Черный Легион (ЛП) - Дембски-Боуден Аарон - Страница 77

Он не входил в Эзекарион, однако являлся высокопоставленным офицером Легиона – как способным, так и преданным. Выплачивая свой долг, я намеревался также отомстить за него и за его павших братьев. Именно об этом я думал, когда шагнул под железный ливень и бурю взрывов болтерных зарядов, выставив перед собой кинетический щит, который переводил всю получаемую энергию в звук и свет. Я как будто толкал перед собой солнечную вспышку. Даже мне самому пришлось отвести взгляд, пока генетически улучшенные глаза не приспособились.

– Убийца! – услышал я оклик Дравека. – Где твой хозяин, пес?

Он наступил на останки Делваруса, втаптывая скрытую шлемом голову Дваждырожденного в палубу. Из черепа хлынули кровь и размазанная ткань мозга.

– Где Абаддон?

Он не знает, – осознал я. И в этот миг, когда мне предстало неведение Даравека, я и ощутил несомненное откровение. В моем сознании пронеслись слова Ашур-Кая – корявые и глупые стишки Токугры, донесшие последнее пророчество моего бывшего наставника.

В ответ я атаковал, держа в руке меч. Больше никаких угроз, никаких слов. Я усвоил все уроки, касавшиеся Даравека. Он расхохотался и встретил мой натиск своим собственным.

У нас не вышло рыцарского поединка: не было ни суровой обстановки, ни пораженных свидетелей. Мы бежали навстречу друг другу, стреляя, проклиная и набирая скорость – точно так же вели себя все остальные воины вокруг нас.

Топор сошелся с мечом, и столкнувшиеся силовые поля издали рык. Сражаясь, я пел, повторяя тизканскую мантру сосредоточения и направляя свою волю в плоть, чтобы та двигалась быстрее и била сильнее. Эффект опьянял, и жжение молочной кислоты в перетруженных мускулах было малой платой за возможность увидеть, как шипастое лицо Даравека напряглось от необходимости сопротивляться моей неожиданной силе.

Мы стояли лицом к лицу, упершись клинками и борясь. Заряд из болтера попал мне в колено сбоку, грозя лишить равновесия. Три снаряда с треском разорвались на искореженных плечах «Катафракта» Даравека. Он лишь навалился с новой силой.

Я выплюнул ему в лицо полный рот слюны, за что немедленно был вознагражден шипением растворяющейся плоти, когда кислота начала въедаться ему в щеку. Мне хотелось попасть в глаза, но в последний момент он дернулся вбок.

– Сдавайся, Хайон, – прошептал он с тошнотворным удовольствием. Его щека и уголок рта растворялись в считанных дюймах передо мной, но он не выказал боли, а высунул язык длиной почти в полметра и хлестнул им меня по лицу. Я отвернул голову, задерживая дыхание от смрада его больных зубов, и Даравек усмехнулся.

– Сдавайся, – сказал он, вложив в свои слова приказ.

Я был к этому готов. Думал, что готов, однако после его слов мои руки ослабли. Я напряг хватку. Руки задрожали. Битва вокруг нас больше не существовала. Все, что я мог – противостоять его воле. Ничего более мои чувства вынести не могли.

Он теснил меня назад. Мои сапоги скользили по палубе, скрежещуще визжа на два голоса. Я снова плюнул, но Даравек опять уклонился. Он вновь ухмылялся, уверившись в победе.

– Отдай мне свой меч, Хайон, – выдохнул он мне в лицо.

Я не мог говорить. Не мог призвать силу ни на что, кроме борьбы с его подавляющей мощью. Вместо этого я потянулся в его мысли, прошивая его разум рвущими ударами своего беззвучного голоса:

НЕТ.

Как только это слово вонзилось в его сознание, я сомкнул хватку своих простертых мыслей вокруг его мозга. Я оплел его разум тенетами, баюкая его, грозя раздавить и проращивая свои чувства глубоко внутрь черепа.

На изуродованном лице Даравека мелькнуло сомнение. Его замешательство длилось меньше толики вдоха, но этого мне хватило, чтобы снова восстановить свою устойчивость против него.

Я знаю, как ты проследовал за нами, Даравек. Ты следовал за мной. Не за судьбой. Не за роком. Не за Абаддоном. Ты следовал за мной. Я заподозрил это в тот же миг, как ты вырвался из шторма. Ашур-Кай видел это во сне давным-давно, не понимая истины. А наверняка я это понял, когда увидел, как ты выкрикиваешь имя Абаддона, будучи не в силах его почувствовать. И есть лишь один способ, каким ты можешь иметь надо мной такую власть.

Мы – космические десантники. Мы не ведаем страха. Но то, что вспыхнуло в покрытых коркой глазах Даравека, являлось ближайшим подобием страха, на какое мы способны, и, клянусь кровью Пантеона, это было прекрасное зрелище.

– Хайон, – прорычал он. Я покачал головой, отказываясь слушать.

У тебя есть что-то, некогда принадлежавшее мне.

Больше предупреждений ему не досталось. Я вырвал из него это – тот аспект меня, который он похитил при помощи своего колдовства. Осколок моей души, позволявший ему делать вид, будто он победил и убил меня при Дрол Хейр; часть моего сердца, дававшая ему возможность переделывать мои воспоминания; элемент моего духа, благодаря которому он манипулировал мной и противостоял всем моим попыткам его убить. Я вырвал это из его крови и мозга и телекинетическим толчком отодвинул нас друг от друга. Мои пальцы скрючились, словно когти, как будто выдирание правды из его тела было физическим действием в той же степени, что и психическим.

Оно вышло не по своей воле и вышло без изящества.

Сущность потянулась из плоти Даравека туманными полосами крови, сгущаясь и обретая форму. Я попятился с клинком в руке, зная, какой облик оно примет и убеждая себя, что я готов.

Если бы я смог его убить, от контроля Даравека надо мной осталось бы одно лишь позорное воспоминание.

Сущность шевельнулась, взвихрилась и сформировалась. Создание, которое стояло перед нами, защищая своего нового господина, яростно сверкнуло белыми глазами, пронизанными молниями кровеносных сосудов, и оскалило обсидиановые зубы, бросая вызов на звериный манер.

Нагваль заревел в ответ. Он был таким же крупным и мощным, как зверь, его мех состоял из той же дымной субстанции, а когти и челюсти – из того же несокрушимого черного стекла. Рев моего просперского саблезубого тигра был громче всех звуков, что я слыхал прежде, и всех, что услышал впоследствии. Ярость и ненависть демона слились в одно-единственное слово. В имя.

ГИРА.

Волчица – некогда моя волчица – повернулась навстречу новому противнику. Они прыгнули одновременно, и оба громадных зверя-демона врезались в ряды сражающихся воинов неистовой бурей мелькающих когтей и грызущих клыков.

Я уже бежал. Сакраментум пропел в воняющем фицелином воздухе. Даравек парировал, вскинув топор, чтобы отвести удар в сторону, но Сакраментум – клинок, выкованный из трофейного меча примарха Сангвиния – рассек рукоятку уступавшего ему оружия и продолжил свое падение. Он обрушился прямо сквозь кисть Даравека, расщепив ее надвое, прошел через бронированное запястье, отсек предплечье у локтя и глубоко вгрызся в ворот Владыки Воинств, с резким хрустом погрузившись до самой груди.