Олимпиада. Дом трех городов (СИ) - Гринь Анна Геннадьевна - Страница 47

– Хм. – кашлянула я. – Красивые фонари.

Столбики фонарей ярко освещали эту улицу, выплетая ажурную тень сквозь изгороди на газоны у величественных особняков.

– А это какая часть Хилгара? – уточнила я у напарника, судорожно вглядываясь в небо. – Где мы?

Прямо у нас над головой нависал огромный островок, но со своего ракурса я могла разглядеть лишь освещенный отблесками защитного магического купола шпиль одного из замков.

– Там центральная часть, – указал на восток Шиш. – В пяти минутах ходьбы. А это.

Договорить он не успел, сбитый столку ржанием лошадей и скрипом колес быстро подкатившей к просвету в зарослях кареты. Я на секунду зажмурилась, ожидая чего-то неприятного, даже похищения.

– Шиш? Ты здесь? – раздался из кареты незнакомый женский голос, а затем дверца отворилась и в пятно света под фонарем выступила высокая статная брюнетка в элегантном деловом костюме. – Что тебя привело сюда в такое время?

Женщина подошла ближе и, заметив меня, с легким презрением скользнула взглядом по одежде и сумке.

– Мама, мне не нужен повод, чтобы появиться дома, – ответил мой напарник, шагнул вперед и быстро поцеловал женщину в щеку. – И на самом деле мы к деду.

Медеа едва заметно искривила идеально накрашенные алой помадой губы, чуть сморщила припудренный нос и со вздохом предложила:

– Хотя бы на чашку чая зайди. те.

Мне хотелось как-то отмазаться от милых семейных посиделок. Да и моему напарнику, судя по всему, тоже.

– Мам, мы к деду… – попытался упереться еще раз Шиш, но грозный взгляд и недвусмысленный пинок в спину воздушным кулаком быстро избавили мага от сомнений в необходимости визита.

Вслед за Медеей Бок мы вошли в старинный особняк, навевающий одновременно чувства зависти, стеснения, удивления и острой потребности сбежать. Но волшебница время от времени оглядывалась, пресекая любые попытки это сделать. На меня она посматривала с опасной смесью гнева и презрения.

– Мило-о, – сама себе сказала я очень тихо, стараясь хоть как-то успокоить. – Милота!

Скорее всего, услышь хозяйка дома мои слова, она отнесла бы их на счет дома, но свою оценку я дала ситуации. Сжав ладони в кулаки, я постаралась не дрожать, и, нацепив на лицо давшуюся с трудом маску безразличия, сосредоточилась на любовании домом.

Я чувствовала себя здесь так же, как в огромном доме-музее, где почему-то еще и живут люди. Инкрустированные драгоценными – уж наверняка! – породами дерева паркетные полы, натертые то ли воском, то ли маслом, но в воздухе витал приятный аромат сандала, хвои и немножко меда. Стены покрывали текстильные обои, больше похожие на бесконечные картинные полотна. В необъятном холле, из которого можно было пройти в две просторные гостиные, подняться по широкой лестнице на второй и третий этаж или прошмыгнуть в чулан, Медеа Бок уверенно указала мне на гостиную, а сына поманила за собой.

– Вам принесут чай, – на ходу бросила волшебница, стаскивая с изящных ладоней тонкие кожаные перчатки.

Я постояла несколько секунд, глядя, как Медеа уверенно плывет по ступенькам вверх, тонкими ботиночками едва касаясь темно-синего ковра, а Шиш с тихим шипением следует за ней, с тоской оглядела пустой холл и понуро поплелась в гостиную. Там устроилась в кресле у большого камина, вытянув вперед ноги.

– Чай, – позвякивая колокольчиками и шаркая большими ботинками, пропищал домовик, появляясь в комнате. За ним в гостиную вплыл большой серебряный поднос, на котором дробно позвякивал чайник, чашки с ложечками на блюдцах и сахарница, а большая корзинка с конфетами норовила слететь на пол. По воле домовика поднос спланировал на столик, а столик бесшумно скользнул по толстому ковру ко мне.

– Спасибо, – ответила я, наблюдая за тем, как чайник сам по себе поднимается в воздух и наполняет чашку горячим напитком.

Убедившись, что все как надо, человечек взглядом расправил складки на диванных подушках, поправил стопку книг на журнальном столике, смахнул несуществующую пыль с полок шкафов у большого окна и удалился, бодро позвякивая колокольчиками.

