Тень Буревестника Часть Первая (СИ) - Рэйвэн Джонни - Страница 28

- Ясно. Продолжай.

- Ну и последнее. - Райан бросил короткий взгляд за окно. - Орден и Церковь неожиданно сдружились после того, как что-то устроили под землёй, в пределах мили от городских стен. Знаю мало - обрушилась какая-то древняя пещера, вроде бы кого-то завалило, есть жертвы. Единственное, что известно - всё это было как-то связано с пропажами людей, состоявшими на учёте в Ордене. Не иначе, как чародеи вновь устроили очередной эксперимент, который в итоге потерпел фиаско! Но зачем Церкви помогать им - понятия не имею.

- Что с Аконитом?

- Как всегда что-то затевают, - усмехнулся Райан. - В ночь, на Великий Монд с балкона своего дома свалился капитан Ястребов Аридан ин Кроф. Расшибся насмерть. По всем следам, слишком много выпил, но сдаётся мне, ему кто-то помог. Скорее всего, Аконит.

- Да, помнится, Кроф прилюдно пел о скором уничтожении Братства, - согласился собеседник. - Вот и допелся.

- Я бы сказал, догавкался.

         Комната погрузилась в тишину. Капитан и Тень в изящных сапогах замолчали, каждый размышлял о своём.

- Будь добр, разъясни мне один момент, - наконец вздохнул Райан и принялся загибать пальцы. - У нас на носу война с Ньёрдгальдом, в Толланде назревает переворот, в Лиссоне, Буано и Ватарисе кипят пограничные конфликты. И это только ближний рубеж. В Нуулиге наращивают военную мощь, на гарнизон в Лоско совершенно нападение, западные провинции воют от налётов Виссенских разбойников. Да пёс с этим всем, у нас под самым боком сформировалась группировка ненавистников нелюдей! Во время трёхдневных гуляний, двоих чёрных орков на столбах повесили, что флажки на праздник, а в Квартале Девятнадцати происходят волнения иноземцев. Что еще? Со дня на день, в столице начнётся открытая война Братств. Достаточно или нет? Ответь же мне! Зачем я рою носом землю, собирая для тебя всю эту мелочь? У меня своей работы по горло!

         Тёмный силуэт тихо усмехнулся.

- Потому что, собирая малые зёрна, мы в итоге выпекаем большую и вкусную булку. В мелочах - вся наша жизнь, бравый капитан. Вся наша жизнь.

Глава Седьмая

«Для многих моих соотечественников острова Рагхара, неоспоримо являются оплотом неотёсанных дикарей. Но что мы на самом деле знаем о рагхарцах? Они высоки, плечисты и могучи. Они горды, чтят предков и традиции. Шаманы Красного Пламени практикуют многие из известных нам наук, а воинам-ганнлидам в бою не найдётся равных, даже среди самых прославленных рыцарей нашего королевства! Многих ли южан-варваров вы встречали на своём веку, дорогие мои? Часто ли видели их брата на нашей земле? Ответ очевиден! Однако, любой городской выпивоха за дармовую кружку расскажет вам тысяча и одну историю о необузданной и кровавой первобытности южан-рагхарцев! Изначально, слово «варвар» обозначало - «чужеземец». Да-да! Именно, что представителя чужой культуры, говорящего на чужом языке. Вот и всё. Так не сущая ли дикость называть Дикарями тех, о ком мы в действительности, ничегошеньки-то и не знаем...»

Алрог Манд, профессор Философии Миротаунской Академии Наук 

Суть Искусства - возведение дворцов там, где есть только груды камня.

Суть Варварства - обращение грудой камня возведённых кем-то дворцов.

Пророк Вельдас

Солнечным утром порт Миротауна гудел, как пчелиное гнездо. Туда-сюда сновали грузчики и портовые служащие, на пристань спускались купцы, матросы и капитаны, а на мелких волнах спокойно покачивались разношёрстные суда со всего света под разномастными яркими флагами. На большом судне дальнего следования, под именем «Лавелла», еще на заре вставшем на якорь в акватории порта, с утра кипела жизнь. И лишь один из пассажиров, не смотря на ранний час, до сих пор предавался сладкому забвению дремоты. В капитанской каюте воцарилась липкая духота, но тому, кто спал на прибитой к полу койке, это никак не мешало выдавать рулады умиротворённого храпа. В дверь громко постучали.

- Эй, ты, рожа бородатая! Вставай, раздери тебя Бездна! Мы уже с час, как пришвартовались!

Бум-бум-бум! Спящий заворочался, перевернулся на другой бок.

