Табель первокурсницы (СИ) - Сокол Аня - Страница 25

Я едва подавила стон. Снег! Сапоги! И выскочила на улицу.

На снегу виднелась четкая цепочка следов, обрывающаяся у двери. Рядом, словно огоньки, алели крупные, размером с золотой, капли крови. Дверь захлопнулась, скрывая от меня измученно прислонившуюся к стене Гэли.

— Ты чучело, Астер, — отругала я себя, поднимая руку. И снег, повинуясь приказу, тут же превратился в лед, а потом снова в снег. Это было похоже на перекапывание земли в цветочной оранжерее. Следы тут же сгладились, но… было поздно.

— Тварь! — раздался хриплый голос.

У входа в проулок стоял толстяк в распахнутой куртке и босиком. Видимо, со страху подруга перестаралась, и он не смог выдрать ботинки из ледяного плена. Но я смотрела не на искаженное яростью лицо, не на трясущийся двойной подбородок, я смотрела на зажатые в обеих руках метатели. Оба заряженные! Клянусь матушкиными розами, он использовал то время, пока мы убегали, с толком.

— Получи, — толстая рука поднялась.

Я бросилась бежать, молясь девам лишь об одном, чтобы он не обратил внимания на дверь, рядом с которой я стояла, чтобы Гэли не забыла, что она маг, чтобы… здесь богини наверняка перестали слышать мой лепет.

Шляпка слетела, упав на спину, ленты врезались в шею. Чуть больше десятка шагов до следующего просвета между домами.

Толстяк выстрелил. Я этого не услышала и не увидела, у колдунов или графинь нет глаз на затылке, а магические сферы куда как легче и тише свинца. Интересно, кто изготовил для этого человека заряды? Неужели, есть маг, согласившийся работать на… А на кого собственно? На разбойников? Но все эти вопросы придут мне в голову позже, много позже.

Тогда же я побежала к следующему проулку, а заряд лопнул, рассыпая сухие белые кристаллики, так похожие на сахар. Сухой огонь, смешанный с солью земли. Без катализатора кристаллы полностью безопасны, можно даже в чай положить и выпить, потом, правда, будешь маяться животом.

Именно так я спалила лабораторию. Сухой огонь многим кажется безвредным.

Я успела свернуть за угол старого дома. Успела и… не успела. Кристаллы веером осели на стене, болтающейся за спиной шляпке и ткани куртки, вспыхивая буквально за долю секунды.

Взвизгнув, я ударилась о стену, завертелась на месте, слыша, как трещит пламя. Сорвала капор и бросила на снег, если бы не он, огонь уже танцевал на моих волосах. Дернула за полу куртки, выдирая пуговицы и сбрасывая горящую ткань с плеч.

— Малышка, — игриво позвал толстяк, — Выходи, — после выстрела его настроение необъяснимым образом улучшилось, и из твари я превратилась в малышку.

Я побежала по очередному проходу между домами, совершенно не представляя, где нахожусь, едва не запнулась о ведро с помоями, миновала заколоченные окна, дернула за ручку запертой двери, а сверху, словно в насмешку, с бескрайнего серого неба продолжал падать снег.

— Малышка…

Девы, только не тупик! Пожалуйста, только не тупик! — молилась я, минуя еще один поворот, но вместо широкого ведущего к набережной Зимнего проспекта, снова оказалась на перекрестке узких, похожих на коридоры проулков. Я повернула налево и… замерла, словно увидевшая кошку мышь. В двух домах от меня стоял старый гвардеец, с мокрой формы текла вода, в правой руке он держал сумку Гэли.

Выбрался! Девы милосердные, он выбрался и был зол не меньше, чем толстяк, а я-то надеялась…

Он медленно разжал руку, и ридикюль упал на снег. Как завороженная, я смотрела на краткий полет, на взметнувшийся от удара снег, пока очередное «малышка» за спиной не вывело из ступора. Я отшатнулась вправо, поскользнулась, упала, больно ударившись ладонями. Будь прокляты эти новомодные сапожки с каблуками, будь проклята гувернантка, с умным видом изрекающая очередную банальную истину: «каблук высотой пять — семь пальцев, Ивидель. От этого походка леди становится плавной, осанка прямой». Выберусь, куплю себе такие, как у мисс Ильяны на плоской подошве, и никого слушать не буду. Обещаю, Девы! Выберусь и …

Я поднялась, едва не упала снова, запутавшись в длинной юбке. Оглянулась, старый солдат был уже в десятке локтей, толстяка пока не видно, только слышно. Я бросилась бежать. Холодный ветер ударил в лицо, сбивая дыхание и принося с собой запах нечистот из выставленной бадьи. Тревожных колоколов я больше не слышала, ничего не слышала, кроме собственного шумного дыхания, и ничего не видела, кроме следующего перекрестка, кроме виднеющегося бока повозки и лошади, обмахивающейся хвостом.

