Нажмите кнопку - Матесон Ричард - Страница 14

«Давай!» – крикнул он еще раз, и часть крышки обрушилась на него. Он отчаянно хлопал ладонями по лицу, шее и груди, горячие угли жалили кожу, но ему пришлось терпеть до тех пор, пока все они не погасли.

Он почувствовал новый странный запах, отыскал зажигалку и щелкнул ею.

И вздрогнул от того, что увидел перед собой.

Над ним нависла влажная, увитая корнями, плотно слежавшаяся земля.

Он провел по ней пальцами. В мерцающем свете зажигалки различил прячущихся насекомых и белых земляных червей, висевших в каких-то дюймах от его лица. Он вжался в днище гроба, стараясь отодвинуть лицо как можно дальше от этих извивающихся тварей.

Какая-то личинка упала прямо ему на лицо, ее мягкая желеобразная оболочка прилипла к верхней губе. Содрогнувшись от отвращения, он вытянул руки вверх и впился ногтями в землю. Отчаянно тряхнув головой, сбросил личинку и продолжил вгрызаться в грунт. Грязь затекала в нос, и он с трудом мог вздохнуть. Земля сыпалась на губы и сползала в рот. Он плотно закрыл глаза, но все равно чувствовал, как она скапливается на крышке. Задержав дыхание, он обе руки погрузил в почву, разгребая ее, словно обезумевшая землеройная машина. Земля начала заполнять гроб, и он с каждым движением приподнимал тело чуть выше. Легким мучительно не хватало воздуха. Он не решался открыть глаза. Кожа на пальцах содралась в кровь, ногти выгнулись назад и сломались. Он не обращал внимания на боль и текущую кровь, но земля была липкой от крови. Боль в руках и легких с каждой секундой усиливалась, пока не заполнила собой все тело. Он продолжал подниматься, подтягивая колени к груди, скорчившись и прикрывая голову локтями. Земля начала понемногу поддаваться под каждым его отчаянным скребком. «Не останавливайся, – приказал он себе. – Только не останавливайся». Нет, он не утратит контроль над собой, не останется умирать в этой земле. Он так стиснул зубы, что едва не сломал их. «Не останавливайся, – думал он. – Ни в коем случае не останавливайся». Он пробивался вперед вся яростней, земля беспрерывным потоком сыпалась на волосы и плечи. Грязь окружала его со всех сторон. Легкие готовы были разорваться. Казалось, прошла не одна минута с тех пор, как он вдохнул в последний раз. Он хотел закричать от безысходности, но воздуха не хватало даже на это. Содранные до мяса и оголенных нервов пальцы невыносимо жгло. В приоткрытый от боли рот тут же набилась земля, покрыв грязной слизью язык и спускаясь к горлу. Сработал рвотный рефлекс, изо рта потекла блевотина, смешанная с землей. В голове не осталось никаких мыслей, он вдохнул больше грязи, чем воздуха, и теперь умирал от удушья. Грязь уже пробралась в дыхательные пути, а сердце забилось вдвое быстрей. «Я проиграл», – обреченно подумал он.

Внезапно палец пробил корку земли. Он машинально заскреб ладонью по поверхности, словно расчищал ее лопатой. Кулак как сумасшедший ударял в землю, пока отверстие не расширилось. Он так наглотался земли, что грудь едва не раскололась пополам.

Наконец его руки выбрались из могилы, а через несколько секунд он вылез на поверхность по пояс. Затем, вцепившись окровавленными пальцами в землю, вытащил и ноги. Он лежал на земле, пытаясь сделать хоть один вдох. Но набившаяся в рот и в горло грязь не пропускала воздух. Он извивался на земле, перекатываясь с боку на бок, пока не встал на колени и не выблевал всю грязь из дыхательных путей. Черная слюна сбегала по подбородку, а он все еще выплевывал покрытые слизью комки земли. Он уже начал задыхаться, когда прохладный воздух наполнил его тело жизнью.

«Я победил, – подумал он. – Победил этих ублюдков!» Он торжествующе рассмеялся, открыл глаза и осмотрелся, вытирая покрытые кровью губы. Где-то шумели машины, два луча ослепительно-яркого света – слева и справа – пересеклись на его лице. Он поморщился, на мгновение ошеломленный светом, а затем понял, где находится.