- Как там тебя... - из-за двери послышалось тихое бормотание. - Завалон, лежебока хренов! Вставай, чёртов варвар, мне нужна моя каюта. Через пять минут я велю взломать дверь и вышвырнуть тебя за борт к Морскому Дьяволу на рога!

Послышались удаляющиеся шаги. Проснувшийся варвар осознал, что поспать ему больше не удастся. Прошлым вечером он вместе с парочкой ушлых матросов изрядно нахрюкался, опустошив личные капитанские запасы чёрного рома. И теперь бедная варварская головушка гудела звонче медного колокола под ударами церковного служаки.

Протерев глаза и проведя рукой по короткому ёжику волос, варвар обул ноги в пару тяжёлых, обитых сталью сапог и распрямился во весь свой семифутовый рост, едва не зацепив головой высокий потолок. Его одёжка состояла из чёрной рубахи с короткими рукавами, жилета темно-красной дубленой кожи, широкого пояса, серых шерстяных бриджей и железных браслетов янтарного оттенка на предплечьях. От этих тряпок северян варвара подташнивало, но здешний климат обязывал одеваться гораздо теплее, чем на родине. За пояс он заткнул купленный в одном порту кинжал, размерами не уступающий короткому мечу панцирной пехоты. Завалон, конечно, не привык такими пользоваться, но друзья-матросы заверяли, что на Севере оружия много не бывает. Проверив затяжки на жилете, варвар подхватил с пола дорожную сумку и закинул за спину кожаные ножны на лямках. Покоившийся в них длинный меч, носил гордое имя - Эйлливр[1].

Разгружавшие трюм грузчики и драившие палубу матросы, так и застыли на месте, разглядывая вышедшую на воздух южную диковинку: пред ними возвышался щурившийся на полуденное солнце, широкоплечий великан. Его макушку венчал ирокез огненно-красного цвета, обритую кожу головы украшали религиозные татуировки, а в ушах болтались золотые кольца. На широком, мужественном лице сверкали глаза цвета расплавленного золота; левую щёку пересекало три бледных, на фоне бронзовой кожи застарелых шрама. Короткие бакенбарды обрамляли массивную челюсть и, спускаясь вниз по скулам, перетекали в густую, красную бороду. Усы отсутствовали. Под жилетом, несмотря на мускулистый торс, обосновалось круглое тяжелое пузцо, явно указывающее на склонность хозяина к чревоугодию. Внешность самого варвара оно не портило - скорее прибавляло своеобразного шарма.

Судя по солнцу, время близилось к полудню. Варвара ожидал капитан «Лавеллы», с попугаем на плече. Птица с ярким гребнем перьев была забавной и очень нравилась Завалону - она умела говорить всякие ругательства и требовать еды, совсем как он, но капитан наотрез отказался её продавать. А жаль! Такой весёлый спутник ему не помешал бы. Расплатившись за путешествие, каюту, ром и прочие убытки, Завалон спустился в лодку. Окинув тоскливым взглядом породнившееся судно, он позволил матросам отгрести его в Гавань.

Прошло уже много дней с тех пор, как рагхарец был вынужден оставить земли родных островов и бежать на Дальний Север. В глубине души он до сих пор не верил в то, что всё происходящее - явь, а не дурной сон. Прежняя жизнь Завалона в один миг перевернулась с ног на голову, но привыкнуть можно ко всему, особенно, когда тебя ведёт праведная цель, имя которой - Месть. Возможно где-то в мире и порицали это деяние, но на островах Рагхара люди говорили так: «Любовь за любовь, дружба за дружбу, кровь за кровь, смерть за смерть». Наконец, долгое путешествие подошло к концу, и Завалон достиг пункта назначения. Миротаун - город, в котором свершится правосудие. Варвар чувствовал, что враг уже близко.

 Ступив на берег, Завалон первым делом осмотрелся. Всё в этом суетном граде было для него в новинку - низенькие, по сравнению с Завалоном людишки в забавной одёжке; угловатая архитектура и высокие дома с покрытыми черепицей крышами; гигантские, даже для Завалона, крепостные стены; слишком холодный для южанина климат. Варвар ощущал себя жуком-скарабеем, по случайности забредшим в огромный муравейник: такого скопления людей в одном месте, он еще никогда не встречал. Завалона окружал водоворот странных звуков, хохота, криков, чужеземной речи и раздражающего ухо шума. Южанин стоял посреди кипящего жизнью порта и впитывал всеобщий ритм, настраивался на людскую волну, пытался проникнуться духом города и стать частью этого нового мира. Кончив медитировать, огромный рыжеволосый айсберг по имени Завалон, рассекая людской поток, направил стопы к городской черте.