Капитан Два Лица - Ригби Эл - Страница 67

Неосознанно Дуан поморщился. Гоцуганцы были такой же частью кхари, как и заморцы, но именно в их отношении многим вполне справедливо не хотелось употреблять обобщающее название. Гоцу многие звали пейри — желтыми. Причиной такого оттенка их кожи была, по разным слухам, или врожденная особенность, или скорбный свет, который Лува роняла на рабовладельческие земли, или — к этому склонялись медики и просвещенные люди — нечистоплотный, полный излишеств и порока образ жизни. Иначе почему со временем желтел каждый, кто поселялся здесь, и даже густая шерсть пиролангов-отступников приобретала желтушный оттенок?

— С вами говорит… — начал выкрикивать Дуан, но его бесцеремонно перебили.

— Да-да, вашу неприметную посудину трудновато не узнать. Капитан Два Лица! — Последние слова гоцу выхаркнул с отвращением, которое, видимо, было не меньше взаимной брезгливости, питаемой Дуаном. — Что тебе надо, ублюдок? Мы думали, ты уже целый Прилив, как наконец издох!

— Нет! — Дуан сделал бы шаг вперед, не упирайся он уже в борт. — Вы ошибаетесь. С вами говорит Ино ле Спада де Аллари, король альраилльский! И я требую вернуть мою вероломно похищенную сестру, иначе моя армия…

На ладони зажегся рисунок королевской розы. Человек на вражеском борту заклокотал, потом засипел, потом закашлялся. Дуан решил, что его хватил удар — от ужаса, удивления или просто потому, что насквозь больные всякой дрянью гоцу нередко подыхали в разгар битвы, даже до того как их ранят. Но нет… это был другой звук, и через пару мгновений Дуан понял его природу. Незнакомый капитан смеялся. Почти визжал, похлопывая себя по бокам и бедрам.

— Повеселил! И складно выглядит! — провыл наконец пират. — Да только я не дурак! Да и король беломордый поди не дурак! Да он тебя вздернет, если узнает! Ох! Богохульник!

И он снова зашелся гоготом. Этому смеху уже вторили несколько столь же желтых, жилистых матросов, по-обезьяньи свесившихся с мачт и снастей. Хохот, будь он чуть мощнее, сотрясал бы весь большой корабль, а еще…

…А еще ему совершенно отчетливо вторил менее сиплый и надсадный смех с борта самой «Ласарры». То там, то тут перекликались знакомые голоса:

— Что, что это он сказал? — Подрывник Булло высунул бритую голову из-за бочек.

— Наш капитан соврал, что он король! — объяснил спустившийся на канате юнга Скир, радостно щеря молочные зубы.

— Альраилльский, вот как! — пробасил откуда-то снизу кок Вокнас.

— Ле Спа-ада! — хором протянули матросы-тройняшки с разных концов палубы.

— Умора! — отозвалась медик Ли-Ду, как всегда таким голосом, будто ей не смешно.

Подрывник задумался и уточнил:

— А зачем это он так брешет?

— ЗАМОЛКНУТЬ! — проревел Тайрэ, и в это же мгновение с брига гоцу дали залп.

«Ласарра» выстрелила вовремя и метко — ее ядро столкнулось с вражеским. Они грохнули друг о друга прямо в воздухе, заполнив все дымом и разлетевшимися далеко в стороны осколками. Дуан на всякий случай пригнулся, в то время как Железный уже бежал к спуску в механический отсек, где Дарина, судя по усиливающемуся гудению, запускала машину. Нужно было отойти подальше и скорее подбить мелкого, юркого гоцуганского «меченосца», рванувшего вперед. Судя по тому, что и другие корабли угрожающе снимались с мест, Дуану действительно не поверили. Не поверили, даже несмотря на яркий алый знак на ладони. А впрочем…

…Он и сам никогда себе не верил, этого не получалось даже в последние дни.

Но, во что бы он ни верил, бой уже начался.

8

БРАТСКИЕ ЧАШИ

Зубчатый клинок упал на палубу с тяжелым звоном. Командующий гоцуганской эскадры с плохо скрываемой ненавистью уставился на трех правителей, перед которыми ему только что пришлось преклонить колени.

— Хорошо. Я… принимаю поражение. Клянусь Дзэдом. Клянусь Равви.

