Курьер. Книга 1 (СИ) - Покровский Владислав Евгеньевич - Страница 106

Капитошкин помолчал, глядя на меня в упор, а я в свою очередь не знал, как поступить: радостно заорать: "Ура! Я еду домой!" или просто вякнуть в сторону а-ля контекст-реплика: "Ура… Ура… Ура…".

— Молодец, — с какой-то непонятной интонацией произнёс он, загадочно улыбаясь каким-то своим мыслям. — Рад, что ты не выпрыгиваешь из штанов от восторга — это хорошо.

Он почесал подбородок и поглядел куда-то мимо меня.

— А вот нам с Аластором придётся поработать, — пробормотал он негромко, Грэй как-то настороженно посмотрел на него. — Придётся нам вместе с Бенефициусом поднять клиентскую базу и архив заявок на доставку информации — будем выяснять, кто были те клиенты, на заказах которых погибли Шамрин, Ковалёв, чуть не погиб Побережный. Заодно по поводу Асахиро разузнаем…

— Моя помощь потребуется? — коротко спросил я.

— Хочешь поработать? — удивился Старик.

— Нет, — честно ответил я.

— Я бы весьма удивился, если бы услышал "Да", — вздохнул он и помрачнел. — Нет, твоя помощь не понадобится, если ты только не специалист в области программного инжиниринга и системного администрирования. Нет? В таком случае нечего проедать задарма хлеб фирмы!

— Минутку, — я поднял ладонь — меня вдруг осенила, наверное, гениальная мысль, — Зизольдий Гурабанович, скажите, какой смысл Центру организовывать подставные заказы, намеренно губить курьеров, если по законодательству за трагическую смерть положена выплата грантами фирме, на которой этот курьер работал?

— Этим вопросом ты признаёшь, что Центр теоретически может вести двойную игру? — приподнял бровь Капитошкин.

— М-м-м… — неопределённо промычал я.

— Я так и думал, — кивнул он. — Андрей, фонды Центра являются государственно резервируемыми, все выплаты пособий, дотаций, субсидий, грантов лишь проходят через счета Центра, источником является Главное управление казначейства Федерации. Понимаешь разницу?

Я мотнул головой — в экономике, признаюсь, я разбирался слабо.

— Понятно, — вздохнул Старик, подняв очи горе. — Представь, кому-то в Центре захотелось икры настоящей осетровой, стоит она по-моему что-то около шести-семи тысяч кредитов за килограмм. Нужны деньги, не так ли? И он организовывает ситуацию, в которой Центр имел бы право обратиться в казначейство и затребовать энную сумму в виде гранта, который впоследствии пройдёт через счёт-посредник Центра, там часть "потеряется", потом в соответствии с Предписанием Центра грант будет переведён на счёт фирмы, которая должна будет распределить его так, как это указано в Предписании. Возможно, часть средств вернётся в Центр, возможно и нет, но принцип примерно таков… — Капитошкин устало вздохнул и посмотрел на меня умоляюще: — Андрей, прошу тебя, сделай вид, что тебе понятно.

— Мне всё понятно, — спохватился я, вдруг заметив, что сидел с открытым ртом и внимал сему откровению. — Не переживайте, Зизольдий Гурабанович, схему я уяснил.

— Наконец-то, — с облегчением вздохнул он и перевел дух. — Не знаю, как вы, а я наговорился на месяц вперёд. Хвала звёздам, сейчас на фирму, там можно будет поработать без лишних вопросов и отвлечённых рассуждений.

Он нажал на кнопку внутренней связи:

— Витя, долго ещё ехать?

— Ещё двадцать минут, Зизольдий Гурабанович, — раздался его спокойный голос.

— Прекрасно! — спохватился Старик. — Как же это я сам не заметил? Заболтал ты меня, Андрей.

— Зизольдий Гурабанович, вы ещё не передумали насчет того, чтобы отпустить меня домой? — быстро спросил я, вытягивая шею и глядя в окошко.

— А в чём дело? — недовольно удивился он.

— Здесь остановка поезда неподалёку, — пояснил я, привязываясь к местности: улочка, по которой мы ехали, со всех сторон была зажата невысокими двух-, трёхэтажными домами из красного камня, иногда вплотную к ней примыкавшими, иногда отстоящими и окружёнными в таких случаях небольшими палисадниками и садами. — Если выйду здесь и успею на поезд, то до Айзиса минут за двадцать доберусь, а там сяду на шаттл и… домой.

