Невеста для дофина - Мельникова Виктория - Страница 29

— Вы все знаете мою репутацию, девочки, — решительно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Ни в коем случае нельзя давать повод поверить слухам, девушки мстительны, они обязательно припомнят и подстроят гадость. А нужны ли мне туфельки в дегте перед выступлением? Нет, конечно! — Я славлюсь честностью. Потому клянусь! Ни я, ни дедушка не делали никаких шагов, чтобы повысить мои шансы на победу.

Девочки слаженно вздохнули. «Прямолинейная Эвон» просто не способна врать. Это знала любая, даже Атенаис согласится с этим. Помню, на первом курсе я не смогла сказать неправду, даже когда решался вопрос о моем незаслуженном наказании. Как и все, просидела на хлебе и воде целую неделю. Хотя скажи я, что невиновна в краже классного журнала, то никто бы ничего мне не сделал, доказательств не было, своих оценок я не исправляла, отпечатка магии не оставляла.

Врала ли я сейчас? Нет. Я не стала подтверждать или опровергать информацию, предоставленную месье де Грамоном, но ведь и вопрос звучал иначе. И на него я, даже не вступая в сделку с совестью, ответила совершенно честно.

— То есть это все случайности?

Кивнула под слаженный вздох толпы. Завидуют? Да я сама бы себе завидовала. Если бы видела ситуацию со стороны, тоже решила бы, что какой-то девушке очень повезло. А на деле? Кажется, после подслушанных признаний свиты дофина и лично графа шансы мои упали еще ниже. Я, да и все остальные девочки, явно не вписываемся в столичные каноны ни внешним видом, ни поведением. Задевало ли меня? Немного. Но ведь это же дофин! И фавориты! Первые лица королевства. Они просто не могут быть не правы.

Девочки, недовольно ворча, стали медленно расходиться, прихватив с собой рисунки. Армель и Аврора делали вид, что чистят кисти и рабочие места, дожидаясь, пока самые ярые сплетницы покинут класс. Стоило последним ученицам закрыть за собой дверь, ко мне, сгорая от нетерпения, подбежали подруги.

— Эвон, рассказывай!

— Что? — Решила притвориться дурочкой, ведь, если подумать, я пока еще сама так и не поняла, что из разговора дофина с фаворитами можно рассказать, да и месье де Грамон был весьма категоричен: мне лучше молчать. Однако как я могу не поделиться с лучшими подругами?

— Ну, Эвон! — пораженно воскликнула Аврора. — Ты же ушла умываться плачущая и точно не могла остаться с менталистом для составления списков!

— Если бы все было так просто, — пробормотала, пряча глаза. — Месье де Грамон настоятельно советовал мне держать рот на замке.

Девочки дружно вздохнули, одновременно прижав руки к лицу. Еще бы! Я бы подобных слов тоже испугалась. Менталист — высокопоставленное лицо, наделенное властью. Захочет он, и я окажусь в Абасте, вряд ли дедушка сможет добиться моего помилования, даже воззвав к королевскому правосудию. У нашего рода, конечно, есть определенные заслуги перед монархом, но, сдается мне, это не поможет. Да и потом, на мой взгляд, королевская семья хочет поскорее забыть о позоре предка — признанном бастарде, последней прямой представительницей которого я являюсь.

— Обо всем?

— О чем?

Вопросы подруг слились в один выкрик. А о чем действительно просил меня молчать месье де Грамон? О причине, по которой арестовали Марию-Элену? Или, может быть, о странном «времени первой крови»?

— Я стала невольной свидетельницей разговора дофина со свитой, — обтекаемо выдала после минутного обдумывания. — Его высочество передвигается по академии потайными ходами.

— О! — Армель и Аврора одинаково смешно протянули букву, округлив при этом губы, словно забыли о своем дворянском воспитании.

— Хочешь сказать, они могут быть где угодно, подслушивать и подсматривать за нами? — Армель задумчиво огляделась по сторонам, подозрительно рассматривая стены.

И как только я сама об этом не подумала. А вдруг дофин сейчас сидит в одном из ходов и прислушивается к моим словам? А я рассказываю, что еще пару часов назад стала невольной свидетельницей их разговора. Было ли в их словах что-то важное? Не знаю, но разве иначе месье де Грамон переживал бы?

