Курьер. Книга 1 (СИ) - Покровский Владислав Евгеньевич - Страница 94

— Ты так говоришь, будто я прямо сейчас за твой отказ перезагружу блок управления, — поморщился я. — Без обид, тем более что как бы ты, интересно, смогла это сделать?

— Да, сэр, — раздался её неопределённый ответ.

— Ты опять?! — возмутился я, угрожающе нацелившись куда-то в сторону комнаты вилкой.

— Прости, Андрей, — быстренько поправилась она, и я успокоился, заодно мысленно погладил себя по голове — какой я замечательный генерал, оказывается, ну прям настоящий полковник.

С наслаждением вдохнув вздымающиеся к небу ароматы коренного жителя страны волшебных драконов и тысячи тысяч оттенков вкуса, я торжественно пригубил сей божественный, будто посланный людям из великого и непознанного Космоса для их вознесения, одухотворения и достижения совершенства напиток и едва не поплыл. Всё закачалось перед моими глазами, окружающая меня обстановка сплясала джигу, лихо крутанула ляжками, ещё немного, и я бы брыкнулся на пол собственной кухни с блаженной улыбкой на лице от приобщения к пусть даже мизерной но всё равно завораживающей доли небесного богатства, плода любви Земли и Неба, над которым сплясал свой весенний танец красный дракон.

К счастью для меня — пол у меня дома крепкий, выложен на кухне из тёплых мраморных плит, так что сей кратковременный полёт вниз привёл бы к возникновению немаленькой шишки — я вовремя очухался и схватился за стол, предупреждая падение, после чего помотал головой, взбалтывая мозги, и с уважением посмотрел на чай — надо признаться, отвык я от по-настоящему нормального чая, благо этот редко пью, лишь в исключительные моменты жизни.

— Андрей, прости, но здесь вызов в режиме ожидания, — раздался мелодичный голос ЭлИн как раз, когда я после первой не слишком удачной попытки сделал ещё пару глотков, ощутил на губах долгоиграющее очарование мёда и расцвёл от наслаждения.

— Кто посмел? — пробурчал я уныло, всё хорошее настроение мигом испарилось — я догадывался, кто мог позвонить мне именно сейчас и чего потребовать.

— Капитошкин Зизольдий Гурабанович, — оттарабанила ЭлИн, и я громко с волчьим подвыванием зевнул — сразу захотелось спать, захотелось лечь в кровать, укрыться одеялом, свернуться в клубочек и мирно дрыхнуть триста лет, пока какой-нибудь принцессе не приспичит меня поцеловать. — Принять вызов?

— Ну разумеется, — пожал я плечами. Даже на том свете я от этого плешивого динозавра, уверен, не отдохну. Зуб даю, он и там меня найдёт, чтобы как и при жизни озадачить проблемами, заплевать всё лицо и потребовать "Сокр-р-ратить!" и "Прекр-р-ратить!", жуя при этом свой вечно слюнявый язык… О! — меня осенило. — ЭлИн, милая, прими вызов, заблокируй видео-связь, оставь только звуковой канал и наложи на его линию звуковую матрицу "Рабочая атмосфера-3".

— Как скажешь, — мурлыкнула она, и в ту же секунду я услышал недовольное ворчание, казалось, только проснувшегося и мучающегося с похмелья бассетхаунда.

— Доброе утро, Зизольдий Гурабанович! — гаркнул я, делая несколько быстрых глотков и с наслаждением ощущая, как у меня внутри загорается солнышко, своим теплом согревая весь мой высококачественный ливер.

— Доброе утро, Андрей, — пробурчал он ворчливо. — Что у тебя случилось? Почему так долго вызов не принимал? Опять спал?

— Как можно, Зизольдий Гурабанович?! — воскликнул я возмущённо и провёл кончиком языка по губам, чтобы в как можно более полной мере ощутить уникальнейший привкус домашнего настоящего мёда, а не той пурги, что сейчас повсеместно продаётся и распространяется компанией "Синтефуд" под его видом. — Вот небольшая неисправность приключилась, я как раз её устраняю. Полночи, между прочим, устранял! Поэтому мне как Герою труда просто положен отгул за ударный труд на нивах частной собственности.

— Ты совсем обнаглел, Преображенский, — вздохнул Капитошкин. — Может тебе ещё отпуск с двойной ставкой предоставить?

