Невеста для дофина - Мельникова Виктория - Страница 27

— По мне, так со столичным отбором дело было нечисто, будто нас вынудили сюда явиться.

— Не заводи заново шарманку, — огрызнулся граф де Армарьяк, судя по звуку, простукивая камни кладки. — Луи, ты уверен, что проход где-то в этой стене?

— Уверен. У кого карта? У меня или у тебя?

— Нет, ну посудите сами, — не унимался незнакомый фаворит. — Не зря та тройка девиц подала прошение на физическое освидетельствование. С чего бы им идти на такой позор и при этом упорствовать? Да треть не помнила вообще, когда и с кем. Нас просто вынудили сюда приехать.

— Теория заговора против короля, — тоненько пропищал не своим голосом дофин.

— Что-то в словах Гая есть, — отозвался Базиль. — Но, возможно, тебе просто не хотят дать возможность найти невесту. Вспомни, все были удивлены, узнав, что отбор проведут и в этой глуши.

— Может, вы и правы, время первой крови приближается, а претендентки как не было, так и нет.

Первой крови? Неужели будущую принцессу приносят в жертву? Нет, глупость, все королевы точно оставались в живых после свадьбы. Даже участвовали в ежегодных парадах, когда королевская семья отправлялась в летнюю резиденцию.

— Может, чертов проход на балконе?

Побледнела. Я пропала! Сейчас они выйдут, и все. Мне конец. Закрыла глаза. Если дофин поймет, что я подслушивала, меня просто отправят в заточение. Ведь я услышала что-то важное.

Буду молить о монастыре, ведь там я тоже не смогу никому ничего рассказать. Но честь и репутация семьи не пострадают. Прощай, дедушка! Мысленно заставила себя успокоиться. Быть может, я смогу разыграть обморок? Бешено стучащее сердце в этом не помощник. Спокойнее, Эвон! Возможно, впервые в жизни тебе потребуется соврать.

— Гай, прекрати психовать! Я еще не разучился читать карты, лучше простучи левый угол.

— Я смотрю, вместо того чтобы знакомиться с претендентками и присутствовать у них на уроках, вы играете в тайную канцелярию, изучая ходы, — раздался в коридоре голос месье де Грамона.

— Дядя! — воскликнул дофин. — Мы как раз собирались посетить одно из занятий. Вот найдем короткий путь в южное крыло и сразу на картографию к последнему курсу. Там пять претенденток.

— Это не шутки, Луи, — резко оборвал племянника Цепной Пес. — Времени остается все меньше, а у вас не то что шести, нет даже ни одного варианта.

— Вы тоже верите в то, что это заговор, дядя?

— Я уверен в том, что кричать о государственных тайнах в коридоре неправильно.

— Месье де Грамон, вы считаете, что в этой глуши может быть шпион?

— Глушь не глушь, но это не помешало дочке Гильома Анори попасться на воспоминаниях о разговоре с папенькой. Что тот еще три года назад, когда отправлял сюда девочку, обещал ей место в отборе. И это притом, что у него хватило бы денег и на Парискую академию. Ведь знал же, получается, гад. А откуда?

Все мужчины разом замолкли. Неужели я действительно слышу о государственной измене? С такими знаниями точно долго не живут на этом свете. Тише, Эвон, тише. Даже не дыши! А то и тебя отправят в застенки тайной канцелярии. Анори? Так Марию-Элену забрали из-за каких-то слов отца? Может, он просто обещал, без задней мысли. Все же потакают дочкам. «Папа, а мы пойдем на прогулку?» — «Да, Эвон, завтра обязательно будет солнечно, и мы пойдем в парк». Родители часто соглашались со всем, о чем я спрашивала, лишь бы не расстраивать меня.

— Так что, Луи, прекращай заниматься глупостями. Ну, не нравятся тебе эти девицы, потерпишь годик, а потом заведешь фаворитку посмазливее для постельных утех. Безопасность страны важнее твоих «хотелок».

Чуть не ахнула. Разве можно говорить о подобном напрямую? Казалось, у меня уже горели не только щеки, но и уши, и даже руки. Это же… ни в какие ворота! Мысленно я, конечно, примирилась с фаворитками, раз уж записалась на отбор. Но одно дело — предполагать и настраивать себя и совсем другое — услышать такое… как само собой разумеющееся.

Из коридора раздалось досадливое цоканье «старика», похоже, сейчас будет новый виток нотаций. Интересно, месье де Грамона так расстроило выражение лиц племянника и его фаворитов? Потому что я не услышала ни словечка оправдания.

