Курьер. Книга 1 (СИ) - Покровский Владислав Евгеньевич - Страница 90

— А-ы-ы-ы… — выдавили онемевшие губы.

Изобразив сей яростный клич, я присел и мощно оттолкнулся, прыгая вперёд, навстречу падающему силуэту и вытягивая руки. Мне казалось, что я плыву в застывшем желе — сгустившийся до неимоверной плотности воздух с трудом принимал и пропускал моё тело, позволяя ему двигаться дальше, движения, которые раньше занимали доли секунды и совершались зачастую неосознанно, теперь, казалось, требовали для своего выполнения часы, дни, пожалуй, даже годы — я будто оказался в густом киселе, где подобно мухе ждал часа своей смерти и момента чести быть прибитым хозяйским полотенцем. Понемногу я приближался к опускающемуся всё ниже неясному размывчатому силуэту человеческого тела — моя скорость в реальном времени была всё-таки выше — краем глаза успел отметить застывшие донельзя удивлённые рожи двух своих лучших друзей, потом я настиг падающего на пол будто в замедленной съёмке — неспешно и с эдакой ленцой — курьера, мои руки коснулись его…

Хлоп! Время, дотоле едва-едва копошащееся и ползущее по ту сторону реальности, внезапно подобно страусу показало голову из песка и засунуло свой любопытный нос к нам на огонёк. Ну что ж добро пожаловать. У нас хоть и не Париж, но милости просим к нашему шалашу…

Шум, гам, крики, вопли, тихая страстная ругань и чьё-то задумчивое сопение внезапно обрушились на меня со всех сторон, я внутренне сжался, содрогаясь от звуковых перепадов, обнял курьера покрепче, сгруппировался, и мы вместе рухнули на пол. Амортизируя удар ногами, я сжался всем телом подобно пружине, ноги обиженно загудели, принимая на себя добавочный вес; не удержавшись я упал на бок, зубы опасно клацнули, я едва не откусил себе язык — вот бы обрадовалась Шела, она бы тогда смогла трещать без умолку — тяжело и громко застонал и… вопреки всем своим ожиданиям и опасениям мягко опустил тело курьера на пол.

Крики смолкли, шум прекратился, я перевернулся на спину, хватая ртом воздух — тяжелый попался, зараза! — мышцы от мгновенного и страшного напряжения гудели и судорожно сокращались; надо мной внезапно оказалось лицо Грэя, его здоровенная не всегда помещающаяся на фотографиях физиономия закрыла весь свет, я услышал шорох отвинчивающегося колпачка, и мне в губы ткнулось какое-то горлышко, на язык и в горло пролилось крепкое, обжигающее, нос дёрнулся, обоняя букет, я замер, соображая, затем меня вдруг озарило — Великий Космос, да ведь это же "Король и королева", самый редкий уникальнейший дорогостоящий и, признаться честно, наивкуснейший коньяк на свете: он изготавливается в Славянском Союзе, в России, на единственном во всём мире заводе в Санкт-Петербурге по уникальной технологии, аналогов которой нет и вот уже лет двести не появляется. Стоит пол-литровая бутылочка этого коньяка десять тысяч кредитов, а то и больше, зависит от того, где брать. В своё время я пытался купить его вскладчину, но за ту сумму, что мы с друзьями успели собрать, нам дали разве что крышечку понюхать, от райского аромата которой нас едва не унесло в далёкие-далёкие края. Что и говорить, если минимальный срок выдержки — пятьдесят лет.

Организм моментально сделал стойку, хвост сразу стал пистолетом, стальной хваткой я вцепился в лапищу Грэя — он зашипел от боли — и сделал большой глоток, жмурясь от райского наслаждения. Мне показалось, что я проглотил кусочек солнышка, живой, трепещущий огонёк опалил кончик языка и нёбо, провалился по пищеводу и упал в желудок, где сразу же разлился благодатным теплом, поглотившим в себе все горести, тревоги и лишние заботы, мозг заволокло тёплая волна неги, я улыбнулся и окончательно пришёл в себя.

— Как он там? — донёсся до меня крик Грина.

— Пациент скорее жив, чем мёртв, — прорычал у меня над ухом Грэй, пытавшийся вырвать у меня из пальцев горлышко фляги, в которое я вцепился мёртвой хваткой — ага, щаз, так я и отдам хорошую выпивку, размечтался!

— Да я не про Андрея, — отмахнулся нетерпеливо Грин. — Как там тот, которого мы вытащили? Кто он кстати?

