Синий цвет надежды (СИ) - Корнилова Веда - Страница 116

– Нечисть – да, а вот на обычных обитателей моря она вряд ли подействует... – Винсент вновь внимательно рассматривал браслет, который сейчас выглядел как самое обычное украшение, и никакого зеленого света от него не исходило. Оно и понятно – камень начинает светиться лишь в том случае, когда рядом появлялись создания Темных Небес. – Думаю, что рядом с морским ящером камень вряд ли начнет хоть как-то сиять, да и сомневаюсь в том, что ящер испугается какого-то там зеленого света.

– Ну, хоть что-то у нас имеется – это уже хорошо, все какая-то защита... – рыбак то и дело бросал заинтересованные взгляды на браслет, который Винсент не снимал со своей руки. – А где это вы камень такой волшебный раздобыли?

– Да вот, сумели... – Винсент поднялся с земли. – Сидеть тут, конечно, хорошо, но вот-вот стемнеет, так что пошли в нашу пещеру – там и поговорить можно. Да и перекусить перед сном не помешает – зря, что ли, мы ящериц так долго ловили...

В пещере было почти темно, и потому пришлось вновь разжигать костер, причем в него положили побольше веток – просто для того, чтоб было посветлей, да и запаса сухой древесины нам должно хватить на эту ночь. Суп из ящериц, кстати, оказался вполне съедобным, и котелок быстро опустел. К тому времени снаружи наступила темнота, и все мы невольно старались держаться ближе как друг к другу, так и к теплому свету костра.

– Винсент, ты что делаешь?.. – поинтересовалась я у молодого человека, когда он, взяв в руки обрывки рыболовной сети, стал что-то рассматривать у входа в пещеру.

– Я тут кое-что прикинул... – парень повернулся к нам. – Конечно, мы вряд ли узнаем, кто были те люди, что когда-то прятались в этой пещере – может, это рыбаки, которых пригнало сюда бурей, или те, кого прибило на плоту с затонувшего судна... Если судить по тем вещам, что остались здесь, то можно сказать – те, кто до нас прятались в пещере, явно не относились к числу богачей. А еще я вижу, что у входа они натягивали рыболовную сеть – как видно, надеялись, что она сумеет остановить хищников. Не знаю, с кем из здешних милых созданий столкнулись эти люди, но от того же трапена сеть никак не защитит. Во всяком случае, существо, напавшее на прячущихся здесь людей, сеть порвало в клочья. Судьба тех, кто находился здесь, думаю, понятна.

– Думаешь, люди погибли?

– Без сомнений, иначе они не ушли бы отсюда, оставив деньги. Судя по всему, эта беда произошла достаточно давно... Не знаю, сумеем ли мы защититься от обитающих тут хищников, но от трапена точно отобьемся. Как говорится: пустяк, а приятно. Решим так: каждый, кто будет дежурить ночью, надевает на свою руку этот браслет, и в случае опасности сразу будит остальных. Заодно определимся: вначале дежурю я, потом Дорен, а последним – Суад. Что же касается наших девушек, то дадим им поспать. Надеюсь, возражений нет?

– Нет... – буркнул Суад. – Только мне все одно интересно, где это вы такой камень умудрились раздобыть?

– Утащили... – пожал плечами Винсент.

– У кого?.. – продолжал допытываться рыбак.

– У того, кто обидел эту девушку... – Дорен чуть повернулся к Ярли, которая все это время молчала. – Тот человек где-то сумел раздобыть этот камень, вернее, браслет с вставленным в него изумрудом, причем, судя по всему, уплатил за него большие деньги.

– А зачем ему нужен был этот браслет?.. – все никак не мог успокоиться рыбак.

– Знаю лишь, что он где-то приобрел этот изумруд по поручению турегов... – Дорен пристроился на свою лежанку. – Нетрудно понять, для чего им требовался этот волшебный камень. Как нам сказали, туреги живут в жаркой пустыне, только не на поверхности, где безжизненные пески, а в пещерах и подземных галереях, находящихся в этой пустыне. Ясно, что в подземных убежищах кого только не водится, хватает и всякой нечисти, и в этом случае волшебный камень может оказаться просто незаменим. Мы же своими глазами видели, как трапен дал деру от этого изумруда, так что туреги при помощи удивительного камня наверняка собирались гонять нечисть в своих подземных галереях.

