Скандальный портрет - Берроуз Энни - Страница 43

— Я совершенно не намерена вмешиваться в вашу жизнь, — холодно ответила Эмитист. — Но вы хоть раз подумали о том, как одиноко будет Финелле, когда вы будете уезжать, чтобы добиться осуществления вашей мечты о возвращении своих владений? У нее не будет никого, кто смог бы поддержать ее. Ни родственников, ни друзей. Я не думаю, что ваша антипатия ко мне настолько велика, чтобы вы всерьез хотели лишить Финеллу единственного друга, который у нее есть.

Ле Брюн помрачнел еще сильней.

— Вы повторяете то, что она сама говорила мне. — Он провел рукой по волосам, а потом шлепнул ладонью по подлокотнику. — Что только вы поддержали ее в самое тяжелое время. За что, mademoiselle, — он сглотнул, как будто почувствовал внезапную боль в горле, — я обязан поблагодарить вас, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — И я, конечно, не хочу, чтобы она чувствовала себя одинокой. Но…

Эмитист подняла руку, прерывая его:

— Моя нелюбовь к вам, вероятно, столь же сильна, как и ваша ко мне. И единственное, в чем мы согласны, — это что Финелла достойна лучшего окружения, чем мы оба. Я предлагаю вам ради ее блага заключить своего рода… мирное соглашение.

— Мирное соглашение?

— Да. Я согласна держаться подальше от Финеллы, когда вы будете в Саутгемптоне. Но я куплю дом неподалеку, чтобы иметь возможность поддерживать Финеллу, пока вас не будет.

— Это звучит разумно. Хотя, я думаю, ей не понравится, если вы совсем не будете навещать ее, когда я дома. Она захочет, чтобы мы стали друзьями…

— О, у меня есть отличная мысль, которая успокоит ее на этот счет. Она состоит в том, чтобы предложить вам работу.

— Прошу прощения?

— Я подумала, что если вы не горите желанием продолжить свою деятельность в качестве посыльного у английских туристов, то могли бы предпочесть этому постоянное место в «Джордж холдингс». В качестве моего французского агента. Мы можем создать магазины для продажи моих товаров во Франции в тех местах, куда вам придется ездить по вашим ходатайствам, и совместить мой бизнес с вашими делами. Не сомневаюсь, что это лучше, чем целыми днями плясать вокруг капризных туристов. Вы согласны?

— Да, но…

— Я понимаю. Со мной нелегко работать, но на меня произвели большое впечатление ваша неуемная энергия и работоспособность, не говоря уже о вашей уравновешенности. Кроме того, Финелла любит вас…

— Я не хочу, чтобы вы давали мне работу из-за моей жены! Мы оба знаем, что я не добился большого успеха в заключении контрактов на продажу ваших товаров во Франции.

— Напротив. Вам удалось обеспечить мне два контракта на почти невероятных условиях. Я буду платить вам небольшое жалованье и оплачивать ваши расходы по пребыванию во Франции. Плюс проценты от прибыли, которую мои предприятия получат благодаря вашим усилиям.

— Вы в самом деле хотите доверить мне такое ответственное место?

— Без колебаний. Вы обладаете огромным количеством блестящих качеств. Не последнее из которых — ваша преданность Финелле.

— Я… я, пожалуй, мог бы сказать то же самое о вас, — неохотно отозвался месье Ле Брюн. Он криво усмехнулся. — После того как я узнал, что этот негодяй сделал с вами — и в юности, и теперь, — думаю, у вас были все основания не доверять мужчинам. Возможно, этим объясняется ваше отношение ко мне. И потом… вы не хотели, чтобы вашу подругу обидели так же, как когда-то обидели вас.

— Кто вам сказал, что меня обидели?

Ле Брюн покачал головой:

— Mademoiselle, с тех пор как он приходил сюда, чтобы conge (откланяться), от вас осталась одна тень. Вы ничего не едите. Вы ни с кем не разговариваете. Но что для меня самое показательное — вы перестали спорить со мной.

Это была правда. Для Эми все потеряло смысл. Как будто на нее опустилась тяжелая серая пелена, которую она не могла приподнять.

— Не надо, — испуганно произнес месье Ле Брюн, — так расстраиваться. Я не хотел, чтобы вы плакали. — Он вытащил носовой платок и сунул его Эмитист.

И только тогда она осознала, что по ее щекам потоком льются слезы.

