Магнолии (СИ) - Шацкая Олеса - Страница 18

За кассой я честно пыталась сосредоточиться. Но когда определившиеся с покупками с ними же и ушли, у меня не осталось причин прятать взгляд в чеках и кассовых лентах. Медитативность этого места, которую я вдыхала, как концентрированный кислород, с первого дня, вдруг улетучилась, будто только и ждала, когда Стас откроет перед ней дверь. И я опять тревожилась, опять волновалась, словно через несколько часов мне предстояло сдавать важный экзамен, а не ставить магазин на сигнализацию.

Чертов Стас. Со своего места я могла видеть его только мельком – когда в просветах между полками вдруг показывались упрямый подбородок или движение руки, смахивающей челку с глаз. Откуда он только узнал, где я живу и где я работаю?

Брат…

Я послала ему сообщение и меньше, чем через минуту, получила ясный, не терпящий двусмысленности ответ:

«Работаю на того, кто больше платит. И это не ты».

14.

- Смотри-ка, не уходит, – сказал начальник, перегибаясь через кассу и упираясь широкими ладонями в край стола, чтобы вытянуть шею посильнее. – Машина у него сломалась, что ли?

Я глубоко вздохнула, позволив себе только секундную заминку перед ответом:

- Может быть.

- Не-е-ет, не похоже. У него слишком дорогая машина, чтобы не следить за ней, как следует. Да и стал бы он торчать тут, когда можно вызвать эвакуатор, а самому уехать на такси.

Гвозди тоже сегодня решили не слушаться. Они цеплялись друг за дружку, как намагниченные, и то и дело перепрыгивали из одной ячейки в другую, хотя я старательно раскладывала их в правильном порядке. Еще и ноготь чуть не сорвала, слишком глубоко погрузив пальцы в ящик…Машина, видите ли, у него дорогая. Что ж не сменил тогда раздолбанную квартиру на райончик получше?

- Ты видела, сколько он всего купил? – продолжал тем временем начальник. – Перфоратор, краску, грунтовку…

Конечно, видела. Сама же и проводила по кассе все, что он выгрузил передо мной, словно выстроил стену. Батареи банок, ведер, коробок, мотки веревок, строительные пакеты. Пришлось пару раз делать отмену, потому что я с непривычки сбивалась и отмечала какие-то из покупок дважды. Он ничего не говорил – просто разглядывал мои горящие щеки, склонив голову чуть на бок. Как будто я персонаж из рекламы в той части, где показывают, как делать не надо. Начальник долго не стал терпеть – извинился и быстренько прогнал меня протереть полки с рассадой, берясь за сканер сам. А я и рада – если уж разглядывать, то со спины, когда не рискуешь нарваться на ответный взгляд, который не знает слова «нет». Пока я орудовала тряпкой, зеленые побеги из солидарности дрожали перед глазами и превращали высокую широкоплечую фигуру в зыбкий мираж. И все казалось: сейчас он мигнет – и исчезнет.

Не исчез. Пару раз вышел и вернулся, забирая коробки, но я забилась между стеллажей поглубже, чтобы он тоже решил – я ему привиделась.

Неужели действительно решил заночевать?.. Все равно, это только его, личные проблемы. Пора бы уже научиться прислушиваться к тому, что тебе говорят: нет, Стас, ничего не получится, потому что ты нечестный человек, потому что ты использовал меня пьяную, а потом посмеялся. Потому что мой брат ошибся, и ты не влюбился – просто тебе опять скучно. Коты от скуки бросаются на жалюзи. Может, и тебе попробовать?

Я мучилась до самого конца рабочего дня, а когда начальник предложил проводить, отказала:

- Да мне же совсем рядом, это лишнее.

- Ну, иди тогда, – махнул он рукой чуть более сердито, чем обычно. – Не сворачивай только никуда. До завтра!

И ушел в противоположном направлении, оставляя меня перед невидимой пропастью. Черная, бездонная глубина как будто только и ждала этого момента: отхватила кусок под ногами, заставила попятиться к крыльцу и успокоилась, только когда я забралась на первую ступеньку. Как прикажете идти, если я покачусь кубарем, сойдя с единственной твердой поверхности?

Все играло за Стаса – не только продавший меня младший брат, но и собственные трясущиеся руки, равновесие, которое оказалось таким хрупким, что нарушилось от одного единственного взгляда. Список рос с каждым часом, который Стас провел стоя неподвижно, позволив себе только опереться спиной о машину. Он смотрел, как за освещенными витринами я хожу из угла в угол и прижимаю к губам заклеенный пластырем палец. Как в очередной раз роняю контейнеры и выслушиваю сварливое замечание от начальника. Улыбаюсь клиентам, а сама бросаю взгляд на темную улицу. Своим ожиданием он измучил меня настолько, что я не смогла бы спуститься с крыльца, даже если бы за ним меня встретила ковровая дорожка. Но нужно было снова решаться на что-то самой, потому что он не собирался подавать руку. С его стороны это было верным ходом, ведь я бы не протянула ладонь в ответ.

Я достала из кармана телефон и набрала брата:

- Не ждите меня к ужину, ладно? Передай маме, что я приду поздно.

- Ага, – заявил он мне, не отрываясь от игры. – Я уже предупредил.

И отключился.

Почему он настолько был во мне уверен? Только ли из-за денег, которые Стас ему заплатил? Я уже ничего не понимала, но собиралась выяснить. А то чего доброго заночевать под магазином придется уже двоим.

Пропасть исчезла, стоило мне попробовать ее носком. В стопу уперлась тротуарная плитка, не дрогнувшая, даже когда я нажала на нее обеими ногами. Мир не рухнул в тартарары только лишь от того, что я выбрала Стаса, но он улыбнулся мне: карими глазами и кончиками теплой улыбки:

- Привет.

- Ты, правда, считаешь, что это правильно – подкупать моего глупого брата?

- Нет. Но ты не оставила мне выбора. Ни адреса, ни телефона – у меня был только один шанс: кто-то должен был прийти за твоими вещами. И я его не упустил.

- Мы все уже обсудили. Не понимаю, что еще тебе нужно.

- Видеть тебя. Разговаривать с тобой. Ты сама виновата – пела за стеной весь год. Теперь я не могу уснуть в тишине.

- Может, заведешь какого-нибудь зверька? Будет скрестись по углам – так и отвыкнешь.

- Поможешь выбрать?

- Стас…

-  Саша, я умею быть терпеливым. Я ждал месяц, чтобы не мешать, но твой брат сказал – в последнее время что-то изменилось. Ты стала другой. Счастливой.

- Уверен, что он использовал именно это слово?

- Ну, почти.

- Что еще рассказал этот паршивец? Про журавликов с лягушками? Про цветы на подоконнике? А может, про то, что я больше не вернусь в университет?

- Он сказал, что ты скучаешь по мне так же сильно, как я по тебе.

- Это ложь! Я никогда ему этого не говорила!

- Так ложь или не говорила?