Миллион с Канатной - Лобусова Ирина - Страница 28

Тане стало страшно. Но, похоже, больше никто, кроме нее, не почувствовал этого страха. Все время уличных боев Таня просидела взаперти на своей Запорожской. К счастью, кровавые события не коснулись Молдаванки, лояльной к большевикам. Район опустел — большинство жителей ринулись в центр города, где можно было пограбить как следует. Исключением не стали даже женщины и дети — маленькие хищники одесских трущоб, с детства приученные жить если не грабежом, то умением обирать трупы. И действительно, с мертвых, лежащих на улицах города, можно было снять отличный урожай цепочек, часов, брелоков, иногда — даже бумажников. А если совсем повезет, то и золотых зубных коронок. Всем этим и занимались обитатели Молдаванки.

Таню бросили даже ее верные Коцик и Топтыш. Они присоединились к одному из красных штурмовых отрядов и все время проводили в центре Одессы. Она видела их только раз, когда воры явились на Запорожскую и принесли ей изящный золотой, правда, замазанный кровью браслет, на обратной стороне застежки которого была выгравирована надпись: «Милой Аннушке от мамочки».

Коцик и Топтыш совсем не поняли, почему, вдруг забившись в странной, с их точки зрения, истерике, Таня категорически отказалась взять браслет. И не просто забрать его себе, но даже прикоснуться к нему. Они посчитали это необъяснимым женским капризом и ушли, оставив браслет себе. После их визита Таню до вечера била ледяная дрожь.

А в забегаловку она явилась вовсе не для того, чтобы найти их: чего искать — Коцик и Топтыш всегда находились в самом центре попойки. Тане нужен был Туча, а он точно был здесь. Об этом ей сообщила ее разведка — уличный мальчишка, которому за такую полезную информацию Таня бросила пару копеек.

И действительно, Туча сидел за столиком в углу с какими-то важного вида мужчинами. Их было трое или четверо — Тане было плохо видно за спинами. В отличие от всех остальных, они не были пьяны. И все бандиты соблюдали заметную субординацию, не приближаясь к столику, за которым они сидели.

Расталкивая бесцеремонно пьяных посетителей кабака, Таня быстро пошла к столику.

— Алмазная! Вот нам и здрасьте! Я думал, живая ты вообще или как? — заметно обрадовался Туча, увидев ее. — А я все хотел искать тебя, да все никак. Ну шо ты там?

— Туча, надо поговорить! — Таня была настроена решительно.

— Да садись, выпьем, — попытался остановить ее Туча, но она перебила его и, нахмурившись, произнесла:

— Сейчас поговорить. Это важно.

— Здравствуйте, Таня, — один из мужчин за столиком вдруг обернулся к ней, и Таня с удивлением узнала Сергея Ракитина, который жил в бывшей квартире Цили.

— Вы? — Она не смогла сдержать удивления. — Что вы делаете здесь?

— Праздную нашу победу, как и все остальные, — улыбнулся Ракитин, — присоединяйтесь.

— Вы большевик, — утверждающе произнесла Таня.

— Был. В подполье. Одним из организаторов восстания в городе, — пояснил Ракитин.

— Я и не сомневалась, что вы не тот, за кого себя выдаете, — усмехнулась она.

— Я знал, что вы понимаете. Вы проницательны.

— Наверняка займете теперь высокое положение, — произнесла едко Таня.

— Я чекист, у нас будет много работы, — ответил Ракитин, не спуская с нее глаз. — Надо очистить город от контрреволюционных элементов, прекратить грабежи и навести в нем порядок.

— Поэтому вы и пьете с местными бандитами, — недобро покачала головой она.

— Сегодня они наши союзники и помогли нам одержать победу, — с какой-то странной интонацией сказал Ракитин, и Таня продолжила за него:

— А завтра вы их расстреляете за грабежи...

Тут не выдержал Туча, вмешавшись со своим непередаваемым одесским говором:

— Ой, ша, никто не надо стрелять! Шо ж ты, Алмазная, под веселую руку хороводишь!

— Туча! — Таня решительно сдвинула брови и даже притопнула ногой. — Выйди немедленно!

Крякнув, толстяк с трудом вылез из-за стола. Ракитин усмехнулся. Таня знала, что наверху, на втором этаже, есть несколько отдельных комнат, где бандиты играли в карты и в бильярд за деньги, а также могли уеди­ниться с девицами легкого поведения. Поднявшись по ступенькам, она завела Тучу в одну из таких комнат. К счастью, та оказалась пустой. Посреди, освещенный яркой лампой, стоял стол, накрытый зеленым сукном. Таня бросила на него еще свежую листовку.