Бой, вспыхнувший, едва Лува игриво выглянула из-за края воды, продлился все время, пока Светлая Богиня неспешно поднималась, а потом спускалась по небесной лестнице. Поначалу многое складывалось отнюдь не в пользу объединенной эскадры: шесть гоцуганских кораблей оказались далеко не единственными поблизости. В этих водах явно кого-то поджидали, и, стоило грохнуть первым пушкам и огнеплевам, против «Ласарры» и остальных судов Морского Края стали появляться новые и новые вражеские корабли — огромные, отлично оснащенные. Продвинуться вперед, как рассчитывал тилманец, не получалось вовсе; несколько бригов было потоплено. На Ласарре сгорела значительная часть оснастки, она не получила пробоин лишь чудом.

Только когда Лува преодолевала последние две ступеньки вниз, ход сражения переломили: прибыла запоздавшая дагирская эскадра с Азралахом во главе. На фоне сияющего рыжего, а местами багрового, как вспоротый живот, неба, черные мачты и рев, издаваемый тридцатью или сорока заморскими двигателями, поначалу приняли за какое-то божественное знамение. Знамением они не были, но знаком — да.

Дуан первым отдал приказ к абордажу «Кринцуллы» — головного корабля Гоцугана. Сам скрестил оружие с командующим ко’Логранном. И сам в конце концов заставил его сдаться.

Наконец по обоюдному согласию решили заканчивать бой. На флангах он, судя по отдаленному грохотанию пушек, все еще докипал, но это уже вряд ли могло что-то изменить.

Вторым на борт сдавшейся «Кринцуллы» ступил, по-пиратски спрыгнув с каната, король Тилмы. Последним с достоинством поднялся из шлюпки сагиб Азралах, которому Вударэс тут же сердито бросил: «Ты опоздал, дикарь!», на что получил спокойное басистое: «По крайней мере, я здесь, белолицый».

— Да что вам всем нужно от моего несчастного народа? — медленно выпрямляясь и стирая очередную струйку крови с разбитой губы, спросил ко’Логранн. — Зачем вообще вас принесло?

Он был чуть менее желтым, чем остальные гоцуганцы, которых Дуан сегодня увидел, и голос его звучал чуть чище. Клинком командующий владел так, что поединок с ним оказался почти удовольствием. Дуан даже хотел заговорить учтиво, как подобает говорить с достойным врагом, но сагиб Азралах опередил его. Белоснежные зубы с подточенными клыками оскалились в усмешке.

— Пусть ваш «несчастный народ» перестанет угонять в рабство честных дагирцев и воровать чужие самоцветы. Я этого не потерплю, грязные вы соба…

— Ты прогневал сразу трех королей, — дипломатично перебил тилманец, поигрывая плеткой. — При других обстоятельствах мы хорошенько растрясли бы тебя на золото, но сегодня мы сыты. И помимо уже озвученного этим дикарем у нас будет всего лишь одна ма-аленькая просьба. Исполните — мы снова забудем о вашем существовании. Не исполните, — улыбка стала только слаще, — в Тилме свои способы пользоваться рабами. Ты очень даже ничего для таких дел, если тебя подлечить.

Гоцу посмотрел в его холеное бледное лицо и, встретившись глазами, ощутимо вздрогнул. Ему также вряд ли мог понравиться раздраженный скрип зубов сагиба, отчетливо прозвучавший при последней произнесенной фразе.

— Так чего ты хочешь, чудовище Домкано? — кисло поинтересовался командующий работорговцев.

Дуан вышел чуть вперед и с расстановкой произнес:

— Хочу я. Верните мою сестру. Надеюсь, она здорова и невредима.

Темные глаза гоцу блеснули удивлением. Он недоверчиво оглядел всех троих, точно ожидая, что они засмеются и сообщат, что сыграли славную шутку.

— Королевская роза? Ваша юная принцесса? Так вы считаете, она здесь?

Потеряв терпение, Дуан схватил его за воротник и рывком дернул вверх.

— Да, мы знаем, что она у вас. Судно с цветными парусами привезло ее к вам, и вряд ли оно просто прогуливалось в здешних водах! Где маара Розинда?

На заросшем лице отразилось колебание. Но почти сразу, до того, как сагиб Дагиры и король Тилмы тоже приблизились, командующий пришел к верному решению и спешно закивал.

— Я понял тебя, понял. Отпусти. Я не предупрежден, но, где бы принцессу ни держали, мы найдем ее раньше, чем наступит рассвет, и вернем. Желаете получить ее вместе с тем гнусным судном?