Ага! Я вспомнил! Эта улица, точнее проспект, по которому мы ехали, называется, кажется, проспект Независимости, от него можно пройти дворами и выйти на рыночную площадь Героев, на которой как раз и находится остановка поездов. Вот только выходить надо либо здесь, либо ехать до самой фирмы, а уже от неё добираться до соседней площади Звёзд — от неё через площадь Героев идёт междугородный магнитный монорельс прямиком до Ликсора, на его протяжённости городских остановок практически нет, скорость развивается до тысячи километров в час.

— Ты прав — тебе лучше тут выйти, — кивнул наш лысый фантомас, быстренько сориентировавшись, — от фирмы далече добираться будет.

— Вот-вот… Остановите?

— Что за вопросы? — буркнул он. — Пользуйся, пока я добрый. Только учти, я очень скоро выздоровею.

— Витя! — рявкнул Капитошкин в небольшой еле заметный микрофон. — Останови здесь где-нибудь!

— Как скажете, — пробубнило в ответ, и машина начала сбавлять ход, прижимаясь к обочине.

— Получается до завтра? — деловито спросил я, пожимая руку Грэю и протягивая её Старику.

— Да, — ответил он, пожимая мне руку на прощание. — Завтра не опаздывай, возможно, предвидятся заказы для особого списка, так что будь начеку. Кстати может что-нибудь и тебе подберём…

— Ну тогда всего доброго! — попрощался я и вылез из машины, Грэй проводил меня каким-то странным взглядом, после чего захлопнул аккуратно дверцы.

Отойдя на обочину, я помахал рукой растворяющемуся в общем потоке автомобилю, развернулся и пошёл в направлении станции, шаркая ногами и пиная лёгкую невесомую пыль — домой мне не очень хотелось ехать прямо сейчас. Делать там было решительно нечего… "На Землю что ли слетать?" — вяло подумал я и оживился, окрылённый идеей, надо будет не забыть попросить у ЭлИн новый каталог зоозон, авось что-нибудь новенькое подвернётся.

На поезд я успел перед самым моментом его отхода. Перед этим мимо меня беззвучной молнией промелькнул междугородный, не остановившись на площади, и растворился в начавшем сгущаться тумане. Рутина дороги заволокла меня с головой, я погрузился в свои мысли и почти полностью отключился от реальности, реагируя лишь на периодические сообщения бортового компьютера о времени прибытия и том времени, которое до него осталось. Как робот бродил я рядом со станцией шаттлов, по Айзису, размышляя, раздумывая, обдумывая, прикидывая, пытался анализировать события и факты, однако получалось туго — я каждый раз упирался и натыкался на то, что верны как раз таки предположения и догадки Директора и Капитошкина, а наши с Грэем теории хороши для бульварного или туалетного чтива. Как зомби шатался я на автопилоте везде и повсюду, пока вдруг не обнаружил, что сижу за стойкой в баре "Лукулл", поглощаю маленькими глотками "Рокко", а у моих ног корчится здоровенный мужик, прижимающий одну руку к груди другой. Я посмотрел на батарею опустошённых рюмок, быстренько проанализировал собственное состояние: не пьян, а бок, в который меня пихнул сей грубиян, уже почти не болит, расплатился с барменом, который с уважением прикоснулся двумя пальцами ко лбу — ишь, помнит меня, стервец! — и вышел из бара, попутно отметив для себя, что обстановка в "Лукулле" почти не изменилась, что одновременно и радовало, и удручало — хотелось бы всё-таки, чтобы менялись не только люди, но и окружающий нас мир. Я глубоко вдохнул вечерний воздух Айзиса, постоял так немного, закрыв глаза, и понял, что пора домой. Погуляли и хватит.

Дома я был через час. Неторопливо разделся, принял душ, сунул грязную одежду роботу, который довольно — ура, работа нашлась! — мурлыкнул и укатил вытирать пыль, после чего закутался в свой любимый халат и побрёл на кухню, включив по дороге галавизор и сделав звук погромче, разогревать себе еду, чтобы хоть чем-то заняться в отсутствие Шелы. Кстати чего она мне не звонит? Я удивлённо покачал головой, поборов в себе желание самому позвонить и всё выяснить, и сел за стол, активируя роборецкого.