— Что это такое? — начала она.

Туча осторожно взял в руки листовку и принялся читать вслух:

— Я, Михаил Японец, поздравляю город с установлением правильной, справедливой власти красных большевиков... Красных большевиков, хм! — Туча вскинул на нее глаза, — ...и гарантирую революционный порядок... На протяжении... Это за шо такое?

— Вот ты мне и скажи! — Таня зло смотрела на него.

— Ша! Не хипишуй, — растерянно произнес Туча.

— Кто это делает? Кто врет? Кто хочет запутать город? Кому понадобилась эта подлость? Зачем? — не могла успокоиться Таня. — Туча, ты же был его другом! Ты со мной за его гробом шел! Ты должен узнать, кто это делает и зачем! Как же так можно! Это низко, это подло, это...

— Ша! — повысив голос, Туча резко прервал ее словесный поток. — А теперь послушай мое слово. Я ничего не знаю за этот хипиш. Я не знаю, кто сделал такой финт ушами. Но чую — такой гембель фраеру задохлому мимо рук не зайдет!

— Но кто это, как его найти? — не могла успокоиться Таня.

— А я знаю? — Туча пожал плечами.

— Должен узнать!

— А как? Город новый, люди совсем новые задвинулись. Бóльшая часть этих и в лицо Японца не знает. Им шо Японец, шо черт лысый. Любого за него примут.

— Этим и пользуется самозванец — выдает себя за другого! Но я не понимаю зачем.

— А я понимаю? Алмазная, задвинь нервы! Шо ты хипишишь, как я за то понимаю! Дохлый номер! Да кому за то понравилось? Какой интерес?

— Интерес должен быть. Иначе во всем этом нет никакого смысла! И мы должны его остановить! Кто в городе остался, что знал в лицо Мишу? — спросила Таня прямо.

— Ну, много тогда знало. Да где ж они... Вот сейчас ты знаешь, я знал... Зайхер с Фараоном еще знали... И вот...

— Кто еще?

— Так сразу и не упомнишь! Надо бы пораскинуть мозгами, — растерянно произнес Туча.

— Ты и я — этого достаточно. Собирай сход.

— Чего?! — Туча уставился на Таню во все глаза. — Это ты за шо щас сказала?!

— Туча, я знаю законы, — вздохнула Таня, — и я имею на них право. Я имею право собрать сход. И я требую это сейчас.

— Ха! — воскликнул Туча. — Ну, давай так, я за то не слышал, а ты не говорила. За одно только скажи: за шо оно тебе?

— Разоблачить самозванца! — крикнула Таня. — Я хочу, чтобы кто-то прекратил выдавать себя за моего покойного друга! И я имею право потребовать, чтобы собрался сход.

— Не хипиши, — Туча покачал головой, — требовать сход имеют право главари. Но ты больше не из наших, не главарь.

— Как это? — опешила Таня.

— А вот за так! Ты за шо взяла в последние месяцы? Ты как в город вернулась, так только на Запорожской сидишь и подъедаешься! Ушла ты из профессии. Вон, банк брать хотела, да и не смогла... Не возьмут тебя люди за свою. Нет у тебя косточки, которую бы воры послушали. Не из наших ты теперь.

— Я не понимаю, — пробормотала Таня.

— Никто тебя не будет слушать, — жестко сказал Туча. — А явишься на сход — на ножи поставят. Ты ж знаешь: я за тебя. Но шоб люди согласились за тебя слушать — надо доказать.

— Да как доказать?

— Сделай дело. Ноги какой хате. Или банк. Понятно? Сделай дело, да так, шоб до самых людей дошла юшка, тогда и кличь сход. Иначе пойдешь под ножи.

Таня задумалась. Ситуация оказалась серьезнее, чем она думала. Действительно, она уже давно не занималась воровством. Как правильно сказал Туча: ушла из профессии. Ни одного дела почти за год, а может, и больше. Воры не станут с ней говорить. Внезапно ей в голову пришла одна идея.

— Банк, — Таня посмотрела Туче прямо в глаза. — Я все же возьму банк вместо Фараона. Железнодорожный.

— Бери, — Туча кивнул. — А возьмешь — тогда, пожалуй, и сможешь звать сход. Даже если немного возьмешь. Банк — это дело. Подумай — поговорим.