Черный Легион (ЛП) - Дембски-Боуден Аарон - Страница 79

Он рассмеялся. Динамики сделали этот звук булькающими дребезжащим.

– Хайон, а ты как думаешь? Ты считаешь, что да?

Я не видел причин лгать.

– Да.

Это доставило ему удовольствие. Я не мог сказать наверняка, по какой именно причине.

– А будь это так, брат: будь я просто переделанным Гором, которого сотворили заново, здесь подкрутив что-то в генокоде, там поменяв – это бы что-то изменило?

Об этом мне требовалось поразмыслить. Я посмотрел ему в глаза, но не увидел там никаких ответов, одно лишь веселье.

– Возможно. Возможно, ты всегда был генетическим близнецом своего примарха. А может быть, Эзекиля Абаддона убили во время его странствий по Оку, а ты – одно из созданий Фабия, занявшее его место. Откуда мне знать?

Это тоже доставило ему удовольствие.

– Итак, брат мой, мы снова возвращаемся к доверию.

– Похоже на то.

– Хайон, позволь мне задать тебе вот какой вопрос. Какая разница? Клоны, сыновья, отцы… Пусть стадо выбирает себе любую правду и шепчется о ней. Наши глаза устремлены на более стоящие цели. Мы смотрим в будущее, не в прошлое.

Я кивнул, соглашаясь и зная, что не получу здесь ответа. И зная, что он в конечном итоге прав. Разницы не было.

По крайней мере, коль скоро он находился на нашей стороне.

– Ты говорил о возможности, – напомнил я.

– Ты поступил правильно, – парировал он. Я вздрогнул от неожиданности. – Ты правильно сделал, что рассеял флот, брат.

– Знаю. Но тем не менее, рад слышать, что ты согласен с моими действиями.

– И ты расправился с Тагусом Даравеком. Разве я тебе не говорил, что ты сможешь? – он шевельнулся в суспензорной жидкости, глядя на меня шальными светящимися глазами. – И разве дело, как всегда, не было в виндикте?

– Было, – признал я.

– Теперь, когда с одной стороны мы свободны, а с другой – Даравек мертв, – заговорил он, и его взгляд стал яростным, полыхнув амбициозностью, – возникает возможность, какой еще не бывало. Храмовники вернутся, и они будут не одни. Они принесут с собой гнев Империума. И что же они обнаружат?

– Это риторический вопрос?

– Потешь меня, мой убийца, потешь.

– Они обнаружат пылающие миры. Уничтоженные аванпосты. Разоренные верфи. Разграбленные транспортные маршруты.

– Все верно. Но они увидят, что все это творят налетчики и разбойники. Разрозненные группировки и военачальники-одиночки. Не армия. Не Девять Легионов.

Теперь я понял, к чему он клонит.

– И со смертью Даравека…

– Еще не было лучшего момента, чтобы объединить Легионы нашей общей ненавистью. Как только мы соберем вместе Черный Флот, то приструним группировки прочих Легионов при помощи временных союзов и предложений совместно вести войну. Некоторые нас предадут. Некоторые отвергнут. Но сейчас нам нужно единство, Хайон. Давайте станем выше мелкого пиратства и снова начнем открытую войну.

Звучало великолепно, и это была истинная правда. Однако не вся правда.

На полу лежала шелковистая нить, слишком тонкая, чтобы ее смог заметить глаз неусовершенствованного человека. Она была примерно метр в длину и имела оттенок, какой бывает у мертвого дерева под затянутым облаками небом.

Волос. Волос, который как раз подходил к слабому запаху предыдущего посетителя Абаддона.

Я задался вопросом, как давно Мориана здесь побывала. Гадать, о чем она говорила, мне не было нужды.

– Открытая война в сегментуме, – осмелился сказать я, – послужит и другой твоей цели.

Это был не вопрос, и он не стал оскорблять меня, изображая, будто не понял.

– Драх`ниен зовет, Хайон. Это оружие будет моим.

Во время абордажа Мориану защищала Нефертари. Со временем я начал сожалеть о том, что отдал ей этот приказ, и о том, как хорошо она его исполнила.

Но тогда я еще не знал, каким проклятием станет этот клинок и какие безумства будет нашептывать разумам всех нас его черный дух. Да и знай я об этом тогда, стал бы я спорить? Абаддон никогда бы не послушал. Амбициозность – ближайшая его сестра, которая ему ближе, чем даже Эзекарион.

– Прежде, чем я уйду, – произнес я, – скажи мне одну вещь.

– Говори.

– Сигизмунд. Как он тебя ранил?

Абаддон умолк, злое оживление амбиций улетучивалось. Черный респиратор закрывал большую часть его черт, а муть отчасти скрадывала выражение лица, но мне кажется, что тогда я впервые увидел, как на лице моего повелителя мелькнуло что-то, похожее на стыд.

Как любопытно.

– Он не хотел умирать, – наконец, тихо и задумчиво проговорил Абаддон. – Просто не хотел умирать.

Мне не потребовалось читать его разум, чтобы все узнать. Я понял, что произошло, по одной его интонации.

– Он поймал тебя на приманку. Ты поддался ярости.

Я увидел, как челюсти и горло Абаддона напряглись – он скрежетнул зубами.

– Все закончилось еще до того, как я понял, что он по мне попал. Я не мог дышать. Боли я не чувствовал, но не мог дышать. Черный Меч вошел по самую рукоятку, как будто старик убрал его в мою грудь вместо ножен.

Голос Эзекиля тихо звучал из динамиков, приглушенный от горечи и увлеченности воспоминанием. Он произносил слова практически отрывистым шепотом, и каждое падало, словно капля кислоты на обнаженную плоть.

– Единственным способом убить меня было принять собственную смерть, и так он и сделал, как только представился шанс. Мы точно так же стояли лицом к лицу, а его клинок пронзал мое тело. Мой доспех заискрил. Отказал. Я ударил в ответ. Его кровь залила Коготь. Он упал.

Я хранил молчание, давая Абаддону продолжать рассказ. Его глаза глядели сквозь меня и видели не настоящее, а прошлое.

– Хайон, он не был мертв. Он лежал на полу: распластавшись, словно труп, выпотрошенный и разорванный надвое, но он был еще жив. Я стоял на коленях, заставляя свои мертвые легкие продолжать дышать, и сидел над ним, будто апотекарий. Черный Меч так и оставался во мне. Наши взгляды встретились. Он заговорил.

Я не стал просить Абаддона рассказать мне об этом. Я потянулся в его мысли, сперва пробуя, не отвергнет ли он мое присутствие.

А затем я прикрыл глаза и увидел.

Черного Рыцаря, павшего и разорванного на части. Его Братья Меча то ли ушли, то ли погибли – этого я не знал. Табард Сигизмунда запятнан красным, красным же покрыт пол под ним и вокруг него. Краснота и в глазах Абаддона, она затуманивает ему зрение.