Мечебоец (СИ) - Шарапов Кирилл - Страница 52

– Если через три дня не вернусь, уходите в Славиград. Меня не ищите, только зря время потратите.

Взлетев в седло, он поднял на прощание руку и, переводя коня в галоп, поскакал прочь от башни.

– Рысь, – толкнул девушку Радко, – а мы правильно сделали, что отпустили его одного? Может, не поздно его догнать?

– Не знаю насчет правильно или нет, но то, что мы его догонять не будем, это точно, – отозвалась девушка и, развернувшись, отправилась в башню. – Он сказал, чтобы мы его ждали три дня, вот и сиди, не дергайся.

– А еще он сказал, чтобы мы его не искали, – едко заявил Радко направляясь следом.

– А об этом мы подумаем через три дня. Пошли к роднику, надо бы воды для похлебки принести, – и, подхватив пару бурдюков из оленьей кожи, Рысь направилась в подвал башни, где бил чистейший хрустальный родник.

Радко тоскливо посмотрел на дверь, за которой скрылся Слав, и, тяжко вздохнув, поплелся следом за подругой. Ему суждено три дня сидеть и мучиться в ожидании чего-то. Сначала князь отослал дружинников, теперь оставил их в этой башне и отправился один в Аркону, а как хотелось взглянуть на сказочный город.

Слав пресек в брод маленькую речушку и еще раз сверился с картой: впереди был могильник, справа чернел лес, а дорога к Арконе шла между ними. Глаза слипались, бодрящий напиток из волшебной чарки на какое-то время приводил Слава в чувство, но спустя несколько часов его снова настигала усталость. Ночью он так и не смог поспать, стражу было разделить не с кем, а вокруг башни, в которой он ночевал, постоянно кто-то ходил.

Слав направил коня поближе к лесу, где на опушке росли могучие вязы, древний могильник дышал ненавистью ко всему живому там даже трава росла как-то не так. Лес пугал меньше, но был темным и неуютным. Неожиданно один из вязов стал втягивать корни, его примеру последовал второй, затем третий. Вскоре вся опушка наполнилась невообразимым треском и скрипом. Слав заворожено замер. И тут вяз прыгнул прямо на дорогу, за ним последовали остальные, ветки могучих деревьев угрожающе раскачивались. Не успел Слав и глазом моргнуть, как перед ним, загораживая дорогу, стоял новый лес. Оглядевшись, Слав понял, что единственный путь, по которому можно проехать, это древний могильник, лес не осмелился запрыгнуть на погребальные курганы. Огнев нехотя повиновался хозяину, направился к могильнику. Его неуверенный шаг и ощущения ненависти, направленной против Слава из-под земли, делали дорогу еще более неуютной. Конь взошел на первый невысокий холм, который некогда был могучим курганом, но ветры и время почти сравняли его с землей. Слав осмотрелся, могильник был огромен, небольшие холмы тянулись, на сколько хватало глаз.

– Не робей, – сказал седой парень, наклоняясь к уху коня.

И Огнев, поняв, что хозяин защитит, пошел вскачь, пытаясь как можно быстрее миновать жуткое место.

– Ты наш, – вырвалось из-под земли.

Слав мотнул головой, прогоняя замогильный глас. Но тот не пропал, а с каждым шагом коня становился все мощнее.

Слав оглянулся. Там, где он уже проехал, дрожала земля, курганы медленно расходились, выпуская в белый свет своих обитателей. Жуткое то было зрелище. Трупы давно павших воинов, не ушедших в небесные дружины, вставали и строились для битвы. Кольчуги и панцири на них проржавели, мечи, сабли, топоры давно покрылись ржавыми пятнами. Плоть не гнила, но была серого цвета.

– Вывози, – закричал Слав Огневу и покрепче вцепился в поводья.

Но гнать было некуда, впереди и по бокам раздвигались курганы, оттуда лезли бесчисленные орды навий. Огнев всхрапнул и, сбив двух ближайших мертвяков, поскакал в сторону Арконы.

– Ты наш, – выла нежить, ползущая из земли.

Если бы не плащ, Слав бы, наверное, уже не смог сопротивляться могильному холоду, который вырвался вместе с не нашедшими покой воинами.

– Все, приехали, – сказал он сам себе, заметив идущих ему навстречу навий.

Перебросив щит, Слав потянул из седельного налуча лук, положив на тетиву обыкновенную стрелу. Та засветилась чистым золотистым светом. Не осознавая, что делает, Слав выстрелил, но не в мертвяка, а в землю под его ногами. Тот словно споткнулся и переступить через сияющую стрелу не смог. Заметив, что мертвяк пытается обойти ее, Слав быстро пустил еще десяток стрел, образовывая круг. Навьи остановились и стали искать лазейки в защите Славиградского князя. Наконец, один из мертвяков нашел брешь, в которую можно протиснуться, и шагнул к всаднику. Слав быстро всадил стрелу ему под ноги. Мертвяк застыл. "Интересно, сколько выдержит мой круг? – подумал Слав, слезая с коня и осматривая выпущенные стрелы. – Пока я внутри – все хорошо, попробую вырваться – разорвут на части.

– Ты наш, – в подтверждении его мыслей завопили навьи.

– Сейчас, только портки переодену, – огрызнулся Слав и ткнул мечом ближайшего мертвяка.

Уложив так несколько десятков, ему наскучило это занятие. Понятно, что пока круг держит, он в безопасности, а бить не упокоившихся, не имеет смысла. Всех перебить все равно не удастся.

Перекусив под вой навий, Слав решил вздремнуть, пока он в осаде, ему нет хода из круга, им в круг, почему бы не отдохнуть? Ведь не зря мама всегда говорила – утро вечера мудренее.

– Охраняй, – приказал Слав Огневу.

Конь, заржал. А Слав, положив голову на мешок с провиантом, задремал. Проснулся он от стоящей вокруг гробовой тишины, навьи молча, не издавая ни единого звука, повернули головы и что-то высматривали у Слава за спиной.

Слав решил тоже глянуть и осторожно выглянул из-за Огнева. Меч выпал из ослабевшей руки и рухнул в траву. Зубы от страха выбивали мелкую дробь, колени задрожали. К кругу из сияющих стрел шел ближайший помощник Чернобога. Рядом с ним суетились четыре фигурки в волчьих шкурах, надетых на голое тело. Пастыри подвели к границе из сияющих стрел приземисто­го, дюжего, косолапого человека, вымазанного в черной земле. Как жилистые, крепкие корни, вы­давались его засыпанные землею ноги и руки, длинные веки были опущены до самой земли. Поминутно оступаясь, он приблизился к границе, отделивший Слава от орд мертвяков.

– Все, Огнев, – громко сказал Слав, – дальше нам с тобой не судьба проехать. Здесь все для нас закончится. Ний – палач звезд (душ) людских – своим взглядом убивает человека, сжигает деревни. А мы с тобой вроде мишени.

Конь грустно посмотрел на Слава и уткнулся мордой ему в плечо. Слав же вытащил из налуча Рюриков лук и стрелы, которые он так берег до сегодняшнего дня.

– Где он? – прорычал Ний.

– Прямо перед тобой, господин, – отозвалась фигура в волчьей шкуре, надетой на голое тело.

– Чего ждете? – крикнул Ний. – Веки поднимите, пора убивать.

– Но там же навьи, – влез один из пастырей, – а они вроде тоже хозяину служат.

– Навьи? – переспросил Ний. – То-то чувствую мертвечиной воняет. Не беда, сотней больше, сотней меньше.

Волчьи пастыри ухватились за притащенные с собой вилы и, поддев ими веки, стали открывать палачу Чернобога глаза.

– Ну, стрела, древняя, варягом данная, не подведи, – прошептал Слав и, растянув тетиву до самого уха, всадил стрелу в показавшийся глаз Ния.

Та отскочила обратно в круг, словно в скалу попала.

– А если так? – крикнул Слав и рванул из колчана обычную посеребренную стрелу, выстрелив в одного из пастырей. Тот рухнул под ноги Ния, пытаясь вырвать наконечник из пробитого насквозь горла.

Тяжелое веко, поднимаемое теперь одним человеком, стало закрываться. И Слав обрадовано выстрелил в другого пастыря. Спустя мгновение веки Ния снова опустились на землю, поднимать их стало некому.

– Поднимите веки! – зарычал от бешенства тот.

Но навьи шарахались от него в разные стороны. Вскоре на зов Ния из леса приперлась парочка ведьмаков. Слав, уже зная, что следует сделать, пригвоздил их к земле.

– Кто ты? – спросил Ний, втягивая ноздрями воздух и поворачиваясь на запах Слава.

– Путник, – отозвался седой паренек, – обычный путник, которого окружили навьи.