— Вы не виноваты, — сказала Эми через платок, шмыгая носом.

— Перестаньте, пожалуйста. Финелла никогда не простит мне, если узнает, что я довел вас до слез.

— Я же сказала, это не вы довели меня до слез. Ни один мужчина не может заставить меня плакать, — заносчиво выпалила Эми сквозь слезы, которые никак не хотели останавливаться. — А теперь уходите. — Она спрятала лицо в платок. — Оставьте меня… одну.

Одну. Теперь она будет одна до конца жизни.

Эми вернулась в Англию во втором экипаже, где ехали Софи, ее няня Франсин и новая горничная-француженка. Эми решила, что лучше будет следить за девочкой, чтобы ее не тошнило, чем наблюдать умильные взгляды, которыми всю дорогу до Кале обменивались ее компаньонка и агент.

В присутствии Финеллы Эми и месье Ле Брюн вели себя самым лучшим образом, хотя Эми не смогла удержаться, чтобы в последний раз не уколоть мужскую гордость Гастона, настояв на том, чтобы оплатить все свадебные расходы, проявив при этом максимально возможную щедрость. В ответ на возражения жениха она указала на то, что, выходя замуж первый раз, Финелла была лишена свадебного празднества, и потому теперь заслуживает самого лучшего.

Месье Ле Брюн тоже не остался в долгу и тут же пригласил целую толпу самых родовитых гостей на церемонию в церкви и на свадебный завтрак, хотя большинство из них воротили от Эми свои аристократические носы. Но она не стала придавать этому значения.

А может быть, все это не имело к ней никакого отношения. Возможно, Ле Брюн в самом деле старался исполнить пожелание Эми и подарить Финелле прекрасное свадебное торжество, которого она была достойна.

Финелла пребывала в полном восторге, и это было самое главное. Тем не менее, когда следующим утром настало время прощаться, глаза у нее были на мокром месте.

— Мне так неприятно, что ты должна возвращаться в Стентон-Бассет одна, — сказала она.

— Я не собираюсь задерживаться там надолго. Только прослежу, чтобы тетушкин дом подготовили к продаже, и перееду сюда, к тебе. Но не в твой семейный дом, — закончила она, поспешно заметив, что месье Ле Брюн не на шутку встревожился. — Я поселюсь в каком-нибудь отеле поблизости, пока буду осматривать дома, выставленные на продажу.

— И все же мне не нравится, что ты поедешь через всю страну одна, — настаивала Финелла.

— Мне тоже это не по душе, — к удивлению Эми, вставил месье Ле Брюн. — Вы наняли меня, чтобы я сопровождал вас из Стентон-Бассета в Париж и обратно домой. Но ваш дом не в Лондоне.

— Если вы думаете, что я, находясь с вами в одном экипаже, в состоянии в течение трех дней наблюдать, как вы милуетесь, то вы очень сильно ошибаетесь, — возразила Эми. — К тому же я совершенно уверена, что самое последнее, чего вам хочется, — это чтобы к вашему свадебному путешествию присоединилась бывшая нанимательница.

Новобрачные стыдливо вспыхнули.

— И потом, я поеду не одна. Я наняла женщину, которая будет исполнять обязанности компаньонки.

Финелла и Гастон дружно повернули головы и увидели во дворе гостиницы ничем не примечательную худенькую женщину, которую Эми наняла через агентство двумя днями раньше.

— Не похоже, чтобы она могла предложить тебе содержательное общение, — тревожно нахмурившись, сказала Финелла.

— Можешь мне поверить, после того как я всю дорогу провела в обществе двух французских горничных, трещавших без умолку как сороки, я не горю желанием разговаривать. Меня вполне устроят покой и тишина.

— Ma chere, мадемуазель Делби уже все решила. Неужели тебе хоть раз удалось переубедить ее в подобном случае?

Обняв одной рукой Финеллу за талию и сжав в другой маленькую ручку Софи, месье Ле Брюн решительно подвел свое небольшое семейство к экипажу и остановился, ожидая, пока они усядутся.

Поднимаясь в свою карету, Эмитист почувствовала, как ее накрывает волна сожаления. Если бы не Ле Брюн, они поехали бы с Финеллой и Софи домой вместе. Это не избавило бы ее от печали, вызванной потерей Нейтана, но, по крайней мере, у нее было бы…