— Был бы рад, — осторожно ответил я, зная, что у Старика собственные представления об отпусках и отгулах — по его глубочайше обоснованному всеми несуществующими законами на свете мнению работник должен боготворить работодателя за то, что тот даёт ему возможность на себя работать, а потому отпуск — это уже достаточная награда за его труд, который практически даже можно и не оплачивать.

— Ты всегда всему рад, — обвиняющим тоном заявил этот "громозека". — И выключи, наконец, это дурацкое звуковое сопровождение, я и так знаю, что ты всю ночь дрых как коней продавши.

Подумав немного, я решил не рисковать и послал мысленную команду ЭлИн, чтобы она отключила звуковую матрицу, твёрдо решив для себя, что за эту отповедь я Старику ещё подлостей в носки накидаю.

"Чтоб к тебе в гости все родственники сразу нагрянули, — прорычал я мысленно, — чаю не дают попить спокойно. Изверг…".

— Андрей, ты помнишь, надеюсь, что сегодня важная встреча? — спросил Капитошкин чуть спокойнее.

"Восемь", — вздохнул я, мысленно подсчитав количество его вчерашних напоминаний.

— Конечно, помню, Зизольдий Гурабанович, — ответил я как на присяге, которую в жизни никогда не давал. — Я уже, можно сказать, при полном параде…

— Вот только попробуй заявиться сегодня на фирму как обычно: в куртке, рубашке и штанах спортивных! — рыкнул он строго. — Чтоб действительно при параде был!

— Зизольдий Гурабанович, ну вы ко мне совсем как к малому дитяти, — обиделся я. — Чай не лаптем щи хлебаем, чай соображаем, что к чему.

— На это и надеюсь, — сказал как отрезал. — Ладно, собирайся, я тебя жду на фирме через час.

— Как через час?! — задохнулся я. — Встреча ведь через два с половиной часа!

— Да, — подтвердил Старик, — но я тебя жду через час. Мне, прости, так спокойнее будет.

— И это не обговаривается и не обсуждается, — добавил он как раз в тот момент, когда я хотел высказаться в свою защиту. — До связи, Преображенский. Жду тебя на фирме через час, — повторил он, будто издеваясь, после чего отключился.

От негодования я вспомнил весь свой богатейший словарный запас нецензурной лексики, начатый ещё во времена Великой Зимы, как окрестили позже те жуткие холода, и до сих пор ещё не оконченный. Фразы и слова с языка срывались и простые, и витиеватые, я помянул всю родню Капитошкина, описал все их наклонности и характеры, после чего умолк и с минуту сосредоточенно сопел, стараясь придумать что-нибудь новенькое, потому как чувствовал, что набором из более чем десяти тысяч ругательств я всё накипевшее в душе не опишу, а то что опишу, будет слабым и тусклым оттенком картины, щедро разбавленным водой.

Рука моя сама собой коснулась чашки с чаем, я залпом допил остатки, каждый раз чувствуя, что последующие глотки по вкусу отличаются от предыдущих, после чего глубоко вдохнул и закрыл глаза, потихоньку выдыхая через нос и очищая дух и разум от негатива. Через несколько секунд в голове посветлело, я испытал покой и благоговейный трепет перед силой жизни, встряхнулся, сбрасывая оцепенение, и стал прибираться. Тарелки я сгрёб и сунул в раковину, туда же угодила чашка с заварником, коробку с чаем я предусмотрительно заныкал ещё подальше, уже в другое место, памятуя, что Шела иногда будто бы невзначай умудряется даже читать мои мысли.

Протерев поверхность стола салфеткой, я активировал духовой шкаф и перевёл его в режим самоочистки, после чего приподнял кухонное полотенце и нажал на один из символов сенсорной панели управления роботами кухни, которая скрывалась под ним. Дело всего утра было выполнено, генеральная цель поставлена и достигнута, можно было бы часик поваляться пузом кверху, слушая новости Системы — чудаки, они считают свой невинный лепет новостями! Ха! — или, например, окунуться в затягивающие волны классической музыки, но… Меня ждали уже через час, вдобавок следовало отыскать в дремучих дебрях наших с Шелой шкафов костюм, а-то действительно как-то неудобно будет показываться перед нашим локальным господом богом в простенькой хоть и фирменной рубашке с короткими рукавами, штанах и лёгкой куртке поверх всего. Как я ни не любил костюмы, а всё равно надо было приодеться. Авось, себя зауважаю, когда в зеркале представительного джентльмена увижу.