Ледяная Кровь (ЛП) - Блейк Элли - Страница 58

— Я сейчас правлю, — сказал Расмус, повышая голос.

Аркус вздохнул. — Я признаю, я был горд. И в своей гордости я отказывался верить в проклятие. Я наблюдал, как отец становился жестоким параноиком, но я обвинял в этом войну, давление на власть. Когда я занял трон, я воевал с тем, что меня изменяло, портило…

— Совершенствовало, — выдохся Расмус. — Укрепляло. Если бы ты только принял его, границы были бы стерты, ты бы стал настолько сильным, что даже и представить себе не можешь.

Аркус покачал головой. — Ты потерял себя. Дело в нем… — он указал на трон, — он съел тебя изнутри.

— Единственное, что мой трон пожирает, — это дух предателей и Огнекровных. Он махнул рукой, а лед сжался, пока я не закричала. Глаза Аркуса расширились, а лицо побледнело.

— Оставь трон себе, — вздохнул Аркус. — А я заберу ее, уеду далеко, через океан. Я откажусь от своего титула и притязаний на трон. Сделаю все, чтобы ты попросишь. Только позволь мне забрать ее.

Нет. Я попыталась покачать головой, но лед крепко сковал мою шею. Я хотела кричать на Аркуса, кричать, что он не может так поступать. Если я была в чем, то уверена, так в его преданности и заботе о его народе. Если он откажется от этого, это убьет его.

— Ты можешь вернуться, — сказал Расмус. — У тебя слишком много сторонников, которые могут восстать против меня. Убить меня.

— Я никогда не хотел, чтобы ты умирал. Я только хотел, чтобы наше королевство стало таким, как было когда-то. Остановить войну, начните помогать людям снова. Но я оставлю все это.

Расмус покачал головой. — Я тебе не доверяю.

Тишина. — Тогда убей меня, если нужно. Но пусть она уйдет. Я позволю тебе убить меня, когда увижу, как она благополучно покинет город.

Нет, нет, нет.

Я буйствовала внутри. Я открыла рот, но из моего замерзшего горла вышел только писк. Мои легкие лопались, мой разум носился, пытаясь заставить мои конечности двигаться, вырваться из уз льда. Это было, похоже, на то, как быть погребенным под завалом камней, все мускулы напрягались понапрасну.

— Ты умрешь… — Он посмотрел на меня сверху вниз, а затем снова на брата. — За нее?

— Да. Я сделаю это, — твердо сказал Аркус. — Договорились.

Нет, я не мог позволить ему сделать это.

Нерешительность висела в воздухе, так же ощутимая, как густой туман. Тени играли на стенах. Что-то прошептало с трона, шипящий, едва уловимый свист.

Расмус улыбнулся, выражение было настолько холодным, как оскал у трупа. — Ты заставил меня еще больше хотеть убить ее. Он повернулся ко мне, встретившись со мной взглядом. — Ты ничто.

Острые льдины начала входит в мое тело. Крик застыл у меня в горле, когда боль ударила меня в грудь, хуже, чем удары меча, холод был там, где должно быть тепло. Разрезая меня, двигаясь, неумолимо, безжалостно, неизбежно.

Я заметила, как Аркус пошел на Расмуса, когда мои глаза закрылись от боли, тусклая мысль о горе, о том что Аркус не сможет победить, пронзила мой разум. С троном за спиной Расмуса, он был слишком силен. Сюд, пусть все будет кончено. Пожалуйста, просто пусть все будет сделано. Я пойду в загробный мир и буду с моей матерью. Мне будет тепло. Я буду свободна.

Но одна мысль, слова Мареллы, внезапно вернулись ко мне. Единственный способ уничтожить трон заключался в том, чтобы стать с ним единым, чтобы позволить Минаксу слиться со мной. Форс создал трон, чтобы отразить и ослабить Огнекровных. Прямо сейчас я была огнем. Но если я впущу тьму, которая уже свободно двигалась от трона ко льду, связанному с ним, я могу проскользнуть мимо защиты трона и уничтожить его изнутри

Приходите, тьма, подумала я.

Шипение наполнило мои уши, и темные завитки просочились мне, в кончики пальцев рук и лицо. Было ощущение давления. Мои уши заложило, и я задохнулась от глотка воздуха, не в силах даже вырваться из-за странного чувства, изо льда, который держал меня. Затем все чувства успокоились и ослабли, мое тело привыкло к новому обитателю. С чувством триумфа, я поняла, что мое тепло снова при мне, рвущееся в груди и в конечностях в славном, горячем потоке. Мой разум был освобожден от всякой тревоги, мои мысли стали более простыми, более стихийными, с резкой, парящей радостью.

