Башня духов (СИ) - Романовская Ольга - Страница 113

Когда вечером вернулась домой, Иствана уже не было. То, что он действительно на кладбище, узнала от Джено. Некромант заходил к нему, чтобы наскоро перекусить. Почему не стал есть у себя или в 'Трёх рыбах', догадываюсь.

— Он хочет фон замерить и, заодно, задание какое-то выполнить. Кажется, с наследством связано. Судятся двое, нужно мнение покойника.

И ради этого Истван ушёл до заката? Не верю. Джено тоже говорил и не верил, но оба мы своих догадок не озвучили.

Воздух пропах свежей травой и медовой пыльцой.

Огненный шар солнца пылал в просвете между домами; казалось, Верешен горит.

Я медленно шла к кладбищу, рассеянно вертя в руках травинку.

Всё цвело и благоухало. Лето в полной силе, в самом разгаре. Даже гранитные россыпи в окрестностях города дарили не холод, а жар. На них любили греться ящерки. Сейчас, наверное, тоже лежат, подставив шкурки солнцу.

Река тоже цвела. Густые пряди водорослей струились по течению, будто волосы русалок. То здесь, то там виднелись светлые пятна кувшинок. На широких массивных листьях притаились лягушки. Их кваканье раздражало, но что поделаешь, приходилось терпеть природные концерты.

Блестящие стрекозы молниями носились над водой. Они казались нереальными созданиями, будто фейри. Интересно, не встречу ли у реки кого-нибудь из представителей маленького народца? Пока я ничего о нём не слышала, да и не любят фейри Иссал, но кто знает? Достал же лич где-то представителей одного из самых жестоких Дворов. Это я вспомнила о слоа, ранивших Винса в Гнилой гати. Они хоть и нежить, но фейри.

У реки, взявшись за руки, гуляли парочки. Они самозабвенно целовались в кустах, весело хохоча, баловались в воде. А вот и лодка. Удивилась бы, если бы ни один парень не повёз девушку смотреть на закат. Это ж верное средство склонить весы в свою пользу.

Облокотившись о перила моста, проводила глазами удаляющиеся спины.

Солнце слепило глаза, обжигало багрянцем руки. Приятно гореть в таком пламени.

Край диска уже лизал землю. Скоро, совсем скоро, наступит ночь, значит, нужно поторапливаться. Прогулки по тёмному кладбищу никогда не входили в список моих любимых занятий.

В задумчивости остановилась у ограды? Куда теперь? Поискать Иствана? И в первый раз-то не вышло, а теперь и подавно. Разве что с помощью тонкой материи, её некромант не обманет.

Аллея с ровными рядами восстановленных надгробий рождала тяжёлые воспоминания. Они давили, заставляли отводить взгляд, мешали сделать шаг. Слишком многое связано с этим кладбищем: и плохое, и хорошее. Слишком многое я тут пережила, перечувствовала.

Букет Эрно не нарвала — впервые за всё время. Прежде никогда не приходила с пустыми руками, но тогда уж легче взять ржавый нож и вонзить Иствану в сердце.

Вздохнула, с тоской обернулась на медленно тонувший в длинных тенях Верешен, прислушалась к приглушённому весёлому говору и решительно шагнула в юдоль скорби. Она казалась материальной. Сразу поникли кончики губ, выпал колосок из рук, сгорбилась спина. Я шла по главной аллее и старалась не смотреть на памятники. Хотя, зачем смотреть, если точно знаешь, сколько шагов до заветной могилы? Будто не успела выучить за эти недели!

— Истван! — ни на что не надеясь, позвала я.

Кладбище ответило тишиной.

Пробивавшееся сквозь кроны деревьев солнце насквозь пронизывало кожу, заставляя её светиться изнутри. Распущенные волосы казались медными и пылали так же, как крыши домов.

То ли призрак, то ли нежить в огненном ореоле, я свернула на боковую дорожку, вившуюся среди папоротника. Свернула специально, чтобы не дойти до двух могил, которые не желала теперь видеть.

Если правильно помню, в этой стороне кладбище заканчивается луговиной, а река делает изгиб, образуя излучину с песчаной косой. Хорошо бы пройтись сейчас по воде, смыть тревоги и дурные мысли… Но не время, Рената, не время!