— Ах, что-то мне душно! — достаточно громко заявила Армель, подмигнув мне. — Может быть, выйдем на свежий воздух?

— Да, пожалуй! — не менее громко согласилась я и подтолкнула удивленную Аврору к двери.

— Эвон, у тебя от страха уши заложило? — наивно поинтересовалась Аврора, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо.

Несколько недовольно дернула подругу к выходу. Я уже говорила, что она плохо соображает и каждую нашу с Армель идею приходится объяснять Авроре не по одному разу. Хорошо, что с Армель таких проблем не было.

Молчали всю дорогу до лавочек на улице. В конце концов, ведь тайные ходы могут проходить и вдоль коридоров. Лишь оказавшись под голубым небом, смогла выдохнуть спокойно.

— Рассказывай, Эвон!

Посмотрела на Армель и задумалась. Рассказывать все страшно. А вдруг менталист почувствует? Смену настроения и эмоций он очень тонко чувствует, судя по отдельным репликам. Смогут ли девочки сохранить секрет? И если в Армель я уверена, то в Авроре нет. Сложила руки в причудливую фигуру и удостоверилась, что Армель заметила. Да, она знак увидела и поморщилась. Обманывать Аврору никому не нравилось, но все понимали, что причины поступать так есть, и веские.

Об этом жесте мы договорились еще на первом курсе, когда стало понятно, что Аврора часто становится причиной наших неудач. И решили отдельные вещи делать без нее. Да, пожалуй, это некрасиво. Но если, скажем, собирать ночью первую росу для умывания, что запрещено учителями, то с Авроры станется зашуметь в самый неподходящий момент, опоздать или проговориться. Поэтому лучше без нее.

— Я вышла подышать на балкон. Подумала, свежий воздух поможет мне успокоиться, а тут его высочество вышел из потайного хода…

Собственно, я рассказала все, что слышала, опустив ключевые моменты о непонятном мне самой «времени первой крови», о физическом освидетельствовании нескольких девушек и о предполагаемом заговоре от месье Гастона. Ну и, естественно, о причине, по которой увели Марию-Элену. Получился пересказ лишь наших недостатков и впечатлений от провинции.

Даже сама понимала, что мои сбивчивые воспоминания звучали странно, но наивная Аврора не заподозрила подвоха. Армель же, судя по выражению лица, заметила паузы в моем монологе и нахмурилась. Я еще раз переплела пальцы в нашем секретном жесте, напоминая о тайне. Подруга сдалась и кивнула.

— Мы не понравились дофину, — расстроилась Аврора. — И что теперь делать?

— Не конкретно мы, а все конкурсантки, — возразила я, успокаивающе поглаживая подругу по плечу. Пусть она меня порой раздражает, но иногда ее безумно жалко.

— Не все! — встрепенулась Армель. — Ты сама говорила, что одну они запомнили.

— Запомнили, — досадливо поморщила носик, — но имени так и не сказали.

Для меня так и осталось тайной, кого обсуждали фавориты. Об этом я думала весь урок. Кто та открытая девушка, чей смех так поразил воображение столичных гостей? Пока по всему получалось, что Атенаис. По словам девочек, именно она задорно улыбалась, поднося гостям ковшик с вином. Завидую. Мне бы чем-нибудь привлечь внимание фаворитов.

— Что делаем дальше?

Мы с Армель переглянулись. Если бы не приезд дофина, то было бы достаточно ясно, чем мы займемся, — отправимся в летнюю оранжерею. Обычно мы не обедали, нагуливая аппетит к полднику. Уставом академии подобное не воспрещалось, и мы пользовались такой возможностью, стремясь проводить время на природе. Только там, среди цветов и уютных «улочек» живого лабиринта из кустарников можно было отдохнуть и поболтать вволю, даже несмотря на то, что мадам Тьени предпочитала туда же отправлять нарушителей дисциплины на исправительные работы.

Не то чтобы мы с Армель были главными шкодами курса или академии, но по рукам линейкой нам доставалось, да и пару-тройку раз сидели на воде и хлебе, а наказания в оранжерее и «цветочном крыле», как называли ученики южное крыло, отрабатывали без счета. Нет-нет! Мы не авантюристки, скорее, любопытные. Вот Атенаис проще и интереснее в мужской компании рассуждать о «поэзии» или на занятиях тайком перекидываться записочками сомнительного содержания. Видит ли это классная дама? Не знаю.