Принц и Лишний - Юраш Кристина - Страница 72

— Моя душечка, — меня поцеловали в щеку, — этой ночью восемь раз дарила мне свою душу. Искушала меня нежным шепотом на ушко скушать ее немедленно, сразу и целиком…

Н-да… Согласна, я была щедра, как гипермаркет в черную пятницу.

Через двадцать минут мне обеспечили утреннюю ванну и завтрак, а также притащили самое большое зеркало, в котором я пыталась обеспечить себе «портретное» сходство.

Когда вопрос с внешностью был решен, остался вопрос с одеждой. Пока я отсвечивала торсом, критически заглядывая себе в глаза, часы намекали, что времени почти не остается. Я повернулась, глядя на расстегнутый и расшитый серебристыми шнурами колет, на тонюсенькую сорочку с кружевными воротничком и манжетами, на облегающие штаны и изысканные светлые сапоги с тиснением. Совесть долбила меня дятлом, когда я нежно посмотрела на обладателя этой красоты.

— Душа моя смотрит на меня так, словно раздевает… Осталось выяснить, с какой целью? — лучезарно улыбнулся Иери, осторожно поигрывая ложечкой в вазоне с вареньем и глядя на мой голый мускулистый торс с волосатыми подмышками.

Терминатор в моем лице уже протянул большую руку в сторону сладкоежки и изрек: «Мне нужна твоя одежда». А потом немного подумал, сделал жалобные глаза замерзающего и всхлипнул: «Пожа-а-алуйста!» После такого «пожалуйста» дрогнуло бы даже самое черствое сердце. И даже стриптизерши скинули бы последнее ради того, чтобы спасти беднягу от холода…

Пока мне несли часть королевского гардероба, я рассуждала о генеалогическом древе пуленепробиваемого робота. Я бы на месте Терминатора сидела и помалкивала, зная, что среди моих предков затесались стиральная машинка с искусственным интеллектом, цифровой станок по надуванию резиновых изделий, смартфон и песик-робот.

«Все считают, что мы произошли от калькулятора! Мы, плюс-минус, так не считаем! Нам все равно!» — ехидно заметил полярный лис.

А вот и костюмчик. Ничего себе! Даже шапочку похожую нашли! Ну какой из меня Терминатор в такой шапочке? Я — душа возвышенная, одухотворенная, аристократичная и артистичная. Впервые на моей памяти подгонялся не костюм по фигуре, а фигура под костюм. Я сверилась с портретом. Через минуту мое лицо покрыла аристократически-нездоровая бледность. Лорд Байрон поставил бы мне лайк за косплей его героев. Все, что не унесла чахотка, накануне иссосал упырь. Отлично. Я готова. Вуаля! Вуаля! Принц для дочки короля!

Я вернулась в офис, где стоял, скрестив руки на груди и нетерпеливо топая ногой в дорогих и до блеска начищенных ботинках, мой директор.

— Ты время видела? — процедил он. — Без десяти девять! Тебе во сколько сказали быть на месте? Давай включай свои куриные мозги и вспоминай! Почему я помню, а ты нет?

— Мне что, с ночи очередь занимать? — невозмутимо ответила я, сдвигая берет на лоб. — А теперь встречный вопрос. Почему я помню про зарплату, а вы нет?

«Мы сейчас будем праздновать День ВДВ! День Выдачи Денежного Вознаграждения! С разбиванием кирпичей, бутылок, но только не об свою голову, а об голову жадного работодателя!» — потер лапки полярный лис.

— Я тебе слово — ты мне десять! Ты на кого похожа? Ты портрет видела? Я тебе для чего портрет оставлял? Не умеешь работать с медальоном — учись! Вместо того чтобы сидеть и кофе, чай пить, оторвала бы свою задницу от стула и тренировалась! — каждым словом приближал мой профессиональный праздник работодатель, тонко намекая, что не стоит путать его с «зарплатоплатителем».

«Легким движением руки… работодатель превращается… работодатель превращается… — улыбнулся всеми зубами песец. — В зарплатоплатителя! Похлопаем, господа! Да не работодателя. Понимаю, наболело. Но его и без вас неплохо… похлопали! Так что будьте милосердны!»

