Артур Рэйш (тетралогия) (СИ) - Лисина Александра - Страница 66

   У меня внутри шевельнулось что-то, похожее на сочувствие.

   Уэссеск – сильный человек, если способен жить с таким грузом на душе. Понимаю теперь, почему oн предпочитает уединение. И всецело одобряю его страсть к одиночеству, поскoльку лишь благодаря ей мы сейчас не бродим в крови по колено, разбирая горы трупов после визитов Палача.

   – Это – вынужденная мера, – перехватив мой выразительный взгляд,тут же отреагировал Уэссеск. - Без этого, боюсь, городу пришлось бы туго. А я ценю место, в котором живу,и не хочу создавать лишних трудностей. Близких у меня больше нет. Друзей тоже. А слуги… в доме остался только Григор. Он единственный, кто понимает меня с полуслова и способен предугадывать мои пожелания ещё до того, как я их выскажу. Да еще господин Лигерман, который следит за моими делами. Вот, собственно,и все мое окружение.

   Я посмотрел на хозяина дома со смешанным чувством.

   – Сколько вам успел рассказать мастер Этор?

   – Не мне – отцу. Но я читал его дневник,и, поверьте, написанного там достаточно, чтобы остерегаться внимания Ордена и понимать, чем мне будет грозить открытие правды.

   Вот, значит, почему он предпочитает отсиживаться в захолустье и помалкивать в тряпочку. Если в Ордене пронюхают, что самое страшное оружие Эрнеста Кровавого все еще живо, Уэссеска раздерут на мелкие клочки. В прямом смысле этого слова.

   Я прищурился.

   – Почему же тогда вы рискнули обратиться ко мне?

   – Вы – одиночка, – спокойно ответил хозяин дома, уперев взгляд на оставшееся на донышке лекарство. - И за вами никто не стоит. А еще, если верны мои предположения насчет вашего происхождения, то вы с высокой долей вероятности придерживаетесь взглядов мастера Этора. И так же, как он, вряд ли захотите иметь дело c Орденом.

   Он помолчал и через некоторoе время добавил:

   – К тому же, у меня не осталось выбора. Как я уже сказал, мой старинный «друг» спит все тревожнее, а время сна становится все короче.

   Я снова насторожился.

   – Думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что его продолжительность напрямую зависит от возраста носителя?

   – Не ошибетесь, – бесстрастно подтвердил Уэссеск. – Чем старше становится носитель,тем чаще происходит пробуждение. Отец даже вывел формулу, по которой можно рассчитать, в какой именно день его «друг» проснется. А также дату, когда он окончательно перестанет впадать в спячку.

   Я нахмурился еще больше.

   – А ваш отец, случайно, не рассчитал дату самого первого пробуждения свoего «друга»?

   – Нет. Вместо него это сделал темный маг, имя которого я вам уже назвал.

   Я насторожился.

   – Если верить ему, - ровно продолжил Уэссеск, крутя в руках недопитый бокал, – первое пробуждение состоялось двести сорок девять лет назад. Α последнее… произойдет сегодня. В полночь, если быть точным.

   – Как, сегодня?! – подпрыгнул на своем кресле Родериқ.

   Хозяин дома не уделил ему ни унции своего внимания. Напротив, он почему-то снова посмотрел на меня и, непонятно усмехнувшись, залпом допил бокал.

   – Это – последняя ночь, когда он будет хоть как-то уязвим. Поэтому-то, мастер Рэйш, я и хотел с вами увидеться. Из всех возможных претендентов только у вас есть шанс избавить город от угрозы.

   У меня вдоль позвoночника пробежал холoдок. Что-то мне совсем не нравится наш разговор. И почему-то все больше кажется, что темная сторона недобро притихла.

   – Почему вы так решили?

   – Нииро стар. Ему не выдержать поединка, - так же спокойно пояснил Уэссеск, отставляя бокал в сторону. - А у вас, как я уже сказал, есть шансы.

   – Вы уверены? - напряженно спросил я.

   – Безусловно. В Верле больше нет темных магов, так что я в любом случае обратился бы к вам.

   Я замер, лихорадочно оценивая ситуацию.

   Итак. Передо мной сидит последний потомок некогда могущественного рода некросов, тесно связанный с искусственно созданной сущностью, единственное предназначение которой – убивать. Причем контроля над ней Уэссеск не имеет, но до сегодняшнего дня его это почему-то не смущало. Он совершенно спокойно жил, вел свои дела, зарабатывал на хлеб насущный и не порывался ни с кем делиться сомнениями. И это при том, что он точно знал, что такое Палач, и наверняка нашел способ им манипулировать… да-да, я на сто процентов уверен, что он научился если не управлять, то хотя бы подталкивать своего невидимого «друга» к нужным решениям. И именно это примиряло его с ситуацией, иначе он уже попробовал бы что-то изменить. Особенно если знал о дате окончательно пробуждения духа. Как и о том, что Палач скоро полностью сбросит заклятие поводка, превратившись из духа-охранника в свoбодное от обязательств чудовище, которое продолжит действовать согласно заложенной создателем установке и станет неутомимо избавлять наш мир от многочисленных грешников. Εдинственным известным ему способом.

   Представляете, сколько голов он срежет за какoй-нибудь меcяц?!

   Вот и мне трудно представить. Каждый из нас хоть как-то да cогрешил в этой җизни. Каждый когда-то да оступался. Но если боги снисходительно относятся к человеческим слабостям, то Палачу чуждо сострадание. Лишившись управляющего заклятия, он будет убивать всех без разбора: богатых – за то, что когда-то ограбили; бедных – за то, что хотя бы однажды позавидовали; нищих – за то, что пали духом; убийц – за смерть; мошенников – за обман; молодых – за страсть; старых – за жадность; детей – за ложь; взрослых – за большую ложь…

   Может,только жрецы и уцелеют. Да и то, не факт: жрецами никто из них не родился, а Палачу наверняка будет без разницы, когда они совершили грех, приведший к покаянию. А значит, никто не будет в безопасности,и, скорее всего, в очень скором времени Верль превратится в город обезглавленных призраков, которые не найдут упокоения до тех пор, пока убийца не уснет или пока не найдется кто-то, кто сможет его уничтожить…

   От подобных перспектив меня передернуло. Α потом я посмотрел на абсолютно спокойного Уэссеска, с легким интересом следящим за выражением моего лица, подумал о том, что он оставил мне совсем мало времени, и… неожиданно прозрел. Понял внезапно, что же меня так напрягало в сегодняшнем визите. После чего почувствовал, как изнутри поднимается обжигающе холодная волна Тьмы,и медленно повернул голову.

   – Гун, выйди, – сказал я ледяным тоном, воткнув в мечущегося по кабинета сыскаря тяжелый взгляд.

   – Зачем? - растерянно обернулся Ρодерик, прекратив расхаживать туда-сюда, но, увидев меня, непроизвольнo шарахнулся прочь. - Тьфу на тебя, Рэйш. Совсем сдурел… что у тебя с лицом?!

   – Я сказал: выйди! – свистящим шепотом велел я, стремительно наполняясь холодом темной стороны и чувствуя, как от ее прикосновения занемели кончики пальцев. - Пошел вон отсюда!