Лунатики - Набокова Юлия - Страница 34

— Что?

— Не переживай из-за Зои.

— Я и не переживаю. — Ада с деланым равнодушием пожала плечами, мол, нет ей никакого дела до Подколодной.

— Вот и правильно. — Никита серьезно кивнул и внезапно спросил: — Что делаешь вечером, Аделаида?

Ада замялась. Признаваться в том, что свой день рождения она проведет дома с мамой и братьями, как и любой обычный день, ей не хотелось. Может, пригласить Никиту? Но на столе не будет даже торта, не говоря уж о непозволительной роскоши — шампанском.

— Я тебя приглашаю в одно потрясающее место, — внезапно предложил Никита.

Ада недоверчиво взглянула на него и, заметив, как внимательно прислушивается к их разговору Зоя Подгорная, нарочито громко уточнила:

— Ты зовешь меня на свидание?

Подгорная аж вздрогнула всем телом от негодования и метнула на Аду убийственный взгляд.

— Я зову тебя отметить твой день рождения. Так что?

— Согласна. — Ада улыбнулась Никите и бросила победный взгляд на пошедшую красными пятнами Зойку, внезапно утратившую свой лоск и блеск. Не сказать чтобы Никита сильно нравился Аде, но ради того, чтобы досадить Подколодной, она не против закрутить с ним роман. В конце концов, уже пора. Она теперь совершеннолетняя!

Они договорились встретиться в восемь у торгового центра, и Ада королевой проплыла мимо застывшей столбом Зойки. Этого Подколодная стерпеть не смогла — на входе в класс Ада почувствовала сильный толчок в спину и рухнула на колени, порвав последние приличные колготки. Хотелось расплакаться от досады, но Никита подал ей руку и помог подняться. Так, рука в руке, они дошли до ее парты, за которой Ада обычно сидела в гордом одиночестве, и Никита сел рядом с нею, давая понять, что Ада теперь под его защитой.

Вечером в ожидании Никиты Ада примерила самое нарядное платье — с летящей юбкой и узкой талией, перетянутой ремешком. Она бы предпочла что-то менее броское, но выбирать не приходилось — платье отдала располневшая соседка, подрабатывающая певицей на свадьбах.

— Дочка, какая ты красивая! — в восхищении ахнула мама, а потом грустно добавила: — И взрослая совсем.

Как сердцем почувствовала, что Ада домой больше не вернется. А потом достала с антресолей самые красивые туфли — уже забылось, кто и когда их отдал за ненадобностью. Были они совсем новые, на изящной шпильке — и Аде жали нещадно. Но она была готова вытерпеть эти муки ради того, чтобы хоть раз в жизни почувствовать себя принцессой и увидеть, как парень смотрит на нее не с жалостью, отмечая поношенные вещи, а с восхищением.

День выдался теплым, Ада накинула на плечи легкую курточку и по пути к торговому центру ловила на себе заинтересованные взгляды. Никита уже ждал ее в назначенном месте и был поражен. Но не так, как рассчитывала Ада. В его глазах читаюсь сомнение. Как будто бы он уже пожалел, что пригласил ее на свидание.

— Что-то не так? — расстроилась Ада.

— Ты выглядишь прекрасно, — заверил он. — Это я дурак, надо было предупредить, чтобы ты оделась во что-то более удобное.

Ада замялась, не понимая, в чем загвоздка.

— А впрочем, — Никита улыбнулся, — у тебя же день рождения. Сегодня ты должна блистать!

Она ожидала, что Кравцов отведет ее в ресторан или хотя бы в кино. Но одноклассник увлек ее прочь от торгового центра, к жилым новостройкам.

— Куда мы идем? — занервничала Ада, когда Никита свернул во двор панельной высотки. — Если ты ведешь меня к себе домой, то я никуда не пойду.

Никита взглянул на нее с недоумением, как будто такая мысль даже не приходила ему в голову, и торопливо объяснил:

— Ничего такого! Я живу не здесь. Но у меня есть ключи от крыши этого дома.

— От крыши? — поразилась Ада и замедлила шаг. — И что мы там будем делать, на крыше?

— Как что? Отмечать твой день рождения!

Ада плохо представляла, как можно отмечать день рождения на крыше. Видимо, сомнения отразились на ее лице, и Никита хлопнул себя по школьному рюкзаку, который висел на плече:

— Я взял шампанское, клубнику и шоколад.

