Гордость Шанур - Черри Кэролайн Дженис - Страница 55

Они быстро спустились на нижнюю палубу, вышли наружу, и Пианфар, с трудом сдерживая своё желание запрыгать от счастья, первой сбежала по трапу и ступила на залитый огнями причал, где её уже ожидала группа вооружённых хейни — Шур, Хилфи и прочие члены семьи Шанур. У Хилфи был перевязан бок, у Шур — рука, но тем не менее обе они улыбались (во всяком случае, пытались это сделать). Шур потрепала здоровой рукой Герен, а Пианфар так крепко обняла Хилфи за плечи, что та невольно вздрогнула от боли, и можно было видеть даже сквозь шерсть, как она побледнела, однако уши её оставались бодро приподнятыми, а глаза задорно искрились.

— Мы победили! — воскликнула Хилфи охрипшим голосом. — Наша группа прокралась к кифам в тыл, и когда под напором других хейни они начали отходить к своим кораблям, то нарвались прямо на нас. Это было что-то! Только одному из них удалось скрыться. Ким… — Она обернулась и посмотрела в дальний конец причала — туда, где маячила ссутулившаяся фигура. — Слава богу, Ким успел схватить кифа, который напал на меня.

— Да, — подтвердила Шур. — Ким сказал, что у него ещё ни разу не было шанса завалить стоящую дичь, и поспешил на помощь Хилфи. Серые повыскакивали из своих укрытий, чтобы наброситься на него, — бьюсь об заклад, они в жизни не встречали хейни такого размера! Там-то мы их и добили.

Пианфар метнула в сторону Кима взгляд, полный гордости и печали. Гордости — оттого, что Ким, никогда не славившийся умением драться, совершил геройский поступок. Печали — оттого, что это вряд ли могло повлиять на его дальнейшую судьбу.

Пожалуй, убив Кима, кифы оказали бы ему услугу… Чёрт, ну почему Кара не довел начатого до конца? Может быть, в последний момент он понял, что на самом деле отец был совсем не тем, за кого выдавал себя всю свою жизнь, и это его смутило?

— Я поговорю с Кимом, — вздохнула Пианфар. — А вас обеих нужно срочно отправить в станционный госпиталь.

— Нет, тётя, — возразила Хилфи, — он и так уже переполнен. Кстати, кто-то из команды Реан тяжело ранен, а Джинес Лун находится в критическом состоянии.

— Хилан Фаха и её экипаж мертвы, капитан, — тихо добавила Шур. — Они первыми атаковали кифов — я думаю, они хотели таким образом искупить свой недавний позор.

— Да будет земля им пухом, — произнесла Пианфар после минутного молчания.

— А Тахар сели на «Восходящую Луну» и удрали, — с горечью в голосе сообщила Хилфи.

— Им же хуже, — вынесла свой приговор капитан «Гордости». — Едва лишь это дойдет до провинции Энафи, Кахи Тахар и его семья станут считаться изгоями по всей хейнийской земле.

— Эй, Шанур, — раздалось невдалеке: по причалу, в сопровождении своей темноволосой, до зубов вооружённой команды шагал Золотозубый. Едва приблизившись, он схватил Пианфар за руку и начал трясти её с такой силой, что хейни невольно выпустила когти. Махе ухмыльнулся и похлопал её по плечу. — Первоклассное сотрудничество, капитан!

Члены шанурского отряда глядели на подобную фамильярность разинув рты, и Пианфар смутилась, но тут же вспомнила, что отныне все они находятся в неоплатном долгу перед Золотозубым и его приятелями. Она вскинула голову и лично поблагодарила всех махенов, чем доставила немалое удовольствие зевакам на причале.

— Первоклассное сотрудничество!

— Давайте заключим небольшую сделку, — предложил Золотозубый. — Почините нашего друга Джика, как мы вас тогда на Кирду.

— Ах вы…

— Сделка?

— Ладно, сделка, — сдалась Пианфар и пережила ещё один хлопок по плечу.

Она машинально посмотрела на Тулли, думая в это время о предстоявших расходах, а он смотрел на неё своими доверчивыми глазами. В это время входной люк возвышавшегося позади него корабля с грохотом распахнулся, и на ступеньках трапа показалась целая группа Чужаков — таких же, как Тулли, только разноцветных: среди них были и белые, и смуглые, и почти чёрные особи.