Кладбище возле шоссе.

Мимо с ревом проносились грузовики, шуршали шины. Вокруг кипела жизнь, и он вздохнул с облегчением. Мрачная усмешка показалась на его губах.

Посмотрев направо, в сотне ярдов дальше по шоссе он увидел на высоком столбе знак бензоколонки.

Он поднялся на ноги и побежал, обдумывая на ходу план действий. Он зайдет на станцию, вымоет лицо и руки в туалете, затем одолжит у кого-нибудь десятицентовик и позвонит в фирму, чтобы за ним прислали лимузин. Нет, лучше на такси. Так он сможет одурачить этих ублюдков, застать их врасплох. Они наверняка думают, что он давно умер. Что ж, он разберется с ними. «Никто не остановит тебя, если ты по-настоящему чего-то хочешь», – подумал он и оглянулся на могилу, из которой только что выбрался.

Через заднюю дверь он вошел на станцию и сразу направился в туалет. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел его грязным и перепачканным в крови.

В туалете стоял телефон-автомат. Он закрыл дверь и полез в карман за мелочью. Два пенса с четвертью. Опустив серебряную монетку в автомат, он удивился тому, что они даже снабдили его деньгами. Тупые уроды.

Он набрал номер жены.

Она сняла трубку. Он рассказал, что с ним произошло, и тут она закричала. Кричала она долго. «Какая омерзительная шутка! – сказала она наконец. – Кто бы ни придумал эту шутку, она все равно омерзительная». Она повесила трубку, и он не успел ее остановить. Тогда он тоже повесил трубку и повернулся к зеркалу.

И не смог даже закричать. Просто стоял и молча смотрел.

Из зеркала на него уставилось изуродованное лицо, лишенное части плоти. Из серой высохшей кожи выступала желтая кость.

Он вспомнил, что еще сказала жена, и завыл. Потрясение сменилось безнадежным фатализмом.

«Семь месяцев прошло», – сказала она.

Семь месяцев!

Он снова посмотрел на себя в зеркало и понял: ему некуда идти. Он не находил никакого выхода.

В голове билась единственная мысль – та самая, что уже была выгравирована на его зажигалке…

Только для тех, кто скоро умрет

Кирпичное здание кафе с деревянным навесом стояло на самом краю городка. Сначала они проехали мимо и направились в знойное марево пустыни.

И тут Боб сказал:

– Наверное, нужно было остановиться. Одному Богу известно, когда нам попадется следующее.

– Пожалуй, да, – без особого энтузиазма согласилась Джин.

– Я понимаю, это какой-нибудь гадючник, но нам нужно перекусить. Мы завтракали пять часов назад.

– Э-э… ну хорошо.

Боб остановился на обочине и оглянулся. На шоссе больше не было ни одной машины. Он быстро развернул свой «форд», подкатил к кафе и остановился.

– Умираю от голода, – заявил он.

– Я тоже, – ответила Джин. – И вчера вечером тоже чуть не умерла, дожидаясь, пока официантка принесет ужин.

– Что тут поделаешь? – Боб пожал плечами. – Разве будет лучше, если мы все-таки умрем от голода и в пустыне найдут наши побелевшие кости?

– Побелевшие кости, – повторила она за ним, недовольно скривившись.

Едва они вышли из автомобиля и оказались на солнце, как на них нахлынула жара. Горячая земля жгла ноги даже через сандалии.

– Боже, как жарко, – сказала Джин, а Боб хмыкнул в ответ.

Низенькая дверца заскрипела, открываясь, а потом громко хлопнула за спиной. Они оказались в душном помещении, пропахшем жиром и горячей пылью.

– Добро пожаловать в «Риц-Карлтон», – шепнул Боб на ухо Джин.

– Ха-ха, – отчетливо проговорила она.

Все трое мужчин, что были в кафе, уставились на вошедших. Первый, в комбинезоне и грязной кепке, развалился на диванчике и пил пиво. Второй сидел на барном стуле с сэндвичем в руке, перед ним стояла бутылка пива. Третий смотрел на вошедших из-за стойки, опустив газету. Он был в рубашке с коротким рукавом и в мятых белых брюках.

Они подошли к стойке и сели. Все трое по-прежнему смотрели на них.

– Наше появление стало событием в этом городе, – тихо сказал Боб.