Сердце василиска - Флер Полина - Страница 23

— Спасибо! — радостно откликнулась я. — Благодарю вас, господин Ю!

— Тогда принеси бумагу и перо, адъютант Мартин, — строго потребовал Ю Шэн-Ли. — Нужно отправить в Фессалию депешу.

Мне снова пришлось вспоминать альтарские иероглифы, и хотя я писала фессалийскому министру о том, что армия союзника выдвигается в поход, мои мысли были далеко-далеко, уже там, на границе Фессалии и Кентарии, рядом с Дитером.

— Ты справишься, любимый, — шептала я, старательно выводя знаки. — А потом мы будем вместе… ты, я и наша доченька.

Интересно, обрадуется ли Дитер девочке? Конечно, любой мужчина мечтает о наследнике, но не в любой семье рождается Оракул. Насколько этот дар тяжел? Тяжелее, чем проклятие василиска? Я вспоминала разрисованное лицо провидицы О Мин-Чжу и ежилась от неясной тревоги…

Наверное, поэтому и сны в ночь перед походом были запутанны и непонятны.

Я видела Тею.

Она стояла посреди пшеничного поля, тоненькая и хрупкая, как колосок. Ветер едва колыхал ее белое платье и темные косички. Над головой вращалось Черное Зеркало, но звезды больше не срывались с неба, они горели, как острые бутылочные осколки. Тея показывала рукой куда-то в сторону, и, глянув туда, я увидела, как на горизонте сгущается тьма, изредка пронизываемая огненными сполохами.

Мне хотелось закричать, позвать мою девочку, но она повернулась и пошла, раздвигая колосья, прямо навстречу сгущающейся тьме. Такая маленькая, такая хрупкая. А впереди бушевала буря — искрила молниями, густела, надвигалась неумолимо, как цунами. Мне хотелось побежать за моей малышкой, догнать, оградить от всех опасностей этого мира! Но ноги тонули в вязкой жиже, а Тея все удалялась, и вот уже тучи перед ней обретали очертания и формы, и вот уже неслись на черных скакунах черные всадники, как стаи саранчи. И имя им было Легион!

— Тея! — закричала я, пытаясь вырваться из трясины.

И проснулась.

От слабости дрожали мышцы, меня мутило, накатывала тошнота. Наспех обернувшись простыней, я выскочила из шатра и согнулась в позыве рвоты. В ушах все еще стоял мой собственный крик, а белые флаги развевались, как оборки на платье Теи.

Мимо пробежал солдат, лишь раз покосившись на меня, но не задержавшись надолго. У других шатров тоже колдовали люди: сворачивали пестрые ткани, спускали флаги, седлали коней и грузили припасы на повозки. То здесь, то там металась юркая фигурка конюха Ченга, и, к моей радости, капитана Фа нигде не было видно. Прокашлявшись и утерев выступившие слезы, я вернулась в шатер, где меня уже встречал Ю Шэн-Ли. Скользнув по мне взглядом, он осведомился:

— Дорога дальняя. Выдержишь?

— Должна, — дрожащим голосом ответила я, смахивая со взмокшего лба налипшие волосы, которые за время нахождения в лагере уже немного отросли.

— Если станет плохо, не стесняйся, говори сразу, — сказал Шэн. — Иногда солдаты получают солнечный удар и травятся рыбой или овощами, так что в твоем недуге нет ничего необычного, Мартин. Только держись поблизости, тогда никакая буря не сломает твою плодоносящую ветвь.

«Кроме черной бури из сна, — подумала я. — Бури, из которой приходят черные всадники…»

«Не думайте сейчас об этом, хозяйка», — шепнул Умник.

«Много будет знать — плохо будет спать», — поддакнул Забияка.

И оба хихикнули.

«Смешно вам! — нахохлилась я. — Существуете в моей голове и ничем не полезны, кроме подковырок!»

«Дайте нам время, — дружелюбно отозвался Умник. — Нам еще предстоит окрепнуть. Но ведь и новый Оракул не больше зерна».

Я слабо улыбнулась и дотронулась до живота. Не больше зерна — а уже теплом веет. Совсем кроха — а уже является во сне. Пусть таком пугающем, зато вряд ли есть в мире женщины, которые на таком сроке знают, кто у них родится и как будет выглядеть. А я запомнила Тею целиком: от пухлых щечек до мягкого подбородочка с крохотной ямочкой, я видела ее улыбку и слышала самый мелодичный голос. Моя девочка… сумеем ли мы выстоять перед бурей?

