Виршеплет из Фиорены (СИ) - Лагунин Иван - Страница 2

– Аска, твою же мать… что ты здесь делаешь?

– Моя мать была весьма… п-почтенной госпожой, сир… вам ли этого не знать? – подколол я его, обвел мутным взглядом почтенную публику и добавил. – По крайней мере, я надеюсь на это… Гм… По к-какой… ык… теме переполох, господа?

Сержант Бафар шумно выдохнул и, почесав под кирасой, вопросительно поглядел на начальство, интересуясь, выносить ли тело? Начальство, в виде сира Далтона, увидев кто перед ним, быстро потеряло интерес к моей персоне, вяло махнуло рукой в сторону заветного дубового стола, и продолжило что-то громогласно выговаривать обратившемуся в тень трактирщику.

Я так же быстро потерял интерес к этому цирку. Благо, старый дружбан Ксадар, быстро оценив мои способности к передвижению в данный момент, взял меня за шкирку и затащил за благословенный стол. Не успел я оглянуться, как передо мной очутилась большая пенная кружка. Скосив глаза, я увидел своего благодетеля – то Бесстыдная Милли, одна из девочек месье Шата, словно пресветлая нимфа, одарила страждущего глотком божественного напитка!

Народ бегал, орал, а я пил, в задумчивости разглядывая выцарапанную на лавке надпись «Орки гады!». Этот чудесный миг мог бы длиться вечно если бы не озабоченная физия Ксадара, вплывшая в поле моего зрения – то бишь проявившаяся по другую сторону кружки.

– Аска, какого беса ты здесь делаешь?

– Вообще или сейчас?

Доблестный капитан базелской стражи побагровел.

– Сейчас я пью… а в-вообще я уже неделю, как почтил своим присутствием родные края!.. Гм… тебе ли это не знать?.. Если мне не изменяет п-память, мы отведывали с тобой светлое долманийское в кабаке Мутного Хасснера недалече, как пару дней назад! – Я наклонился к шерифу, сфокусировался на его глазах и проникновенно спросил. – У тебя уже провалы в памяти, мой друг?.. Ты еще так молод… надо меньше пить…

– Аска, ослиная ты башка! – Взяв за плечи, Ксадар встряхнул меня так, что пиво забултыхалось у меня в желудке. – Брось свои остроты! Ты что-нибудь слышал ночью?

Я, запрокинув голову, залил в себя остатки пенного напитка, и вновь вперился в Ксадара, только сейчас сообразив, что мой друг чем-то весьма озабочен.

– Милли! – гаркнул я. – Принеси мне чего-нить… э-э-э нормального!

– Аска, бесы тебя раздери, заткнись, пока сир Далтон тебе башку не открутил! – прошипел Ксадар, схватив меня за руку.

– О Ушедшие, да что тут у вас стряслось?

– Ты же битый час сосешь здесь свое пиво! Аска, совсем мозги пропил? Молодого да Рома завалили!

– К-кого? Розожопого Джека? Или Рона?

С «розожопым» я, конечно, хватил через край. Может младший отпрыск графа Хисара и предпочитал больше мальчиков, но все-таки он был сыном сюзерена нашего доблестного служаки. Ксадар, потемнев лицом, медленно поднялся, воинственно растопырил усы, схватил меня за плечи и начал немилосердно трясти.

– Ксад-д-дар, п-прекрат-и-и-и… твою м-мать. – Видят Ушедшие, еще минуту и он вытряс бы из меня всю душу… или, как минимум, вчерашний ужин, если он во мне еще оставался.

– Да Джека, Джека! Прочисти мозги! Здесь завалили. Здесь! Ночью!

– П-прямо здесь? – Я в недоумении оглядел грязноватый, ставший уже родным за последнюю неделю, зал.

Только тут я заметил, что все народонаселение куда-то рассосалось и лишь Бесстыдная Милли тащит мне какую-то бутылку со стаканом на подносе.

– В номере, балда!

– Милли, душка, иди ко мне… я т-тебя расцелую…

Милли хихикнула, ловко увернулась от моих загребущих рук и, плеснув принесенного пойла в стакан, удалилась, старательно качая бедрами. Сквозь пышное грязноватое платье, бедер я, конечно, не видел, но живо себе представил.

– О Ушедшие! – Ксадар, вновь поднявшись из-за стола, опять встряхнул меня так, что я едва не грохнулся с лавки. – Прочищай скорее мозги! Посмотри на себя, совсем мозги пропил?

– Да бесы тебя подери, К-ксадар, достал ты со своими мозгами… – Я залил в себя обжигающую жидкость. – Что за хрень? «Ха-дарс-кий лист» – прочитал я выцарапанное, на бутылке, название. – Милли, стерва, ты чего мне подсунула?!