Улыбнулась. От теоретика не спрячешься! Может, я и не умею поднимать мёртвых и спасать живых, но зато точно знаю, какие тонкие материи обретаются в пространстве. Вот и подопечного Иствана, узнала, почувствовала. Все покойники спят, а этот бодрствует. Как раз в этой стороне кладбища. Не иначе интуиция толкнула к папоротнику.

Решила не предупреждать о своём появлении и, определив точное направление, поспешила туда, стараясь ступать как можно тише.

Меня встретила свежераскопанная могила. На дне зиял гроб, на него отбрасывала косую тень воткнутая в гору земли лопата. И ни следа некроманта.

Проверила, нет ли поблизости зомби. Нет — Истван успел всё расспросить и уложил покойника обратно под гниющую крышку. А зарыть времени не хватило, помешала я. Это начинало пугать. Если Истван так старательно избегал встречи, разговора не выйдет: некромант банально не подпустит на версту.

— Истван, пожалуйста! — позвала я, стараясь разглядеть в сумерках знакомый силуэт. — Я по делу, сообщение принесла. Важное. Насчёт комиссии. Хотите, на бумажке запишу, под дверь подсуну?

Некромант меня игнорировал. Куда делся, ума не приложу. Я шла быстро, недолго, не успел бы Истван далеко уйти.

В отчаянье опустилась на корточки возле разрытой могилы. Неужели всё-таки придётся скитаться по ночному кладбищу?

— Истван! — во всю силу лёгких снова позвала я.

Кладбище стремительно погружалось во тьму, и разрытая могила уже не казалась такой мирной.

— Чего ты орёшь, глухих нет! — огрызнулись за моей спиной. — Ну, что надо?

Истван, словно вампир, возник из полуразрушенного склепа. В руках у него что-то белело. Внутренний голос твердил: кости, но я старалась не смотреть.

— Только-только пришло, из Сталиды. Вас в Академии ждут десятого числа, к полудню. В Зелёном зале.

Некромант кивнул, бросил ношу на листья папоротника и взялся за лопату. Видя, что я не спешу уходить, нахмурился:

— Иди, не мешай!

— Истван, я поговорить хочу, — робко начала я, сделав шажок вперёд.

— А я не хочу. Проваливай.

Грубит — это хорошо. Хуже, когда молчит и делает вид, будто меня нет.

Собралась с мыслями и начала издалека — с Вилмы. Точнее, с того, как она за ним ухаживала, как Истван с ней гулял, что о них говорили, что сама видела — словом, обрисовала ситуацию, в которой ни одна порядочная девушка на мужчину не взглянет.

Закончив, сделала паузу, которая как бы спрашивала: 'Я ведь права?'. Истван никак не отреагировал, повернувшись спиной, в свете огонька закапывал гроб. Комья земли гулко шмякались на доски.

'Теперь Бариций, — пробормотал некромант и вытащил из кармана потёртых штанов бумажку. — Ага, точно, Збивек Бариций. Свеженький, это хорошо!'.

Обидно стало: так мучилась, такую речь сочинила, а Истван не слушал, его только покойники интересуют. Да и не приснилось ли, не мог некромант питать ко мне нежных чувств. Шея прекрасно помнила его пальцы, колкостей, грубости и откровенного хамства тоже хватало.

Некромант отряхнул руки и лениво выровнял могильный холм. Край небрежно засунутой обратно в карман бумажки тускло белел в свете магического огонька.

— С плиты сойди.

А ведь и правда, я стою на надгробии.

Посторонилась, и некромант ловко привёл могилу в первозданный вид, даже увядшие букеты обратно положил. Значит, права, хоронили недавно.

Насвистывая, Истван подхватил с земли кости и убрал в сумку. Затем закинул лопату на плечо и пошёл в сторону реки. Я увязалась за ним, отчаянно пытаясь обратить на себя внимание. В конце концов, в сердцах крикнула:

— Мне тоже умереть, чтобы вы соизволили взглянуть? Знала бы, не приходила! Все твердят: успокой его, поговори, а он вполне счастлив.

— Терпеть не могу истеричек. Проваливай и не мешай работать.

Истван прибавил шагу и нырнул в кусты. Я припустила следом и со всего разбегу впечаталась носом в спину некроманта. Тот недовольно засопел и развернулся, подвесив огонёк напротив моего лица. Губы кривились, уголок рта чуть подёргивался.

— Объясняю ещё раз, медленно и доходчиво. Уходи. Молча.