Принц и Лишний - Юраш Кристина - Страница 100

Пока я рассуждала о прелестях «телесной» ипотеки, даже пыль, которая стояла в луче света, казалась мне волшебной. Любимый не захотел, чтобы я переезжала к нему в мир иной, поэтому переехал ко мне в этот.

Я быстро поела, а теперь кормила с вилочки одно страдающее чудовище, сидя у него на коленях под девизом: «Пока не съешь, я с тебя не слезу!» Основная задача — проконтролировать, чтобы он ел не только сладкое, но и все остальное. «Все остальное» капризная Смерть есть не хотела. Пришлось густо намазать мясо вареньем и кормить любимого этим шедевром кухни для беременных, глядя в страдальческие глаза, угрожая добавкой и мотивируя конфетами.

— Молодец, — улыбнулась я, целуя его в щеку. — Сейчас за конфетами смотаюсь. Туда и обратно. Если я встречу Гимнея, бога Любви, ты поможешь спрятать его труп? Я настроена решительно!

Меня обняли, проводя рукой по моему плечу.

— Труп мне сделать или сама справишься? — с улыбкой поинтересовалось мое любимое чудовище, вручая мне мешочек с золотыми.

В моей гардеробной нашлись запасные кеды и выстиранная одежда. Я съехала по перилам, гулко спрыгнула на пол, чуть не сбив с ног слуг, которые поторопились открыть мне дверь. Через три минуты я была на месте, поворачивая кольцо.

За дверью раздавались голоса. Я прислушалась.

— Девочки, мне без сахара… — послышался голос Вари. — Я худею…

— Сахар кончился. Тут есть кофе! — мрачно заметила Элла, шурша пакетом. — Саша, не бренчи! Башка раскалывается! Я тебе сейчас твою балалайку на голову надену!

— Рот закрой, альфа-самка! Я, между прочим, герцогиня! — хрипло огрызнулась Саша, снова что-то тренькая. — Любовь, любовь, какая же ты сука… Ты в сердце ломишься без стука… Любовь, любовь, ты подло ранишь в душу…

— А я принцесса! — послышался хвастливый Варин голос. — Так что принцесса — круче герцогини!

— Ой, девоньки, я бы сейчас съела суши! — простонала Элла, стуча ложкой. — Ой, а че я размешиваю? Сахара-то нет. Саша! Прекрати свой вой! Волчья стая на луну и то мелодичней воет, чем ты!

— Не нравится — не слушай! — возмутилась Саша, голося вороной с застарелым ларингитом. Если ворона из басни пела именно так, то весь лес выстроился бы к ней в очередь с кусками сыра в надежде, что она заткнется. Был бы среди «подношений» и плавленый сырок «Дружба-жвачка», и парафин под флагами Страны тюльпанов, и отечественный воск. Под деревом валялась бы убитая лиса, открывшая этот невероятный талант, с недоеденным куском сыра, который ей засунули в глотку. Так что ворона зря расстраивалась.

— Разбитое сердце опять не срастется… Осадок от чувства всегда остается… Любовь, любовь, какая же ты сука. Приносишь страданья, приносишь разлуку… — выла Саша, манерно выводя каждую немелодичную трель.

— Ненавижу ждать! — раздался высокомерный голос Галины. — Где мой чай? Почему мне чай не сделали?

— Руки есть? Встала и сама сделала! — огрызнулась Элла. — Чайник горячий. Только что кипел!

— Любовь, любовь… Лекарство от скуки… Но разве можно быть такой… сукой? Ты любовь не зови, не зови… Сердце закрыто навек для любви! — Саша пытала своим концертом уши всех присутствующих. Бесценный опыт. Теперь, если кого-то нужно сильно наказать, то достаточно закрыть его с Трубадурочкой в одной комнате. Судя по недовольным окрикам, Трубадурочка скоро получит по голове своей «бандурочкой».

— Ну что, красивые! Давайте по кружечке чая и кофея. За несостоявшуюся любовь! За этих козлов, которые нас не ценили! Все мужики — кобели, козлы и так далее! — раздался снисходительный голос Эллы. — Мы заслуживаем лучшего! А лучшее, конечно, впереди! Вот!

— Знаете, как у эльфов говорят? Пусть новые цветы весной будут прекрасней прежних! — заметила Варя.

Раздался звон кружек и стаканов. Мародеры нашли не только мои припасы, но и старые стаканы, долго пылившиеся в нижнем ящике моего стола.