Я завертел головой в поисках девушки, но наткнувшись на взгляд шерифа, понял, что не за горами еще одно смертоубийство.

– Да что ты от меня хочешь, Ксадар? Мне на г-гребанного Джека было н-насрать вчера, насрать сегодня и будет насрать завтра! М-могу сложить посмертную оду. Хочешь?

И помер он в тиши ночной,

С голой жопой... под луной…

– Р-р-р… Аска… я… я… тебя…

– Успокойся и с-сядь… – Я плеснул в стакан подсунутого Милли пойла и протянул его все еще стоящему капитану стражи.

Тот шумно выдохнул, сел и залпом выпил. Скривился, затем еще раз налил до краев и выпил еще раз.

– Во, т-так-то лучше, дружище! Ну, помер, с к-кем не бывает.

Ксадар мрачно уставился на меня.

– Аска, ты чего заикаешься?

– Гм… – а, правда, чего это я?

– Там, – капитан ткнул большим пальцем в потолок, – на втором этаже. На куски. Понимаешь? Просто на куски разорван!

– Гм…

– Вот тебе и «гм»… Сегодня утром. Горничная зашла прибраться… а там кровищи… Все залито! Она к Шату, а тот в истерику. Он-то знал, кто тайно посещает его апартаменты… ну, сам понимаешь для чего… Он ко мне. Я сюда и гонца в замок. Не прошло и часа, как сюда вся кавалерия прибыла, – от волнения Ксадар перешел на короткие, по-военному рубленые фразы.

Я неопределенно помычал и налил себе еще стаканчик.

– А тут ты с зеленой рожей. А ну быстро рассказывай, что ты здесь делаешь, где был ночью, что слышал? И давай… без этих… шуточек. Ты не представляешь, что сейчас начнется! – Ксадар устало потер лицо. – Короче быстро вываливай мне «от и до»!

Я тоже последовал его примеру. С силой растер лицо, разгоняя похмелье. Дело-то, похоже, серьезное.

– Гм… Ну неделю я тут живу… Решил вот… навестить… Да ты и знаешь… Вообще я на юг собирался… но решил заглянуть, проведать… гм… А вчера я был занят! Пил! Не знаю… может с девахой какой-нить… того… Хотя у жадины Шата девахи не очень… Староваты… Гм.. Может у толстопуза Зерха подснял кого?.. Не помню, короче!.. И вообще… Провались пропадом этот Джек! Всегда его не любил!

– А кто его любил? – хмыкнул Ксадар.

– Мда… риторический вопрос.

– Короче. Сейчас мы опрашиваем постояльцев. В связи с твоим… гм… зеленым цветом сир Далтон оставил тебя напоследок. Расскажешь ему все без утайки.

– Тьфу-ты ну-ты... какая к бесам утайка? Говорю же, не помню ни хрена!

Сверху послышались тяжелые шаги, и вскоре за перилами нарисовалась массивная туша сира Далтона.

– Вот вы где. – Он скрылся из виду и, прогрохотав по скрипучей лестнице, переместился за наш стол. – Капитан Ксадар! Чем это вы здесь занимаетесь?

– Допрашиваю свидетеля, сир! – Ксадар стремительно вскочил, вытянувшись пред начальником. Меня всегда вводил в недоумение его пиетет пред старой графской крысой.

Сир Далтон мрачно обвел взглядом стол с початой бутылкой «Хадарского листа».

– Выпьете, сир? – Я наполнил стакан и пододвинул его к сиру Далтону.

Секунду казалось, что он просверлит меня взглядом насквозь… но вместо этого он, махнув рукой, опрокинул в себя стаканчик бесова пойла и, придвинув стул, грузно опустился за стол.

А старик-то подсдал. Его массивная фигура выглядела уже не устрашающей, как раньше, а грузной и расплывшейся. Когда я видел его в последний раз… гм… года, этак, три назад, сир Далтон был еще ого-го! А сейчас… седые редкие волосы сосульками свисают на изрезанное морщинами лицо, набрякшие мешки под глазами, бесцветные губы, попятнанные табаком, разве что одет все также добротно и чисто. Темно-зеленый, почти черный, бархатный сюртук, клетчатый шейный платок, что повязан напоказ небрежно. Нацепить бы ему еще шеварнийский котелок на голову, и будет вылитый чиновник средней руки, коих я повидал немало за годы учебы. Сир Далтон определенно нашел себя в амплуа престарелого бюргера.

– Шат, твою мать, тащи пожрать! – крикнул сир Далтон, разметав дымку образа потертого жизнью старшего клерка, и обернулся тем, кем и был – хамоватым ублюдком, давним, преданным советником графа Хисара. И уже обращаясь к нам с Ксадаром, он буркнул. – Скоро уж полдень, а во рту маковой росинки… Садись капитан, че стоишь-то?