Клубника? В октябре? Для Ады это было что-то невероятное, как подснежники в январе. Ради клубники с шампанским она была готова отправиться за Никитой хоть куда — даже на крышу небоскреба.

— Сколько тут этажей? — Она задрала голову, считая окна.

— Двадцать пять. Так что, идем? — Он протянул ей руку, и Ада, смеясь, вложила свою ладонь в его:

— Идем!

С крыши открывалась невероятная панорама окрестностей: в сгущающихся сумерках округлый торговый центр переливался неоновой рекламой, как огромный елочный шар, сверкали цепочки фонарей на парковке, алой рекой пылали фары автомобилей, застрявших в вечерней пробке. Ада без труда отыскала красную крышу школы и панельную коробку своего дома с детской площадкой, на которой она почти ежедневно выгуливала братьев. Отсюда все виделось иначе, и, подойдя к краю крыши, Ада почувствовала себя вольной птицей, парящей над вечерним городом. От высоты закружилась голова, Ада покачнулась на непривычно высоких каблуках, и Никита крепко удержал ее за плечи:

— Осторожней! Не подходи так близко к краю.

— Спасибо, что привел меня сюда. — Ада повернулась к нему, взглянула снизу вверх, и Никита отчего-то смутился, кивнул в сторону, где он накрыл праздничный ужин:

— Пойдем есть клубнику!

Ада удивилась, увидев небольшой круглый стол и два стула, как на летних террасах кафе.

— Откуда это?

— Приготовил днем, — пояснил Никита.

— Для меня?

Никита молча улыбнулся, и Ада оценила его красивый жест — никто никогда не делал для нее ничего подобного. Все это происходило как будто не с ней, а с какой-то другой девушкой, которая носит красивые платья и каблуки и гуляет по крышам.

С изяществом принцессы она опустилась на складной стул. Порыв теплого ветра шаловливо взметнул волосы, и Аде сделалось легко и весело.

— Салют в твою честь! — И Никита стрельнул пробкой из шампанского в раскинувшееся над ними небо, а затем разлил напиток по хрустальным бокалам, тоже заранее принесенным из дома. Такие же бокалы стояли в серванте дома у Ады, пока мать не продала их, чтобы хоть как-то свести концы с концами. После рождения беспокойных братьев-близнецов, когда отец их бросил, мать только и делала, что сводила концы с концами, хваталась за любую работу, а к выпускному классу не придумала ничего лучше, как устроиться в школу Ады уборщицей…

— С днем рождения, Аделаида!

Хрустальные бокалы со звоном коснулись друг друга, Ада сделала глоток шампанского и поморщилась, вспомнив, как Зойка Подгорная не упускала случая поддеть ее, указав, что Ада — дочь уборщицы. После особенно издевательской шуточки Ада так перенервничала, что у нее случился один из тех приступов лунатизма, которые так пугали ее мать. Мама тогда обнаружила Аду ночью на кухне, где она кромсала ножницами полинявшую водолазку — днем Зойка сравнила ее с половой тряпкой, которой мама Ады моет полы в школе…

— Не нравится шампанское? — Никита с тревогой взглянул на нее.

— Вкусное, — заверила Ада, моментально пьянея. От шампанского с клубникой, от стремительно темнеющего неба над головой, на котором уже зажигались звезды, и от этого непривычного для нее мужского внимания.

Шампанское закончилось быстрее, чем клубника. Они считали звезды, а потом совершенно естественно и предсказуемо Никита ее поцеловал. Его губы были мягкими и нежными, и Ада совершенно потеряла счет времени. Было уже совсем темно, когда вдруг хлопнула дверь, ведущая на крышу, и раздались быстрые шаги.

— Тсс! — Никита привлек Аду к себе и осторожно выглянул за угол. Они были незаметны для того, кто вышел на крышу, и Никита не хотел обнаруживать их присутствие.

— Кто? — тихо шепнула Ада.

— Какая-то девушка, — шепнул Никита в ответ. — Надеюсь, сейчас уйдет.

Но девушка не собиралась уходить. На крышу ее привело одно важное дело.

— У нее винтовка, — побледнев, прошептал Никита, спустя несколько минут выглянув из их укрытия.

Ада испуганно ахнула, и Никита торопливо зажал ей рот ладонью — но девушка с винтовкой их все же услышала. Секунда — и дуло винтовки уже смотрело им в лицо.