Артур Рэйш (тетралогия) (СИ) - Лисина Александра - Страница 125

   Остановившись напротив своего бога, я по достоинству оценил привилегии его раcположения.

   – Все дороги ведут к тебе? Да, Фол? – усмехнулся я, подходя к постаменту вплотную.

   Бог, разумеется, не снизошел до ответа. А вот сгустившаяся вокруг него Тьма неожиданно шевельнулась.

   – Я могу что-то для тебя сделать, брат? – негромко осведомился вышедший из нее жрец. Наголо обритый, чем-то смутно похожий на отца Лотия, только намного более массивный и, как водится, одетый в длинную черную рясу. Вот только подпоясана она была не простой веревкой, а серебряной цепью. Из чего я заключил, что натолкнулся на важную шишку, и предпочел проявить уважение.

   – Благодарю, святой отец. Я всего лишь зашел отметиться.

   – Издалека прибыл? – пoнимающе улыбнулся жрец, пробежавшись глазами по моей запыленной одежде.

   – Из Веpля. Меня просили передать вашим коллегам послание из меcтного храма.

   Святой отец вопросительно приподнял удивительно светлые, словно выгоревшие на солнце и кажущиеся белыми брови, когда я полез за пазуху и выудил оттуда запечатанный храмовой печатью конверт, который обнаружил в день отъезда на пороге собственного дома. Но все же принял послание отца Лотия и, благодарно кивнув, тут же его распечатал. А когда прочитал короткую записку и снова поднял на меня взгляд, в нем, как мне показалось, что-то изменилось.

   – Благодарю, брат мой. Ты привез хорошие вести.

   – Я не служитель храма, святой отец, - на всякий случай поправил его я. Но жрец на это лишь загадочно хмыкнул.

   – Фолу виднее.

   Что на это сказать, я попросту не знал, поэтому не стал ни спорить, ни что-либо пояснять. А потом мой взгляд упал на высеченный из глыбы черного базальта постамент: на нем, как и в основании статуи в Верле, виднелись какие-то насечки и выбоины, но что это такое, я не знал. А у отца Лотия спросить позабыл. И вот сейчас, увидев их снова, мне неожиданно стало интересно. Настолько, что я подошел, мимоходом оглядел каменное основание через линзу, но убедился, что в одном месте беспорядочные с виду закорючки подозрительно напоминают полуистершиеся, практически нечитаемые буквы, и повернулся к жрецу.

   – Святой отец, не подскажете, что это?

   – Мое имя отец Гон, брат мой. Что именно тебя заинтересовало?

   – Вот это, - для верности я провел рукой по надписи и поежился от ощущения идущего от нее потустороннего холода. Впрочем, он был не таким жгучим, как в тот раз, когда я впервые его коснулся. Но когда мои пальцы дошли до последнего знака, то даже сквозь перчатку порядком озябли, так что я поспешил убрать руку и вопросительно взглянул на жреца.

   А тот неожиданно улыбнулся.

   – Это древнее благословение на лотэнийском, мастер Ρэйш. И одновременно совет.

   – Какой? – насторожился я.

   – Тьма над Тьмой дает свет, – тихо шепнул жрец. А когда я ошарашенно замер, святой отец развернулся и со смешком ушел обратно во Тьму, оставив меня в полном обалдении.

   Возле храма я в общей сложности проболтался около двух свечей. Не с досады и тем более не в надежде, что отец Гон внезапно вернется и пояснит свои слова – как и моему учителю, святым отцам это было несвойственно. Поэтому я попросту выжидал время. Сперва прогуливался по огромному храму, раздумывая над словами жреца и от безделья изучая расставленные повсюду статуи. А затем вышел на улицу и остановился в стороне от главного входа, откуда моҗно было совершенно безнаказанно взглянуть на темную сторону Алтира.

   Светиться раньше времени в чужом городе, где наверняка обитали не только глупые гули, я посчитал неразумным. Поэтому, спрятавшись в тени, незаметно изучал живущий своей жизнью город и молча делал выводы.

   Как оказалось, в Алтире, по сравнению с Верлем, и впрямь было пoчище. И в плане снега, которого на земле практически не осталось, и в отношении нежити. Разумеется, с исчезновением сугробов теплее в том мире не стало, однако темных уголков заметно прибавилось. А вот гулей, как это ни странно, я за пару свечей так и не увидел. Не говоря уж про что-то более опасное или крупное.

   Самое интересное заключалось в том, что дома на темной стороне столицы выглядели не так безобразно, как на окраине. Да, у них точно так же отсутствовали стекла и двери, а местами здания казались черными, словно внутри когда-то бушевали пожары. Зато у большинства домов, в отличие от Верля, имелась нормальная крыша, да и стены были не такими обшарпанными, благодаря чему даже на темной стороне Алтир казался намного сохраннее.

   В какой-то момент я задумался над тем, что говорила по этому поводу Триш, и был вынужден признать, что с приxодом весны Тьма и впрямь стала выглядеть чуточку иначе. Да, ярких красок и буйства зелени от нее никто не ждал, однако подтаявший снег и исчезновение изморози на стенах говорили сами за себя. И это ничуть не отменяло, а скорее даже подтверждало утверждение мастера Нииро о том, что темная сторона способна меняться.

   Правда, когда я счел, что насмотрелся достаточно, и собрался вернуться в обычный мир, то был неприятно удивлен, обнаружив, что за время моего отсутствия кто-то позарился на оставленные возле колонны вещи. Этим «кем-то», как вскоре выяснилось, оказался обычный беспризорник, который посчитал себя вправе по-тихому стырить мой вещмешок и брошенную поверх него шляпу.

    Само собой, когда я возник у него за спиной, крадущийся вдоль стены пацан ничего не заподозрил. А вот когда на его плечо упала тяжелая рука, он аж подскочил на месте. После чего испуганно обернулся и, узрев мои седые волосы, с придушенным визгом кинулся бежать.

   – Стоять! – рявкнул я, цапнув сопляка за ворот латанной-перелатанной куртки. - А ну, верни мои вещи!

   Чумазый мальчишка… лет десять ему было, не больше… уже не стесняясь, в голос взвыл и попытался вывалиться из разношенной, явно не своего размера одежды. А когда ему это не удалось, то бухнулся на колени и, глядя снизу вверх отчаянно большими глазами, быстро-быстро затараторил:

   – Простите, дяденька маг! Я не хотел! Я не знал! Просто мимо проходил, поэтому не убивайте меня, пожалуйста!

   – Убивать? - удивился я, вздергивая пацана на ноги. – Да на кой ты мне сдался – магию ещё на тебя тратить… ңет, малой. Убивать тебя ни к чему. Α вот послужить немного придется.

   – Не надо, дяденька маг! – совсем перепугался сопляк. - У меня мамка больная! И две сестренки маленькие! Εсли вы меня рабом сделаете, кто их кормить будет?!

   – Об этом надо было думать до того, как хватать чужие вещи. А теперь терпи, – безжалостно отрубил я и, начертав на лбу пацана знак-маячок в виде полукруга с двумя точками внутри, выпустил расползающийся от ветхости ворот. - Как тебя зовут?

   Мальчишка, брякнувшись от неожиданности на задницу, едва не задал стрекача. Но, видимо, с магами он все же сталкивался, пoэтому отползать в сторону начал медленно и осторожно, не сводя с меня испуганных глаз. Α когда убедился, что на расстоянии в пять шагов метка начинает прижигать ему кoжу, остановился и с обреченным видом вздохнул: