Странствующий рыцарь (ЛП) - Рейнольдс Энтони - Страница 50

Один из зверолюдов, тащивших жутких тварей на цепях, споткнулся и упал, и сразу же был схвачен парой уродливых конечностей, похожих на ласты. Чудовище засунуло свою жертву в чавкающую пасть, которая, несмотря на свои размеры, была слишком мала для росших в ней гигантских зубов. Зверолюд, пожираемый заживо, дико взвыл. На теле отродья Хаоса открылись другие пасти, и языки, похожие на слизней, начали слизывать кровь.

Тем временем все больше зверолюдов собиралось у границы леса, рев их рогов и грохот барабанов усилился до оглушительной хаотической какофонии, терзающей слух.

Калар заметил, как ратники ниже на склоне холма заколебались, переминаясь, и беспокойно оглядываясь друг на друга. Они явно боялись. Рыцари, командовавшие отрядами ратников, пытались их воодушевить, но и в голосах рыцарей слышалось напряжение.

Гренголэ испуганно заржал, почуяв запах зверолюдов, принесенный ветром.

— Тише, тише, — сказал Калар, похлопав коня по шее. Скакуны других рыцарей нервно прижимали уши к голове, один конь даже встал на дыбы, но всадник быстро успокоил его.

Из леса вышло высокое дьявольского вида существо, окруженное могучими зверолюдами, одетыми в тяжелые доспехи. Другие твари явно уважали и боялись его, и на поле боя наступила тишина. Грохот барабанов затих, рога перестали трубить. Рев и рычание зверолюдов стали замолкать, и даже огромные боевые псы припали к земле, поджав хвосты, когда это существо появилось из леса.

Его лицо являло собой безобразную массу швов, кожи и шерсти, на голове росло три пары рогов. Остановившись в нескольких метрах от края леса, чудовище устремило свирепый взгляд на лагерь бретонцев.

По земле вокруг него стелились тернии, вырываясь из почвы там, где ступало это сверхъестественное колдовское создание. Калар вздрогнул, почувствовав, что взгляд чудовища устремлен прямо на него, хотя это было просто невозможно, ведь это существо находилось на расстоянии многих сотен ярдов от Калара.

Оно ударило своим изогнутым ветвистым посохом в землю, и он сразу пустил корни, а его костяные отростки пронзили почву. Черные птицы, кружившие в небе, камнем бросились вниз, промчавшись над полем боя, и уселись на ветви посоха, повернув свои злобно горящие красные глаза к бретонцам на холме.

Подняв руку, существо вытянуло длинный палец с множеством суставов, похожий на лапу жуткого паука, и указало на бретонцев.

Калару показалось, что оно указывает прямо на него.

Поле боя огласилось страшным ревом. Вся оглушительная какофония началась снова, и орды зверолюдов двинулись к холму.

Они надвигались со всех сторон, словно стая волков, готовившаяся добить жертву.

* * *

Гюнтер, вздрогнув, очнулся. Его слух наполнял рев рогов.

Рыцарь-ветеран потянулся за мечом, но чьи-то руки удержали его.

Выругавшись, Гюнтер стал отчаянно сопротивляться, и едва не потерял сознание от боли.

— Оставьте его, — сказал чей-то голос, и руки, державшие его, исчезли.

Тяжело дыша и покрываясь потом, Гюнтер с трудом свесил ноги через край койки и, шатаясь, встал. В глазах поплыло, он пошатнулся, левая нога подогнулась под ним. Он едва удержался от падения и все-таки смог выпрямиться.

Взгляд его лихорадочных глаз метался вокруг, скользя по испуганным лицам крестьян, державших его.

— Что, во имя Владычицы, здесь происходит? — прохрипел Гюнтер.

Вдалеке был слышен адский рев и шум вражеской орды.

— Лагерь атакуют! — потрясенно произнес рыцарь-ветеран, когда осознание происходящего начало проникать в его охваченный лихорадкой разум.

— Мой лорд, вы ранены и должны лечь в постель! — заявил человек невысокого роста. Гюнтер вспомнил, что это лекарь барона Монкадаса. Пожилой лекарь держал в руках небольшую пилу, а поверх своего одеяния надел грязный фартук.

— Да будь я проклят, если буду валяться в постели в такой час! — прорычал Гюнтер. Испуганные крестьяне встревоженно переглядывались. Гюнтер велел им принести его оружие и броню, они дернулись было, но остановились, не спеша выполнять его приказ.

Боль снова пронзила его левую ногу, и Гюнтер едва не упал, но смог с трудом сесть на койку. Лоб покрылся потом, в глазах помутилось.

Гюнтер покачал головой и вытер рукой лоб.

— Рана гниет, мой лорд! — сказал лекарь.

— Проклятье, ты собираешься отпилить мне ногу! — взревел Гюнтер, поняв его намерение.

Маленький лекарь с виноватым видом положил пилу на небольшой столик, на котором были разложены разнообразные ножи и другие инструменты. Они были похожи на орудия палача.

Лекарь умоляюще сложил руки:

— Это единственный способ спасти вам жизнь, мой лорд!

— Но что это будет за жизнь? Нет, я не приму такого бесчестья!

Гюнтер облизал губы. В горле пересохло.

— Принеси воды! — приказал он одному из крестьян.

В его трясущиеся руки подали деревянную чашу. Гюнтер приложил ее к губам, не обратив внимания, что это грубая посуда, сделанная для крестьян. Вода была холодной и приятной, и он выпил ее одним глотком.

— Но вы останетесь живы, — сказал лекарь.

— Лучше умереть, чем жить так, — Гюнтер сплюнул.

Он заметил, что одет лишь в нижнее белье, и осторожно поднял ткань, чтобы взглянуть на рану. Когда присохшая ткань оторвалась от раны, Гюнтер закусил губу от боли, так, что почувствовал вкус крови во рту.

В глазах снова все поплыло. Он моргнул, пытаясь сосредоточиться.

Рана, примерно в трех дюймах над коленом, была багровой и распухшей, сочась отвратительной жидкостью. Плоть вокруг раны гнила и разлагалась. Гюнтера едва не стошнило от мерзкого зловония гниющего мяса, хотя рана была намазана медом.

Гюнтер за свою жизнь успел повидать достаточно ран, чтобы понять — если не отрезать ногу, рана убьет его. Мгновение он потрясенно смотрел на нее, и шепотом выругался. Он слышал, как снаружи в наступившей темноте рыцари выкрикивают приказы, слышал рев врага.

С суровым взглядом Гюнтер повернулся к помощникам лекаря. Они все еще стояли вокруг него, не зная, что делать.

— Несите доспехи и оружие, проклятье! — заорал Гюнтер, снова заставив их вздрогнуть. — Бегом! И приведите моего коня!

Крестьяне нерешительно посмотрели на лекаря.

— Что вы на него уставились? Я рыцарь Бастони, и вы будете выполнять мои приказы, или вас повесят! Пошли!

Крестьяне разбежались, бросившись выполнять приказы Гюнтера.

— Вы не в состоянии сражаться, мой лорд! — с глубокой убежденностью заявил лекарь.

Гюнтер в гневе снова обратил свой лихорадочный взор на маленького простолюдина. Лицо лекаря выражало искреннее беспокойство, и Гюнтер ощутил, как его гнев испаряется. Рыцарь-ветеран чувствовал себя очень усталым. Все тело жгло болью. Казалось, будто он попал под копыта взбесившегося коня. Гюнтер тяжело вздохнул, его плечи поникли.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Но я не могу лежать здесь, пока другие погибают.

— Не буду лгать вам, ампутация ноги тоже опасна, — тихо сказал лекарь.

— Я выполнял эту операцию двадцать три раза. В семи случаях пациенты умерли от потери крови, и здесь ваш возраст будет против вас. Но если ногу не ампутировать, вы умрете наверняка. В этом я полностью уверен. Какую же пользу тогда вы принесете Бретонии?

Он посмотрел на Гюнтера усталыми глазами.

— Ты прав, — мрачно сказал Гюнтер. — Возможно, моя смерть действительно не будет значить ничего. Стану я сражаться сейчас или нет — это не изменит исход битвы…

Устало вздохнув, рыцарь-ветеран продолжил говорить, обращаясь больше к себе, чем к лекарю.

— Бой с Ганелоном стал уроком для меня. Пятнадцать лет назад я победил бы его, даже не вспотев. А эта дуэль заставила меня почувствовать себя стариком.

— И все же вы победили, — сказал лекарь.

— Да. А молодой рыцарь и умелый боец погиб. Кто знает, какие подвиги он мог бы совершить, если бы остался жив? Теперь мы никогда не узнаем, — Гюнтер невесело рассмеялся.

— Вы еще можете прожить много лет, мой лорд. Кто знает, что вы можете совершить за это время?