— Куда деваться с подводной лодки? — пробурчала я и побрела собираться.

Я все еще чувствовала слабость, но была готова платить эту цену. Позавтракать нам не дали, Шэн сказал, что некогда, придется ждать привала. Солнце еще только-только карабкалось на безоблачное небо, и воздух прогревался, но все еще был свежим.

За все прошедшие недели в лагере я не видела столько солдат. Обычно группы делились: кто-то занимался рукопашной, кто-то — на стрельбище, кто-то дежурил по кухне или на конюшнях, да мало ли дел в походной жизни? Но теперь вся Железная гвардия собралась в одном месте, и люди сновали, гудели, как пчелы в улье.

Подтянув лямки походного рюкзака, я направилась к скакунам.

— Эй, Ченг! — замахала я рукой мальчишке. — Подготовил мне Резвого?

Резвый — это мой конь, на котором я тренировалась брать препятствия и к которому успела прикипеть душой. Мальчишка заулыбался:

— Все готовы! Поедешь со мной?

— А ты в каком отряде?

— В четвертом.

— А я в первом, — огорчилась я, зная, что Ю Шэн-Ли как посол наверняка поедет вместе с главнокомандующим.

Главное, чтобы не во втором, которым командовал капитан Фа Дэ-Мин. А вот и он, легок на помине: прошел мимо с выражением крайней спеси на лице.

«Лучше бы под ноги смотрел, не ровен час, споткнется», — буркнул Забияка.

— Если бы! — вслух хмыкнула я. — Такие по приборам летят.

Ченг воззрился на меня с недоумением, но, видимо, уже привык к странному поведению и ничего не сказал.

— Мы поедем в пятом, — раздался за спиной голос Ю Шэн-Ли.

Я обернулась. Посол стоял в походной одежде, легкая броня поблескивала заклепками, волосы были туго стянуты на затылке.

— Почему в пятом? — удивилась я.

В пятом едут обозы с провиантом, оружием, свернутыми шатрами и палатками и прочим скарбом. Конечно, кто-то должен сопровождать и их, но явно не посольский адъютант.

— Не с твоей спиной, — пояснил Ю Шэн-Ли. — Запоминай: повозка под синим флагом, груз — медикаменты.

— Но…

— Никаких но, Мартин! — отрезал посол. — Выполняй!

Я расстроенно ковырнула землю носком. Конечно, дело далеко не в спине, а в моей беременности. Ю Шэн-Ли обещал присматривать за мной и не собирался поступаться своими принципами. Ну что ж, ему виднее, хотя на первых сроках мог бы и позволить мне побыть немного в седле.

Не стала спорить и пошла к обозам, держа спину ровно и ничем не показывая своей досады.

— Что такое? — услышала вдруг. — Мальчика не допускают до мужских игр?

Я продолжала идти, не сбиваясь с шага, надеясь, что это адресовано не мне. Зря.

— Тепло под крылышком посла, — продолжил все тот же насмешливый голос, и, скосив глаза, я увидела капитана Фа.

Держа под уздцы вороного жеребца, он скалился и говорил будто бы с другим офицером, который стоял тут же, но так, чтобы я хорошо слышала.

— Брось цепляться к мальчишке, Дэ-Мин, — добродушно проговорил незнакомый мне офицер. — Я слышал, он получил травму.

— Выпал из гнездышка, да неудачно, — съязвил Фа Дэ-Мин. — Такие никогда не научатся летать.

— А кое-кому нужно крепче стоять на земле, — буркнула я, — а не витать в фантазиях, иначе есть риск свалиться и переломать кости.

— Что-что?! — вскинулся капитан. Он тут же бросил гладить коня по темной гриве и шагнул ко мне. — Ты это мне говоришь, щегол?

— Нет, — отбоярилась я, не сбавляя шага. — Я обращаюсь вон к тому ослу.

— Ослу?!

— Господину послу, говорю! — гаркнула я, и духи-драконы в голове хихикнули. — У вас что-то со слухом, капитан Фа.

— А у тебя не только с позвоночником, но и с головой! — в запальчивости бросил Фа Дэ-Мин. — Думаешь, смог одурачить всех побасенками о госпитале?

Я вздрогнула и споткнулась. Что он имеет в виду? Неужели раскусил…

Меня прошиб пот и медленно пополз по спине, но капитан продолжил:

— Фессалийский василиск наверняка неплохо заплатил золотом, чтобы держать своего молокососа поближе к теплу. Безопасность брата превыше всего, не правда ли? А ну, стой, когда с тобой говорит офицер!