– Туреги, значит... – голос Суада чуть изменился. – Так вас искали из-за того, что вы утащили у этих уродов волшебный камень?

– В том числе и по этой причине... – усмехнулся Винсент. – Вообще на нас сейчас столько преступлений и нарушений висит, что перечислять надоест, так что кража драгоценного камня, будто бы принадлежащего турегам – это далеко не все. Мы, если честно, помимо всего прочего так успели обидеть рогатых обитателей пустыни, что теперь за нами гоняется вся городская стража – надо же защитить несчастных страдальцев!

– И как же вы их обидели, этих коздломордых?.. – никак не мог успокоиться рыбак.

– Поверь на слово – очень крепко, век помнить будут.

– Вы правду говорите?

– А какой смысл обманывать?.. – пожал плечами Винсент. – И с чего тебя так заинтересовали туреги?

– Я этих тварей ненавижу!.. – выдохнул рыбак. – Всех бы своими руками передушил! Если вы их, и правда, хотя бы немного потрепали, то я для вас сделаю все, что хотите! Даже попрошу прощения за то, что сдал вас страже!

– Чем это тебя так туреги достали?.. – удивился Дорен.

– Они у меня двух сыновей убили... – тяжело уронил Суад.

История, рассказанная рыбаком, была простой и горькой. Оказывается, еще два года назад в семье Суада был не один сын, а трое, причем двое были близнецами, и в то время им было по восемь лет. Однажды близнецы, насобирав полные корзины мидий, отправились с ними в город, вернее, на городской рынок: конечно, за две корзины мидий в приморском городе много не дадут, но мальчишкам не помешает заработать несколько мелких монет, тем более что родители разрешали детям тратить вырученные деньги на сладости.

Так получилось, что один из турегов (которые тогда находились в городе – в очередной раз заявились из своей пустыни) ходил по рынку. Что он собирался покупать – сейчас это никому не интересно, но вот мальчишки, увидев смуглокожего мужчину в огромном тюрбане, сразу поняли, кто находится перед ними. Об этих жителях пустыни ходило много самых разных слухов, но больше всего ребят интересовали утверждения о том, что у турегов имеются рога, которые они прячут под большим тюрбаном. Парнишкам, как видно, хотелось убедиться, правда это, или нет, и они не нашли ничего лучше, чем увидеть своими глазами это «украшение» на голове чужестранца. Каким образом можно рассмотреть то, что скрыто под высокой шапкой? Сделать это можно проще простого: у каждого из мальчишек рыбацкой деревушки при себе всегда имелся рыболовный крючок на длинной леске, и парнишки решили при помощи них сдернуть тюрбан с головы турега. По мнению ребят, это была самая обычная шутка из числа тех, за которые в рыбацком поселке всего лишь драли уши!..

Конечно, если бы в тот момент рядом с ребятишками был кто-то взрослый, то он никогда б не позволил им совершить подобную глупость, но что случилось – то случилось. Каждый из братьев, держа в руках конец лески, ловко раскрутил ее над головой, и крючки, пролетев по воздуху небольшое расстояние, впились в тюрбан турега. Рывок – и головной убор полетел на землю, а растерявшиеся люди увидели пусть и недлинные, но острые рога на лысоватой голове жителя пустыни...

Остальное произошло мгновенно: турег резко повернулся, его желтые глаза уставились на растерявшихся братьев, а в следующий миг в руках рогатого человека оказались ножи, которые тут же полетели в братьев...

– Потом стражники еще и нас во всем обвинили... – устало закончил Суад свой недолгий рассказ. – Дескать, все по закону: это мои дети нанесли страшное оскорбление почтенным гостям города, и должны понести за это должное наказание, тем более что кара постигла их от лица обиженного человека, который вполне обоснованно счел себя униженным! Да уж, нашли наказание – убить детей за сдернутый с головы тюрбан! Эти козломордые так навострились ножами бросаться, что мои парнишки были убиты сразу – у обоих ножи вошли прямо в сердце... С нас потом еще и штраф потребовали: дескать, с уважаемыми господами так поступать нельзя, тем более что по законам турегов сбить с их головы тюрбан, прикрывающий рога – это тяжкое преступление, за которое надо платить по самым строгим уложениям. Потому-то нам такие взыскания наложили за обиду, нанесенную турегам, что хоть последнего сына в рабство продавай – иначе не расплатиться!