— Мы с тобой едины, — раздался звонкий голос, только теперь он исходил изнутри. — Освободи меня, и тогда мы начнем искать моего брата на огненном троне, чтобы мы могли достичь той судьбы, которую наш отец возложил перед нами. Дочь Тьмы, будь готова к этому дню. Он скоро придет.

Из комнаты исчезли все цвета, ледяная синева теперь была серой, солнечные лучи из окна были чисто белыми. Я посмотрела на кончики моих пальцев и увидела, как из них вьются завитки дыма.

Аркус и Расмус боролись в нескольких метрах от меня, и, хотя руки Аркуса сжимались сильно, когда он сдерживал атаки брата, его колени подогнулись, когда руки Расмуса сжали его горло. Я наблюдала за ними с обособленным интересом, пытаясь вспомнить, чего я так хотела, всего лишь за несколько минут назад. Я попыталась двигаться и обнаружила, что я все еще заключена во льду.

Разломать этот лед, подумала я, и лед взорвался в полурасплавленные осколки, сверкающие, как белые камни, когда они наполнили воздух и скользили по полу.

Разве я не была частью короля всего лишь несколько мгновений назад, моя темнота внутри него? Он был моим союзником.

— Мой король, — сказала я, и мой голос был с оттенком звона тысячи колоколов, преследующих и резонансных. Я послала вихрь горячего воздуха в Аркуса, и он был отброшен на несколько метров, скользя по полу в скрежете доспехов о камень.

Я медленно пошла к Расмусу, и он пристально смотрел на меня глазами, которые уже не были такими черными, но все равно по краям были видны темно-синие ободки. Он вздрогнул. — Ты слилась с Минаксом.

— Мы едины, — ответила я своим странным новым голосом.

Он медленно потянулся, положил руку на мой затылок и потянул меня вперед, мои губы встретились с его. Он ахнул, когда они соприкоснулись.

— Твоя кожа горит, — сказал он. Но его губы вернулись к моим, и я прижалась к нему, отвечая на его поцелуй.

— Руби! — произнес Аркус, мое имя звуком шока и предательства.

— Она выбрала, брат, — ответил Расмус, убирая прядь волос с моей щеки. — Она выбрала силу.

— Я сила, — поправила я, указывая на трон.

Не тень омрачала его сейчас. Минакс оставил трон и был во мне, и была им, и я была так сильна, что я никогда не откажусь от этой невероятной силы. Но часть Минакса все еще была связана с Расмусом. Он все еще держал часть моих теней в себе, а я не хотела с ним делиться этим. Я хотела все.

— Оставь короля, — сказала я Минаксу, и вихри теней пошли из него в меня. Расмус согнулся пополам, положив руки на колени для поддержки.

— Не забирай все себе, моя сладкая, — дрожащим голосом сказал Расмус. — Мы должны делиться им.

Я колебалась. Я не хотела отказываться от этого чувства. Минакс заговорил в моей голове. — Ты освободила меня. Тебе не нужно долго делиться нашей силой. Дай ему достаточно, чтобы убить брата, и мы будем питаться их горем и ненавистью и покинем это место сильными.

Я кивнула, затем коснулась щеки Расмуса и снова наполнила его тьмой.

— Спасибо, — сказал он с улыбкой.

— Убей его, — приказала я.

Расмус поднял руки вперед и щелкнул, поразив Аркуса мощным взрывом льда. Аркус повернулся, чтобы принять удар на плечо, подняв одну руку, чтобы выбить свой собственный натиск.

— Нужно больше, — прошептал Расмус, и я снова коснулась его, дав ему свою темную энергию.

Когда некоторая тьма оставила меня, мир приобрел цвет, и я снова посмотрела на Аркуса.

— Ты причиняешь ему боль, — сказала я, без выражения. Минакс сказал, что это сделает меня сильнее, но я почувствовала смутное чувство дискомфорта, которое даже забвение не могло коснуться.

— Да, — смутился Расмус, — если бы только он умрет быстрее. Его мускулы дрожали, когда он посылал удар за ударом заточенного льда. Комната наполнилась эхом, воем, когда острые осколки врезались в нежную кожу шеи Аркуса, он использовал одну руку, чтобы вытереть кровь, а другой продолжал сражать.