Я с ненавистью ткнула портрет Гимнею, прекрасно зная, что у меня получилось вполне неплохо. Могу отвести к свидетелю. Критический взгляд красных глаз со стороны и советы мне очень пригодились. Несмотря на то что начинались они одной и той же фразой: «Я плохо разбираюсь в человеческой внешности, но…»

— Я пришел, а тут такой бардак! Баба тупорылая и ленивая в офисе сидит, прибраться не может! — дыша на меня завтраком, возмутился Гимней, осматриваясь по сторонам. Еще бы! Вся пыль из-под дивана, накопившаяся за долгие годы, теперь лежит на видном месте! — Все в игрульки свои играет и музычку слушает!

Я перевела взгляд на часы и обомлела! «Оскорбление от начальства — 10000 руб.» Итого мне должны почти одиннадцать тысяч. Гимней протянул руку в сторону часиков, а потом растерянно посмотрел на свои пальцы. Я теперь теряюсь в догадках, что именно должно было произойти? Зато директор уже строил пирамиду из стульев. Когда стулья под Гимнеем внезапно покачнулись, моя зарплата приятно выросла до двадцати одной тысячи, а на часах появилось изображение конфетки. Оно мигнуло и исчезло, вызывая сладкую улыбку на моем слегка небритом лице. Конечно, куплю тебе конфеты, радость моя! Хоть половину магазина!

Стоило директору протянуть руку к часам, как под грохот падающих стульев моя зарплата еще немного подросла. Сначала Гимней стал беленьким, но не пушистеньким, а потом сереньким, но не полосатеньким. Прокашлявшись, оттягивая ворот нарядной рубашки, утирая пот, текущий по тройному подбородку, бог Бескорыстной Любви молча сидел на полу и с ужасом смотрел на эталон из палаты мер и часов, который показал ровно девять. Правильно, молчание — золото. А мне уже пора!

Судить о красоте дворца я могла исключительно с точки зрения обладателя съемной квартиры. А именно с завистью и грустью. Возле распахнутых дверей, откуда доносилась музыка, стояли слуги в белоснежных ливреях, раболепно кланяясь всем входящим. Да так усердно и низко, что под конец дня они могут смело соревноваться с грузчиками, у кого сильней болят спина и пресс. Очень тяжелая работа.

Пройдя вместе с партией разодетых гостей, несущих коробки, цветы и свертки, я тут же попала в эпицентр огромной человеческой воронки, которая вращалась вокруг девицы в розовом платье, окруженной горами подарков и цветов.

«Лучший твой подарочек — это я!» — обрадовался песец, глядя на мои пустые руки.

Да. Неловко получилось. Наемному Дедушке Морозу, между прочим, подарок в мешок вкладывают родители! Мне стало неуютно. И пока я рассматривала гостей, мой взгляд остановился на имениннице. Принцессе было самое место на обложке, но не модного журнала, а буклета «Повидло и джем полезны всем!». Упитанные ручки распаковывали очередной подарок, на пухлых щечках появлялись ямочки, а поросячьи глазки бегали от одной коробки к другой, не зная, какую схватить следующей. Преимущество отдавалось коробочкам с розовыми ленточками.

И тут, разворачивая очередной сверток, принцесса подняла голубые глаза в обрамлении светлых ресниц и увидела меня. Через пару секунд, с поросячьим визгом она бросилась в мою сторону, с размаху врезавшись в мою грудь и требуя, чтобы я ее обняла. Она ощупывала меня, как медкомиссия новобранцев, чтобы в итоге поставить печать: «Годен!» И это несмотря на кажущуюся недоработку в виде плоскостопия, легкого сколиоза и традиционной женской ориентации… Но не важно! Годен так годен!

— А почему ты сегодня без лютни? Ты же с ней никогда не расстаешься! — жалобно проскулила принцесса. Подозреваю, что я — новая ступень в эволюции любителей акустики санузла, поэтому моюсь исключительно со своей балалайкой, аккомпанируя себе прямо под душем. Балалайку, между прочим, я намыливаю отдельно. — Ты что, не будешь мне петь? Неужели ты ничего не сочинил в честь моего дня рождения?

Я что, по одухотворенному лицу или по шапочке с пером должна догадываться о том, что у меня трактирно-дорожное музыкальное образование?

— Ты уже дописал свою песню про меня? — принцесса смотрела на меня маслеными глазками. Ее широкий, вздернутый нос напоминал мне свиной пятачок.

Король и королева, заметив меня среди гостей, переглянулись. Глядя на маму и папу, я поняла, что папин пятак — это лучшее, что мог предложить закон Менделя. Мама-королева, благородным профилем смахивающая на птицу — тукана, что-то прошептала папе-королю. Я хотела подойти к ним и поговорить, но меня уже на буксире тащили в неизвестном направлении.