Курьер. Книга 1 (СИ) - Покровский Владислав Евгеньевич - Страница 78

"Грэй… — эта мысль не давала мне покоя, терзала и трясла синапсы, никак не желая успокаиваться. — Зачем Грэй дал Дегтяреву мои координаты, если ему до этого в них отказал Грин? Неужели этот "супермозг" не видел, в каком состоянии находился Игорь? Или Дегтярев ему по ушам поездил, пока Грэй разбирался с Ковалёвым. Мутно как-то получается… Нестыковки здесь: везде "зачем" да "почему"…

Мозги закипали от обилия загадок, для более-менее нормальной их работы мне требовался Альберто, его кресло, его камин и его коньяк, можно даже без Шелы, потому что у меня никак не получалось увязать воедино смерть Шамрина от руки "чёрного", которую по словам Грэя подстроил Капитошкин, покушение на Побережного, целую кучу "чёрных", которые охотятся, как выяснилось, и за мной тоже, сфабрикованный некролог, ударные поиски "крота" на фирме, лихую смену типов поведения Старика, слова Дедушки о прообразе и испытаниях, а теперь ещё и смерть Ковалёва и Дегтярева. "Прибавить к этому слова Игоря, что я ещё и убийца, — мрачно подумал я, — и вообще получается фирменный винегрет. Чёрт, неужели Грэй действительно дал ему эти координаты?!". Мистика какая-то… Связать все ниточки воедино у меня не получалось, и я сильно сомневался, что выйдет, веник получался порядочный и усердно подметал мне мозги, вытесняя прочь все остальные мысли. Я уже жалел, что ввязался в этот непонятный круговорот событий, моя игра получалась обкусанной и обрезанной, свободу полёта стискивала куча загадок, мозаика была выложена по краям, в центре оставалось агромадное белое пятно, даже простые очертания которого было трудно угадать. Я здорово надеялся, что Грэй мне поможет в этом разобраться, кажется, я действительно научился и слышать, и слушать, и даже махать лапками и хвостиком в унисон, лишь бы мне всё рассказали и подробно объяснили. О! Я вспомнил ещё одну немаловажную деталь. Интересно, откуда у меня на счету вдруг появились деньги, причём их солидная сумма? Спрашивать у двух главных претендентов на это я как-то стеснялся, не люблю публично блистать своим тупоумием…

Вдруг я оступился, зацепившись носком за еле заметную кочку, нырнул в сторону, восстанавливая равновесие, и услышал металлический негромкий лязг и щелчок под моей левой ногой, что-то вдавилось, и активатор пиликнул, докладывая ситуацию: опасность прямо под левой ногой! Какая опасность?.. Радужное сияние вдруг вспыхнуло ярко-ярко, я зажмурился, успев заметить, что оно окутывает меня и пространство вокруг неким подобием тумана, и тут вдруг почувствовал, что делаю шаг назад, затем ещё один и ещё… Правая нога вдруг вывернулась под неестественным углом, я едва не заорал от боли, меня рвануло в сторону, я сделал ещё шаг назад, дёргаясь как кукла на ниточках, которую умелые руки мастера заставляют танцевать и кружить, и в этот момент радужное сияние исчезло. Я успел это заметить, так как вовремя открыл глаза, рванулся по инерции вперёд, зацепился носком за кочку и…

Вовремя вспомнив, что произошло, я прыгнул далеко вперёд, кувыркаясь через голову, вскочил на ноги, замер — любопытство взыграло во мне со страшной силой, я подошёл к обочине дороги, постоял, вспоминая место, куда ступила моя левая нога, присел и стал внимательно осматривать землю. Ага, вот она, негодяйка! Еле заметный штырёк из земли торчит — мина! Я осмотрелся, приглядываясь, и похолодел: вся обочина вдоль дороги была ими усеяна: противотанковые, противопехотные, фугасные заряды, растяжки — приглядевшись, я увидел след как от консервной банки — кумулятивные… Прелесть! А кстати вот ещё одна загадка: что это за радужное сияние такое? Которое лечит, которое от пуль и от "конвертера" защищает и которое, как выясняется, ещё и временем управлять умеет. Противоход — штука серьёзная, требует колоссального расхода энергии. Если бы это исходило от Грина, его возмущённый голос уже орал бы у меня в голове, что нужно под ноги смотреть, а не на другое отвлекаться, значит… Я с уважением посмотрел на активатор, с трудом подавив в себе желание вознести ему молитву.