Насколько все-таки паника захватывает разум, просачивается внутрь, пускает в тебя семена изменений. Все, на что я была сейчас способна — это бежать. Бежать всегда проще, чем думать.

Я почти вылетела на широкую улицу, выбравшись из лабиринта проулков, заколоченных окон, запертых дверей и помоев. Выбежала, словно в мгновение ока оказавшись в привычном мире магазинов, фонарей и хорошо одетых прохожих. Будто вынырнула из тьмы. Люди бежали вниз по улице, туда, где лежала перевернутая карета. На ходу обернувшись, я увидела догоняющего гвардейца и тот же миг в кого-то врезалась.

Упасть мне не дали, подхватили за плечи разворачивая. Я дернулась, готовая заорать, готовая бросить зерна изменений, неважно каких и куда, и встретилась взглядом со знакомыми синими глазами.

— Крис… Барон… — на груди рыцаря тускло блеснул овальный жетон патруля: «латная перчатка с мечом» и я почувствовала почти осязаемое облегчение, — Они там… помоги… пожалуйста.

— Рыцари, — проговорил, подходя, старый гвардеец, еще одни тяжелые ладони легли мне на плечи, — Моя дочь вас напугала? Прошу прощения, вы знаете, какими впечатлительными бывают юные леди, — стоя за моей спиной, он сжал руки чуть крепче, — Милая отпусти, ребят, там ведь и в самом деле что-то случилось.

Он потянул меня назад, почти выдергивая из рук Криса. Это бы настольно неожиданно и неправильно, что я лишилась дара речи, на один краткий миг, могла только смотреть на рыцаря, полагаю, походя лицом на древесную лягушку с выпученными глазами.

— Конечно, граф Астер — спокойно ответил Оуэн, отступая, и стряхивая с себя мои руки.

Я хотела закричать. Нет, даже не закричать, а завизжать, затопать ногами… Синие глаза утратили спокойствие, становясь привычно колючими, я уловила размытое движение сбоку и давившая на плечи тяжесть исчезла.

— Я видел графа Астера. — услышала я голос Жоэла и развернулась.

За старым гвардейцем стоял рыжий рыцарь, прижимая широкий нож к горлу мужчины.

— Цела? — спросил Жоэл.

— Я… да… кажется.

— Думал, он ей нож к спине приставил, — проговорил рыжий, заставляя гвардейца отступить.

— Ты не суди всех по себе, — излишне добродушно ответил старик.

— А ты бы думал, прежде чем называться. А то так можно без головы остаться, — попенял рыцарь, — Крис, помнишь графа Астера? — барон не ответил, — Астеры, как и Оуэны, поставщики Первого советника. И этот нечета графу, — парень мотнул кудрявой и скомандовал пленнику, — Шаг в сторону.

— Ребята, а давайте договоримся… — начал гвардеец.

— С серыми поговоришь, — процедил Крис — Они любят разговорчивых, — и, повернувшись ко мне, отрывисто спросил, — Что случилось?

Внизу улицы послышались крики, какая-то женщина заплакала, народ собирался у опрокинутой кареты

— Малышка, — услышала я вкрадчивый голос, и зимний холод, забравшийся под жакет, ледяными пальцами коснулся позвоночника. На минуту, на одну минуту, я забыла о толстяке. Но он не забыл обо мне.

Я повернула голову, и все перестало иметь значение. И бегущие вниз по улице люди, и гвардеец, которому Жоэл заламывал руку, и пробирающий без куртки холод. Все, кроме горячих пальцев Криса и направленного прямо в лицо дула.

Второй метатель толстяка — второй заряд.

Две секунды нас с Оуэном обсыплет сухим огнем. Кристаллы воспламенят все, чего коснутся, все — и камень, и железо, и плоть. Я вспомнила катающегося по земле сквайра и его крики. В голове билась только одна мысль — только не это.

Руки Криса сжались, я почувствовала рывок, и в следующий момент уже покатилась по земле, загребая грязный снег, вскрикнула, подняла голову, ища глазами парня с метателем и стоящего почти напротив него Криса.