Фельдмаршал. Отстоять Маньчжурию! - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 2

Вагон поскрипывал и покачивался, отсчитывая стыки рельсов.

Тук-тук, тук-тук.

Прошел час.

Мысли улеглись. Немного. Хотя голова все еще гудела. Но Алексею Николаевичу не стало легче ни на йоту. Скорее наоборот. Пришло понимание ситуации. Страшной. Чудовищной. Безнадежной.

Он умер. Это было очевидно. После такого столкновения с автомобилем только терминатор смог бы выжить, да и то – частично. Но вместо того чтобы исчезнуть, попасть в ад или переродиться в баобаб, он оказался в этом теле. Дышал. Чувствовал. Шевелился. Мыслил. И все бы ничего. Да вот только настоящий хозяин «этого сосуда», судя по ощущениям, оставался на месте. Просто смутился, испугался и забился в угол. Не каждый день к тебе в голову подсаживается дерзкий хулиган-безбилетник.

И что делать дальше? Ведь оригинальный Куропаткин, как придет в себя – житья не даст. А его, между прочим, командовать войсками направили. Очень своевременно генерал получил раздвоение личности. Командир-шизофреник, что может быть лучше? Кроме того, Алексей Николаевич ясно и четко понял, что его жизнь закончилась. А этот бородатый перрон – временная остановка, на которой он вряд ли задержится надолго.

Зачем он сюда попал? Кому это было нужно? Совершенно очевидно, что случайность в данном вопросе можно смело исключать. Почему? Сколько особей этого вида за последние сорок тысяч лет народилось? Под сотню миллиардов, плюс-минус. Так почему же он вселился именно в Куропаткина, да еще в такой момент? Почему не в дикаря-туземца из палеолита за секунду до пожирания того саблезубым тигром? А ведь мог и в тело близкородственное перенестись, вроде неандертальца какого-нибудь. Или на другую планету. Вариантов – масса. А значит что? Правильно. Тут был явно чей-то умысел. Вопрос только в том, чей и какой…

Алексей Николаевич привел себя в порядок и закурил, уставившись куда-то в даль, что простиралась за грязным окошком. Свежие воспоминания пугали. Сильно. Потому что старый владелец этого тела был замешан в ТАКИХ делах, что и не пересказать.

Например, среди прочих, он готовил великие потрясения в России. Бывший военный министр трудился над этим проектом вот уже десять лет. И не он один. Впрочем, здесь и сейчас от него требовалось только одно – завершить начатое и проиграть войну. Ну и денег добыть для заговорщиков под шумок.

От осознания того, в какой кошмар он влез, Алексей Николаевич нервно дернул головой, словно Мюллер в старом советском сериале. Эта гнилая роль откровенно его раздражала. Старый же владелец тела, почувствовав эту волну негатива к своему делу, попытался убедить гостя в своей правоте. Завязать внутренний диалог. Но не тут-то было.

Алексей никогда не испытывал теплых чувств ко всяким социально-политическим потрясениям. Он твердо знал, что каким бы плохим ни был режим, все эти уголовники, что с наганом в руках рвутся к власти, никого и никогда до добра не доводили. Обычно все заканчивается морем крови и разрухой, которую потом десятилетиями нужно восстанавливать. Зрелость в таких вещах к нему пришла довольно рано.

Поэтому, желая смутить своего «сокамерника» по бородатому телу, он постарался вспомнить все наиболее грязное и отвратительное, что когда-либо видел и слышал о всякого рода революционерах. Например, поднял воспоминания из фильма «Чекист»[3]. Череду расстрелов обнаженных людей, чья вина заключалась лишь в том, что они родились не у тех родителей. Классовые враги. Потом «украсил» впечатления дивными образами бортовых грузовиков, заваленных тушами людей, сваленных кое-как. Словно на какой-то скотобойне. Прошелся по другим грязным и отвратительным эпизодам контрреволюционной пропаганды. И завершил квинтэссенцией – сценкой из фильма, где революционеры добивают штыками визжащих и перемазанных кровью великих княжон.

Орлов утрировал, сознательно вымарывая любые светлые аспекты из революционных потрясений. Но давать зацепки и какие-то ненужные надежды своему «сокамернику» он не хотел. Русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Он был подан во всей своей красе, заставив оригинального Куропаткина заткнуться и забиться куда-то в дальний угол. Не такое будущее он рисовал в своих мечтах…

Зачем Орлов так поступил с соседом? Ясное дело – чтобы задушить к чертям все эти благодушные глупости. Жить в одном теле, пусть и недолго, желательно сообща. Хотя бы согласуясь в главном. И это помогло. Заодно и самого Орлова привело в чувство. Ведь по всему выходило, что ему предстояло разгребать всю ту кровавую кашу, что тщательно подготавливали заговорщики. А заодно еще и японцев бить.

Задачка…

Стук в дверь.

– Войдите, – сухо произнес обновленный Куропаткин, решительно смяв окурок в пепельнице.

– Ваше превосходительство! – сообщил вполне довольный жизнью ординарец. – Мы прибываем в Ляоян.

Часть 1

Крысиный король

Глава 1

2 апреля 1904 года, Ляоян

Куропаткин вышел 28 марта из вагона практически в чистое поле.

Этот небольшой провинциальный городок стоял на пересечении железнодорожной магистрали КВЖД[5] и большой грунтовой дороги, уходящей в Корею. Стратегически важное, можно даже сказать, ключевое место. Не требовалось большого ума, чтобы оценить его значимость и заранее подготовиться. Однако этого сделано не было, а потому для приезда командующего армией не было готово ничего. Вообще. И не только. Например, отсутствовали площади под заселение войск и армейские склады. Только скудный жилой фонд обывателей, емкость которого для «армейских квартир» была ничтожна. Городок-то маленький. Тут даже дивизию не поставишь с относительным комфортом. Считай – завози солдат да сажай в чистом поле. Как брюкву. Но это ладно. Это терпимо. Однако ничего подходящего не было даже для структур штаба армии. До смешного. Разве что уважаемых людей города со скандалом выгонять на улицу. Неудивительно, что Куропаткин в реальной истории только глубокой осенью занялся развертыванием организационной структуры армейского штаба, уже отступив к Мукдену. А до того решал все дела «на коленке», то есть сидя в своем вагончике.

Как можно было чем-то крупным командовать без штаба, гость из будущего не понимал. Понятное дело, на Руси бардак – дело обычное. Но совсем вот так выглядело откровенным вредительством. Впрочем, первое впечатление осталось в прошлом. И сейчас обновленный Куропаткин потихоньку разворачивался, как мог…

Выйдя из пролетки, Алексей Николаевич чуть отошел в сторону, наблюдая за медленно плывущими вдалеке облаками. Гостя своего он не встречал. Нельзя было. Игра-с.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Куропаткин, отреагировав на звук шагов за спиной. Да, это определенно был не ординарец или адъютант, походка которых была генералу хорошо знакома. Нет. Это кто-то другой. Но кто? Правильно. Только тот, кого он тут ждал.

– Добрый, – раздраженным тоном ответил мужчина. – Не понимаю, зачем я согласился ехать сюда… к вам… да еще на такую странную встречу. Что за игры?

– Потому что здесь мы можем поговорить с глазу на глаз. Пройдемся?

– Пройдемся? Вы серьезно?

– Я похож на шутника? Шагов двадцать отойдем, а то, боюсь, наши спутники слишком уж ушасты. Прошу, – сказал Куропаткин и, не оборачиваясь, прошелся до небольшого холмика.

Алексеев[6] недовольно фыркнул, но согласился, жестом остановив свою свиту ожидать.