— Короче, видела принца Любки… Красавец, шо капец! — заметила Саша, откладывая гитару. — Нет, ну реально классный… Такой заботливый, такой милый… А бабла просто немерено! Он Любке ни в чем не отказывает, прикиньте! Повезло ей… Хотя не понимаю, что он в ней нашел? Ни кожи ни рожи! Фигура у нее так себе… На троечку… А он просто ее боготворит!

— Че, правда, что ли? Она себе тут мужика нашла? Ничего себе! Вот это новость! Покажи, а? Он есть в каталоге? Может быть… — занервничала Элла, шурша файлами. — Согласна, с фигурой у нее так себе… Личико — на любителя… Не принцесса, короче.

— Да не ищи! Нет там принца! Я смотрела уже сто раз! Ну реально себе нормального выбрала, а нам какое-то дерьмо подсунула! — чихнула Саша. — Правда-правда. У него целый дворец, он ей там гардеробную сделал! Там столько этих нарядов, что просто глаза разбегаются… А украшений! Он ее подарками осыпает, на руках носит… Нет, ну реально любит… А она им просто пользуется! Вот. Мне просто интересно, как она его так ловко окрутила, что он глаз с нее не сводит!

— Нет, ну от принца и я бы не отказалась! — задумчиво заметила Галя, мысленно примеряя корону, которую уже перемерили все. — А то орки какие-то нищие… Ни платьев нормальных, ни побрякушек приличных. Живешь в шалаше… А там небось дворец! Слуги! А Любка — да. Лицо у нее какое-то простоватое…

— Блин, а я его, между прочим, выбрала! А Люба мне этого эльфа подсунула! — захныкала Варя. — Надо было не соглашаться и требовать принца! И чего я, дура, повелась? Пусть принца отдает в качестве моральной компенсации за то, что мужиков у нас отбила! Тем более у нее сисек почти нет!

— И принцы всем не достались… Одни придурки остались… Сука — любовь, одна сплошная ложь! — заныла Саша, жалостливо тренькая на своей балалайке. — Любовь настоящая, когда же ты придешь?

Самое время для торжественного выхода!

— Ну, здравствуйте, девочки, — заметила я, открывая дверь и глядя, как они подавились чаем. — Принца я вам не отдам. Даже не думайте.

— Мм… Привет, Люба… — с глубоким разочарованием на меня смотрели восемь глаз. Богиня в какой-то набедренной повязке и кожаном лифчике развалилась на диване, Саша в зеленом платье с вышивкой сидела на моем стуле, закинув ноги на мой стол, Элла в черном готическом платье мрачно гнездилась на подоконнике, а Варя в платье из шторки в горошек сидела на тумбочке, как на троне. На голове у нее была диадема с большим драгоценным камнем. Не хватало только Подсолнушка, что было крайне удивительно.

— Наконец-то! Сколько можно ждать! — возмутилась Галина, обмахиваясь бумагой как веером. — И почему кондишка не работает? Мы ее пытались включить, но она не включается! Фу, жарень!

— Итак, дамы, чего сидим, кого ждем? — осведомилась я, глядя на них насмешливым взглядом. А ведь еще недавно они тут ныли, скулили, жалобно заглядывая в глаза, мол, любви хочется.

Девочки переглядывались.

— Нет, ну это лохотрон полнейший! — лениво отозвалась «богиня», высказывая общественную позицию. — Ты че нам подсунула?

— Отстой какой-то! Видишь, ни у кого ничего не сложилось! — возмутилась «герцогиня», нехотя скидывая ноги с моего стола. Варя посмотрела на меня величественным взором, которому научилась у королевы-матери.

Позади меня раздался шум. А вот и последняя!

— Бинты… Йод, вата… Перекись водорода, — Катя лихорадочно шарила по ящикам в поисках вышеперечисленного. — Антисанитария, бинтов нет… Ничего нет! Люба, у тебя есть бумажные деньги? Просто у меня тут золото…

Я вспомнила, что видела автомобильную аптечку в тумбочке. Радовало, что не распакованная, смущало то, что пыльная.

— Вот, держи! — протянула я пластиковый чемоданчик, глядя, как она ногтями сдирает пленку с аптечки. — Сильно досталось?

— Да нет. Мерха в руку ранили! Иголка, нитка дома есть… Антисептик в аптечке есть… Люба, помоги мне обратно вернуться. Там один «вояка-герой» страдает! Раненый… — занервничала Подсолнушек, сгребая свое богатство. — Дурачок бородатый! Говорила я ему, не надо идти на войну, но он пошел ведь! Беда-беда…

Девочки притихли, переглядываясь.