— Андрюха, отдай, не будь жадиной, — взмолился тихо Грэй, выкручивая горлышко из моих намертво сжавшихся пальцев.

— Друг называется, — фыркнул я сердито, глядя ему в глаза. — Сколько у тебя эта фляга? Год? Два? И всё это время ты молчал про "Короля и королеву"?

— Да я его вчера только купил! — прошипел он мне в лицо. — Последний твой вопрос там в столовой был про деньги на твоём счёте? Правильно? Каюсь, я нагрел Старика и отщипнул от его махинаций крохотный кусочек, а чтобы он не заподозрил меня…

— Решил провести через мой счёт, — закончил я. — Скотина ты всё-таки, вот ты кто! Меня лучше подставлять под удар, верно?

Я отпустил горлышко фляги, отпихнул Грэя и, разогнувшись, прыжком вскочил на ноги, после чего быстренько отряхнулся.

— И на эти деньги купил коньяк? — я хищно посмотрел на него. — И, пока не возник случай, делиться им вовсе не собирался? Молодец, родной, хорошо тебя мама воспитала!

— Андрюха, так дела сложились. Не успел… — виновато прогудел этот гигант, пряча взгляд.

— Да пошёл ты! — бросил я зло и подошёл к лежащему на полу ничком курьеру, возле его тела уже начала собираться ничего не предпринимающая тупо стоящая и мычащая как стадо коров на все лады толпа.

Отодвинув двух операторов Грина и едва не выругавшись — стоят, бараны, блин, даже посмотреть не могут, что с человеком! — я схватил рукой за плечо курьера и перевернул его на спину.

Единый вздох ужаса исподволь вырвался у всех, а я отшатнулся назад и едва не упал, натолкнувшись спиной на подоспевшего Грина, когда все увидели кусок мяса в одежде, лишь по которой и ещё по нескольким деталям можно было узнать Асахиро, и задохнулся от ужаса и отвращения: он будто побывал в мясорубке, которая превратила в кровавый фарш его лицо, исполосовала, изрубила так, что были видны мелкие косточки и хрящи, горло, раздробила грудь, разворотив лёгкие, бронхи и едва не разорвав на куски сердце, кожа была содрана вместе с кусками одежды, а живот и пах все почернели и обуглились, будто приняв на себя крещение Огня. Я закрыл рукой рот, слыша, как сквозь зубы матерятся все присутствующие, и тут вдруг… Ах, нет — показалось… Разве может человек с такими ужасными и страшными ранами… Я напряг зрение, вглядываясь. И у меня глаза на лоб полезли…

— Элану сюда со всем необходимым срочно! — гаркнул я Грину в лицо, обернулся, схватил одного из его операторов за шиворот и сдавил так, что тот бедный аж засипел. — Резервную аптечку тащи, живо! — рыкнул я ему, а сам прыгнул к Асахиро.

Миг, и я стою возле его головы на коленях.

— Ты, толстый, держи ему ноги! — не церемонясь, я схватил одного из операторов за полу халата и дёрнул к себе. — Сдави ему лодыжки изо всех сил!

Мои пальцы коснулись развороченной и разбитой груди курьера, я зажмурился и заставил себя дышать ртом, лишь бы только отвлечься от мягкого и склизкого под кончиками пальцев, что еле-еле заметно подрагивало и опадала — несмотря на все противоречия законам природы, Асахиро боролся даже с этими смертельными ранами! Оператор плюхнулся на пол возле его ног, его живот торжественно выпятился из-под халата, и схватил руками обе лодыжки Асахиро, сдавливая их, как ему казалось, изо всех сил. Я брезгливо поморщился — специально для таких хлюпиков ещё в те древние времена, когда наши дикие предки скопом ходили на работу и по магазинам, придумали эспандер. Вот же ленивый народ пошёл — лень сделать тысячу поочерёдных сжатий этой "хитроумной" игрушки. Скривившись, я только хотел сказать этому толстяку, чтобы он напряг сильнее кишечные палочки, которые, видимо, гордо называет мышцами, как вдруг его весьма бесцеремонно легко как котёнка за шкирку поднял Грэй, отодвинул в сторону, а сам плюхнулся в ногах у курьера.

— Руководи процессом, — сказал он просто и без затей.

— Не время выяснять отношения, киндер-сюрприз, — тихо прошептал он, склонившись ко мне. — Да, я тебя подвёл, но вину эту искуплю и исправлю в ближайшее время…

— Хорош трепаться, — оборвал я его. — Сжимай ему лодыжки!