— Тулли, — окликнула Пианфар своего подопечного, кивая в их сторону.

Он обернулся и на мгновение замер как громом пораженный, а затем — одетый и обросший, как хейни, — побежал к ним, своим подстриженным, выбритым, одетым в обтягивающие комбинезоны и обутым товарищам. Ему навстречу протянулись десятки рук, и он с полного ходу нырнул в их объятия. Послышался громкий инопланетный говор, и Пианфар вдруг почувствовала невыразимую грусть оттого, что контакт с неизведанным больше не являлся её привилегией: теперь все, начиная с семей Лун, Канам и Сануум, владевших станцией, сделают все возможное и невозможное, чтобы принять в нем самое активное участие. Она отстранила от себя Золотозубого и зашагала в направлении Чужаков. Остальные последовали за ней. Увидев Пианфар, Тулли сделал шаг вперёд и громко объявил:

— Друг, — указывая на своего собрата с белой гривой и темным морщинистым лицом.

«Должно быть, это капитан, и, судя по всему, он уже в возрасте», — догадалась Пианфар. Она пожала ему руку, а затем поклонилась, и он учтиво поклонился ей в ответ. Тулли что-то быстро бормотал на своем языке, подходя то к людям, то к хейни, то к махенам, и Пианфар поняла, что он называл их по именам.

— Пианфар, присутствующие здесь представители моей расы хотят поговорить с тобой, — сказал ей Тулли после того, как представил друг другу всех собравшихся.

Уши славной хейни выстрелили вверх: всё-таки ей удалось стать первой, кого Чужаки пригласили на личную беседу. Она постаралась придать своим напряжённым губам форму дружеской улыбки и обвела гостей внимательным взглядом: все они были высокими, но при этом сильно различались между собой формами тела, и тут до неё дошло, что экипаж людей состоял из особей обоих полов.

— Мы будем присутствовать при вашем разговоре, — заявил Золотозубый. — Махендосет ведь тоже участвуют в сделке.

— Друг, — попыталась объяснить Пианфар людям на их языке, но, по-видимому, не справилась с произношением, так как Тулли пришлось повторить это ещё раз. Впрочем, поняв наконец смысл сказанного, Чужаки пришли в полнейший восторг. — Переведи им, что я иду на ваш корабль, — попросила Пианфар Тулли. — Ваш. Там пообщаемся.

— И я иду, — напомнил Золотозубый.

— Да, — расплылся в улыбке Тулли. — Мы все друзья.

— Махе, как всегда, в своем репертуаре, — сварливо проворчала Пианфар, хотя в действительности у неё не было ни малейших причин для расстройства: все складывалось просто замечательно, и она уже прикидывала, как бы занять у махенов парочку звездолетов для дальнейших космических исследований.

— Капитан, — потянула её за рукав Хэрел: кто-то шёл к ним со стороны станционного офиса.

Это была Кифас Лун, а за ней следовала большая группа хейни в чёрной одежде местных чиновников.

«Сейчас они начнут выклянчивать кассету». Пианфар сунула руки за пояс.

— Друзья, — предупредила она Тулли, который, в свою очередь, сделал какой-то знак Чужакам.

— Хилфи, Шур, вам нет необходимости торчать здесь, так что отправляйтесь на корабль, — велела Пианфар. — Герен, ты тоже: кто-то должен за ними присмотреть — они же обе ранены.

— Да, капитан, — кивнула Герен и скомандовала кузинам: — Пошли!

Те послушно поплелись за ней. Тулли подбежал к ним, схватил их обеих за руки и долго-долго не отпускал, словно это могло помочь ему отодвинуть неизбежное расставание.

А Пианфар тем временем думала о том, как бы ей отделаться от Лун и прочих — она смертельно устала и изнывала от желания поскорее забраться в постель, а ведь ей ещё нужно было выяснить, кто из Шанур пострадал в бою, связаться с Коханом и позаботиться о Киме, что бы об этом ни говорили другие.

— Герен, — окликнула она удалявшуюся группу. — Прихвати с собой Кима. Отведи его на борт и держи там вплоть до самого моего возвращения.

— Хорошо, — сказала та, передернув ушами, и засеменила в его сторону.

Пианфар повернулась к подошедшим, достала из кармана кассету и протянула её Кифас.

— Мы хотим зарегистрировать Чужаков на вашей станции. Под нашим покровительством, — заявила она, расплываясь в очаровательной улыбке.