Мне душно от вашей любви! Дышать нечем! А она… она как глоток свежего воздуха! Ей нужна моя помощь! Пойдемте, Любовь… Они вам ничего плохого не скажут… Я не допущу! Не трогать ее! Это приказ принца!

— Листочек! Ты как с матерью разговариваешь? Я тебя вырастила, выкормила, а ты платишь мне черной неблагодарностью! Родной матери! — зарыдала королева. Где-то справа рыдала Варя.

— Благодарю, матушка. Ты меня родила, вырастила, выкормила. И за это я тебе премного благодарен! А теперь дай пожить! — прорезался голос у Листочка. — Где мой меч? Я спрашиваю! Несите сюда мой меч!

«Бухенвальдский крепыш, почетный уклонист готов был самолично держать оборону!» — выдохнул песец, подняв хвост и приложив лапу к впалой грудке.

— Стража! Стража! Слушать приказ королевы! Не давать Листочку меч! Он может порезаться! — верещала королева-мать. — И прогнать отсюда эту… Любовь! Нам такая Любовь не нужна! Листочка посадить под стражу. Пусть подумает над своим поведением! А эту…

Я успела накинуть капюшон, а через пару секунд меня схватили под руки.

— Вышвырнуть отсюда! Живо! — рявкнула королева и тут же заныла: — Я не могу… Родной сын такое мне сказал… Я — плохая мать… Как же я могла такое допустить, чтобы родной сыночек со мной так разговаривал! Я все для него делала! Душу вкладывала! Ночей не спала…

— Не плачьте, мама, — всхлипывала рядом Варенька. — Не плачьте… Вы — замечательная мама… Не берите в голову… Это он сгоряча! Не подумавши ляпнул!

— Только в теплую камеру его посадите. А то… — королева всхлипнула. — Простудится… И носочки ему теплые дайте! И одеяло…

— Два одеяла! И подушку! А то ему неудобно будет! — поддакнула Варя. Неподалеку раздались возня и мычание. Скрутили Листочка в трубочку, заткнули ему рот и куда-то поволокли. Внезапно позади меня раздались спешные шаги. Кто-то обошел меня, тяжело дыша.

— Ваше величество! Оборотни ищут Любовь. Они унюхали ее след. И он ведет их сюда! — задыхался какой-то голос. — Всем поднять боевую…

Это последнее, что я расслышала, потому что меня волоком тащили вниз. Через двадцать минут меня бросили в лесу.

— Н-да… Есть большая разница между «жить у родителей» и «жить с родителями»! — заметила я, представляя, что творится сейчас у эльфов. — Эй, Судьба! Ты где? Давай, нам еще пару адресов обойти надо! Ау! Судьба!

А она тут как тут, покашливая и возмущаясь.

— Я понимаю, что она тебе очень дорога! Акха! Но зачем же так… Кхе! Кошмар какой-то! Все как с ума сошли! Честное слово! Кхе… Не знаю, как теперь расхлебывать! Ладно, что-нибудь придумаем! Куда теперь тебя отвести, о бесценная Любовь? — спросила Судьба с явной издевкой. — К принцу не получится. На гномов нарвемся! Упустили мы момент! Там только одна дорога. Гномы как раз у подножья гор собираются. К солнцу пытаются привыкнуть… Кхе… Боятся выходить из тени родных скал… Я бы взялась тебя провести, но риск не оправдан! С моей стороны — точно!

— Давай к оркам! — предложила я, понимая, что в этом мире есть одно счастье, которое я не посмею разрушить. Портить счастье Светлячка я не рискну. Так что вся надежда на «богиню».

Судьба снова долго вела меня за руку, а потом мы остановились, и она исчезла. До моего уха донеслись шум копыт и скрип телеги.

— Постойте! — закричала я, придерживая свой капюшон. — А куда вы едете?

— Обратно! Хотел к гномам проехать, но дорогу перекрыли! Война будет! Никакой торговли. А я своей жене браслет гномьей работы обещал! Сына мне родила! Красавица моя! — вздохнул уставший молодой голос. Я слышала, как фыркают и бьют копытами кони, как что-то шелестит неподалеку.

— А до земель орков далеко? — спросила я, прячась от предательского ветра и стараясь не сломать чужое счастье, снова натягивая на себя капюшон.

— Мимо проезжать буду! — мрачно заметил мужчина.

— Давайте я вам подарок сделаю? Браслет гномьей работы! А вы меня до орков довезете? — улыбнулась я, снимая с руки гномьи кандалы и протягивая их в пустоту.

— Неужели! Прямо как она хотела! Не иначе, сама судьба вас ко мне прислала! Садитесь! Поедем! Сам тороплюсь как могу! Я еще мальчонку на руках не держал! — я почувствовала улыбку в чужом голосе и сама улыбнулась.

Я лежала на чем-то мягком, и горькая конфета боли, которую я рассасывала последнее время, превратилась в сладкое предвкушение радости.

— Лежишь? Кхе… Отдыхаешь? — поинтересовался знакомый голос Судьбы. Телега скрипела на все лады, рядом что-то шелестело, а чуть дальше гулко перекатывалось. Мне оставалось лишь угадывать, что бы это могло быть?

— А что еще делать? — вздохнула я, блаженствуя и радуясь. Жаль, конечно, что я ничего не вижу, но мир, оказывается, наполнен тысячами звуков. Загадочных и интересных. — Скажи мне, Судьба, почему же ты меня постоянно била? За что же ты меня вечно наказывала? Чем же я перед тобой так провинилась, что ты меня так невзлюбила?

— Странная ты, Любовь! Да все вы странные! Если мать любит своего ребенка, неужели она все время его по головке гладит? Да, иногда больно. Иногда обидно до слез… Но это уроки. Стала бы я тратить время на то, чтобы научить тебя чему-либо, если бы ненавидела?

Судьба снова исчезла, зато я ехала, думая о том, какая же все-таки она странная. Постепенно под шум колес я задремала.

— Все, девушка, вылезайте! Приехали! Я — дальше по дороге, а вам — направо! Я к этим людоедам не поеду! Нечего мне там делать! За браслет — спасибо! Скажите, как вас зовут? — разбудил меня голос.

— Меня зовут Любовь, — ответила я, на ощупь выбираясь из транспорта. Я понюхала воздух, где-то вдалеке пахло горелым шашлыком. Я отчетливо слышала запах костров. Этот едва уловимый запах приносил мне горячий степной ветер. Я медленно пошла против ветра. Запах костра смешивался с запахом пряной травы. Блуждала я долго, сетуя на то, что ветер переменился и теперь мне сложно ориентироваться. И когда я совсем отчаялась, неожиданно для себя наткнулась на большую каменную глыбу. Я подозрительно ощупала ее и усмехнулась.

«Ты тут недавно судьбу изображала! — усмехнулся песец, радуясь находке. — Я бы на ее месте сильно на тебя обиделся!»

Я стала ощупывать другие статуи. Насколько я помню, отсюда должна вести тропинка. Я присела и стала щупать землю. Вот! Нашла. Меня случайно занесло в колючие кусты. Запах костра становился все ощутимей и ощутимей. Такое чувство, будто идешь по лесу мимо шашлычников, глотая слюни и прикидывая, почем сейчас мясо.

Я услышала топот ног! Хватило секунды, чтобы понять, откуда он доносится. Я тут же обошла каменную глыбу с другой стороны и притаилась.