– Строго у них тут, – со вздохом сказала я, глядя на пламя. – Чай… Конфеты. А все не так плохо!

Пригревшись у камина, я вскоре растеряла всю нервозность и ожидание плохого.

– Тут тепло, прямо сейчас никто не стремится вести со мной приятные или неприятные беседы. Есть чай, – подбодрила я себя и развернула шоколадный шарик в ореховой обсыпке. – Хотя чай. Чай – самая вредная еда. Вечно к чаю находится конфетка, пирожное, бутерброд, отбивная с хлебом.

Раздавшийся рядом смех заставил меня подпрыгнуть, расплескав по обивке и коленям немного горячего чая.

– Дракон вас раздери!.. – в ужасе воскликнула я, пытаясь вытереть пятна с тонкой светлой материи. – Ну почему же так?

Пятна не оттирались, а мои выпачканные шоколадом пальцы оставляли на них еще больше грязи. Хотелось плакать, но я сдержалась, с тоской оглядев гостиную.

– Привет, – улыбнулась мне Элса, выглядывая из-за дивана.

– Привет, – со вздохом ответила я, не оставляя попыток уничтожить следы своей оплошности.

Девочка выбралась из своего укрытия и подошла поближе, больше увлеченная корзинкой с конфетами, чем моими действиями. Развернув большой шоколадный трюфель, Элса сунула обертку в карман своего простого серого платья и учительским тоном заявила:

– Оставь. Наш домовик даже рад будет пятнам. Он у нас помешан на чистоте.

– Но.

Девочка поправила свои темные косы, обошла мое кресло и устроилась в соседнем.

– Правда, – вытянув руки к огню, сказала Элса и сама себе кивнула. – Не переживай. Мама точно не заметит. Особенно сейчас.

– Особенно сейчас? – переспросила я.

– Ага, – кивнула девочка, тряхнув косичками и прищурившись на пламя. – Она в своем кабинете устраивает братику головомойку. Успокоится только завтра.

– А. из-за чего? – осторожно уточнила я.

– Понятно из-за чего, – вздохнула девочка. – У мамы куча амбиций! Половину времени она занята тем, чтобы лестью и деньгами подкупить тех, кто может впоследствии поддержать ее попытку пробиться в совет. Но если среди последних сплетен время от времени мелькают разговоры о Шише, и в совете ей не бывать. Там же волки сидят, почище оборотней.

– Но причем здесь Шишень? – спросила я. – Ну. есть у него некоторые. необычные способности. Это ведь не повод.

– Так для магов и колдунов это не важно! – перебила меня девочка. – Это важно для людей. Люди не любят странности, а уж от совета – тем более.

Я вздохнула и задумалась, пытаясь оценить ситуацию в целом. Получалось плохо, но я вдруг начала понимать причину истерики Медеи Бок.

– А брат еще и в Надзор собирается после академии, – вздохнула Элса. – И дедушка его поддерживает. И папа. И даже дядя! А мама и бабушки против.

Я неопределенно хмыкнула и сосредоточилась на очередной конфете.

– А я хочу стать исследователем, когда вырасту! – сообщила девочка. – Великим ученым! Придумывать новые зелья, писать отчеты, публиковаться в научных журналах, получать премии.

Я поперхнулась чаем, вспомнив, при каких условиях мы с Элсой впервые столкнулись.

– Это интересное занятие, – осторожно похвалила я ее, – но еще надо помнить о технике безопасности.

– Да-а-а. – протянула девочка и потерла ухо. – Надо.

– Что бы ты о ней помнила, – хмуро изрек кто-то от двери.

Я выглянула из-за спинки кресла и увидела в дверном проеме худенького мальчишку- подростка. На вид ему было лет четырнадцать, мальчик носил круглые очки, несуразно сидевшие у него на носу, и избегал общения с расческой – его темные волосы напоминали воронье гнездо.

– Элса, ты опять устроила беспорядок в своей комнате, – нравоучительно сказал мальчик, переложил из одной руки в другую толстый томик и без стеснения обратился ко мне: – Здравствуйте. Я Бовир Бок, старший брат этой занозы в семейной.

– Вир! – вскричала Элса, заглушая конец фразы. – Вечно ты так!

– Зато правда, – ответил Бовир и пожал плечами.