— Нашел! — раздался радостный голос Гая. — Третий снизу во втором ряду.

— Лечу, дядя, лечу! На встречу с претендентками! — иронично отозвался дофин и, судя по звуку, шаркнул ножкой, как в цирковых представлениях.

Раздался странный скрип, словно открыли дверь с давно не смазанными петлями. Тот самый потайной ход? Любопытно, но высунуться нельзя. Опасно. Фавориты дружно хохотнули, но скоро звук смеха стал приглушенным, а потом и вовсе пропал. Ушли? Подождала для верности пару минут. Ведь что месье де Грамону делать в пыльном коридоре восточного крыла в одиночестве? Надеюсь, у него есть и более важные дела.

Аккуратно ухватившись пальчиками за край подоконника, поднялась, едва не кряхтя от покалывания в затекших ногах. Выглянула в коридор, чтобы нос к носу столкнуться с сидящим на корточках месье де Грамоном.

Побледнела. Темница? Абаста?

— Я… я…

— Вы, вы, мадемуазель Эвон, — вздохнул менталист и, распрямившись, протянул мне руку. — И зачем вы снова прятались? Подслушивали?

— Я случайно, месье, — пробормотала, сжавшись. Кто же мне поверит?

— Снова случайно? — Бровь «старика» иронично выгнулась. — А что же вы тогда тут делали? Ну же, мадемуазель, от вашего честного ответа зависит очень многое, вы же понимаете.

Вжала голову в плечи. Конечно, понимаю. Кто я, чтобы спорить с Цепным Псом короля? Соринка. Но ведь я действительно не специально! Хотя на сегодня странных совпадений со мной хватает: я пряталась в галерее при встрече дофина, попала аккурат на дуэль, а теперь меня поймали за подслушиванием. Как можно еще истолковать эти случайности в свете того, что я услышала? Заговор.

— Мадемуазель!

Вздрогнула от крика. Однако это зло брошенное «мадемуазель» подействовало на меня совершенно иначе. Я расправила плечи и задрала подбородок. Я дочь и внучка виконта! В моих жилах тоже течет королевская кровь, в конце концов. Да, пусть сильно разбавленная, но, говорят, и ее унция стоит дорогого. Посмотрела прямо в глаза менталиста, послушно раскрывая сознание. Что? Хотите правду? Так мне нечего скрывать!

— Я плакала, месье. И галерея — единственное место, где можно вдоволь поплакать в одиночестве. Кто же знал, что его высочество будет… прогуливаться именно здесь и решит вести разговоры?

Мужчина, удивленно вскинув бровь, поднял мой подбородок еще выше двумя пальцами. Еще немного, и я задохнусь. Менталист придирчиво оглядел мое лицо, в том числе и глаза.

— И почему же здесь? А не среди подруг?

— Я дворянка! Не пристало мне, виконтессе, размазывать слезы по лицу у всех на виду.

Я возмутилась самому абсурдному предположению Цепного Пса. Что значит «среди подруг»? Чтобы все увидели опухшие глаза и нос? Чтобы шептались и говорили гадости за спиной? Нет! Я должна быть сильной. Мой голос звенел от гнева, но мои интонации лишь позабавили месье де Грамона. Менталист расхохотался.

Пораженно застыла. Я ожидала не такого отклика на свое поведение. Когда грубые слова сорвались с моих губ, мне казалось, меня накажут за дерзость, но… хохот?

— Знаменитая васконская гордость, да? — Де Грамон отпустил мой подбородок. — Да, вы правы, мадемуазель, будущей королеве нужно обладать не только состраданием, но и стойкостью, плакать можно лишь в своих покоях.

Растерялась. Неужели он надо мной насмехался? Но я же… совершенно искренна! Отчего реакция этого мужчины на мои слова всегда такая странная?

— А почему вы плакали, мадемуазель?

Упрямо поджала губы. Я не буду жаловаться. Жалость ужасна. И недостойна дворянки. Помню, дедушка частенько ругал меня в детстве за порывы надавить на жалость слуг, чтобы мне дали то, что я хочу. Я же де Сагон!

— Из-за дофина?

Вспыхнула. Понимала, что эмоции говорят куда честнее о причинах моих слез, чем могла бы сказать сама, но… как признаться? Тем более, наверняка и сам менталист будет согласен со словами графа, что мы тут все одна другой чуднее.