"Андрей, поторопись! — возник вдруг в сознании голос Грина, чересчур серьёзный и напуганный какой-то. — Старик вне себя: он узнал о смерти Дегтярева и об обстоятельствах гибели Ковалёва — мы их уже успели выяснить — требует тебя срочно, поэтому поторопись с доставкой!".

— Добро, — отозвался я, вздохнул и побежал вперёд по дороге, взбивая пыль ботинками и размеренно глубоко дыша через нос, справа от меня садилось солнце, я помахал ему рукой, оно в ответ блеснуло лучиком света.

"Уйду я с этой работы, — подумал я, глядя, как оно озаряет небо над головой — столь причудливого и в то же время изящного и неповторимого и гармоничного сочетания цветов я не видел никогда, — поселюсь на Ганимеде, буду рыбу ловить и огородик возделывать. Или в гвардию СБФ подамся… Надоело мне". Чует моё сердце: грядёт беда с полночной стороны, зарифить паруса, убрать гафель-гардели, вахтенного на фок-мачту, шторм грядёт, готовьтесь, морские волки — вспомнились мне слова просоленного, просмоленного и испытанного всеми морями, ветрами и рифами старого капитана Моргана.

Беды я не чуял и не уверен был, что она вообще способна грянуть. А если чувства меня и подводят, то за себя в крайнем случае постоять я всегда смогу.

Эх, понесла же меня нелёгкая в тот самый ресторанчик… Хотя причём здесь он вообще?

Спустя примерно час меня обдало холодом и пронизывающим ветром темпорального перехода, я сконцентрировался, сгруппировался в ожидании падения и… ступил на мягкий специально для этой цели выложенный пуховиками пол приёмной камеры. Зашипело — в камеру закачивался воздух — я постоял секунд десять, после чего выдохнул, уже не сдерживая дыхания, и вдохнул полной грудью, сбрасывая напряжение, — я вернулся! Вам этого не понять, возможно, но я готов был целовать пол, стены и потолок, восклицая: "Вернулся! Вернулся!", и прыгать через голову от радости. Слишком многое я успел повидать, о многом знал, чтобы вот так вот радоваться и чувствовать себя как заново рождённым человеком. Клиент оказался доволен, информация доставлена в срок, меня на радостях наградили только что собранным и почти откалиброванным с пылу с жару модифицированным генератором переменного экранирующего поля, который действовал почище ПЭУЗ, правда пока не тестированным, за рекордный срок подписали все бумаги и отпустили восвояси. Я был рад — я был дома, наконец, и готов был эту радость донести до остальных.

Голова закружилась от переизбытка кислорода, я прикоснулся лбом к прохладной стенке камеры и услышал, как открывается дверь. Меня бережно подхватили за плечи и за бока, чья-то заботливая рука сунула мне под нос толстенный кусок шоколада, в который я вцепился зубами как в последний продукт на свете, и меня, осторожно и аккуратно поддерживая, вывели из камеры — самому мне сделать это было бы затруднительно: почему-то прыжок из будущего в прошлое отнимает совсем мало сил, а вот обратный переход слабого неподготовленного человека может и убить. Вдобавок радиация эта… Она тоже силы и здоровье вытягивает, хвала звёздам, нас, курьеров, специально модифицируют для защиты от неё. А вы как думали? Мутанты мы, мутанты… Зелёные четырёхглавые десятирукие человечки… Другие в этом деле не выживут, но у других зарплата от силы триста, четыреста, пятьсот кредитов.

— Преображенский! Ну наконец-то! — разъярённое лицо Старика оказалось передо мной, и слюна полетела в цель. — Когда оклемаешься, срочно ко мне в кабинет! Ты и Аластор! Будем разбираться по поводу случившегося! Впрочем, нет… — добавил он через секунду, чуточку успокоившись. — Завтра поговорим. А то помрёшь прямо у меня на ковре от слабости, и что мне тогда с тобой делать.

"Как здорово, — подумал я, проглатывая последний кусочек шоколада. — А я, глупец, боялся, что не успею к романтическому ужину…".

Меня качнуло, вскинув руки, я устоял и решил до завтра не мучить себя вопросами. Никакими. Всё как-нибудь само собой образуется. Всё будет завтра. А сегодня…