Скользящие по грани (СИ) - Корнилова Веда - Страница 110

– Зато, если я правильно понял, тому, кто сейчас рядом с тобой – ему ты полностью доверяешь?.. – в голосе Полана была неприязнь.

– Извини, но это не твое дело!.. – неизвестно почему я разозлилась. – Но если тебя так интересует, кто в данный момент находится рядом со мной, то должна сказать, что это весьма достойный, честный и надежный человек, в высокой порядочности которого у меня нет ни малейших сомнений!

– Вот как?.. – неприятно усмехнулся Полан. – А то, что он осужден за убийство своего брата – это тебе ни о чем не говорит? Да ему даже родной отец не доверяет, отрекся от него...

– Я не собираюсь тебе ничего ни объяснять, ни доказывать... Стоп, а откуда тебе об этом известно? Я имею в виду то, в чем обвинили Криса – ранее вы с ним были незнакомы, в лицо ты его знать не мог... Ну, что молчишь? С тобой встречался кто-то из стражников? Или... – я на мгновение умолкла. – После нашей встречи в том городке ты все же решил съездить к своему отцу, верно? Решил передать ему мой совет насчет того, чтоб тот поехал к королю и честно рассказал о том, что произошло много лет тому назад, так? И что же за разговор состоялся у вас с отцом?

– Оливия, это еще что за допрос?.. – попытался возмутиться Полан.

– Это не допрос – просто я тебя слишком хорошо знаю, и прекрасно понимаю, когда ты говоришь правду, а когда пытаешься уйти от ответа. Значит, то, кем именно является мой спутник – об этом тебе рассказал отец, так? Интересно, как ему-то стало обо всем известно, причем так быстро, а? Ответ на этот вопрос может быть только один – к нему опять приехал некто из семейки ли Роминели, верно? Наверняка тогда вновь состоялся долгий разговор со всеми подробностями и очередными запугиваниями... Ну, что молчишь? Впрочем, все очевидно и без твоего подтверждения. Мне только одно непонятно: посланник семейки ди Роминели присутствовал при вашем разговоре с отцом, когда ты рассказывал ему о нашей встрече? Я права? А ведь так оно и есть... Полан, чтоб тебя!.. Кто тебя за язык тянул?! Что, неужели было так сложно побеседовать с отцом наедине или просто промолчать кое о чем в то время, когда рядом находится посторонний человек, который, вдобавок ко всему, держит в своих руках всю вашу семью?!

– Оливия...

– Да все понятно... – я махнула рукой. – Люди из этой семейки так запугали твоего отца, что тот вскоре полностью попадет под их влияние. Вернее, он уже боится их до дрожи, и без разрешения членов той милой семейки не решается сделать хоть что-то. Если так и дальше пойдет, то маркиз подпишет семейству ди Роминели дарственную на все имущество вашей семьи: подобное захапывание чужого добра – это как раз в духе ди Роминели. Так что если твой отец не наберется сил, не приедет в столицу и не покается Его Величеству насчет своей давней ошибки молодости, то в этом случае, Полан, благополучное будущее вашей семьи находится под угрозой...

– Оливия, ты не даешь вставить мне даже слово!.. – теперь уже и Полан стал выходить из себя. – Тот человек, которого я встретил у отца, сказал мне... В общем, он просил кое-что передать тебе в том случае, если мы еще раз увидимся.

– Ничего себе!.. – вот такого я точно не ожидала услышать. – Так ты теперь выступаешь еще и в роли вестника? А я-то никак не могу понять, отчего это мой бывший нареченный так шустро рванул ко мне, сбивая все на своем пути! Оказывается, здесь дело не только в пылких чувствах – у него имеется еще и поручение от господ ди Роминели! Меня сейчас прямо на слезу пробьет от твоего желания угодить всем и вся, а заодно разом решить все сложности!

– Оливия, прекрати меня оскорблять! Я желаю тебе... то есть нам двоим только добра! К тому же тем людям и самим не нужны лишние проблемы. Тебе просили передать следующее: если ты вернешь документы, то семейство ди Роминели в тот же день снимет с тебя все обвинения, и сделает все возможное для полного оправдания! Ты вновь можешь стать свободной, и стоит побороться за то, чтоб это произошло как можно быстрей!

– Дорогой друг, ты меня удивляешь вновь и вновь! Неужели и тебе, и твоему отцу до сей поры не ясно, что все обещания семейки и Роминели не стоят и выеденного яйца?

– Как я понял, здесь речь идет о столь важных документах, что те люди согласны пойти на соглашение, причем на твоих условиях.

– Это даже не обсуждается.

– Но почему?!

– Ты все еще так ничего и не понял? Этим людям доверять нельзя, что бы они ни говорили, и чего бы ни обещали! Пожалуйста, постарайся донести это до своего отца, а иначе останетесь опозоренными, нищими и с голой задницей!

– Оливия, что за выражения! Это уже за гранью оскорбления! Ранее ты...

– Если твой отец по-прежнему будет тихо трястись в углу, боясь рассказать кому-либо о той давней истории, то выражения его детей и внуков, которые в итоге останутся на улице, нищие, бесприютные и без единой медяшки за душой... Их слова будут куда более откровенными.

– Оливия, я брошу службу в армии, и сделаю все, чтоб мы были вместе...

– А зачем ты мне сдался?.. – как можно более резко спросила я. – К тому же таких жертв мне не надо. Если помнишь, ты же сам написал мне, что у нас с тобой разные жизненные дороги, так что каждый отныне идет по своей стежке.

– Я не могу отпустить тебя после того, как снова нашел!

– Надо же, как все меняется: пару лет назад я искала тебя, как только могла, но ты забился в какой-то тихий уголок, и сидел там, не вылезая, до той поры, пока я не вышла замуж и не уехала. Сейчас уже ты ищешь меня, а я делаю все, лишь бы не попасть тебе на глаза... Все, разговор закончен, мы и без того говорили куда дольше, чем следует.

– Оливия... – Полан рванулся, было, ко мне, но тут же согнулся, схватившись руками за живот и судорожно вдыхая воздух – это Крис коротко ударил в живот моего бывшего жениха.

– Это еще зачем?.. – спросила я Криса, глядя на то, как Полан пытается разогнуться. Кажется, Крис приложил ему от души. Возможно, это прозвучит жестоко, только вот бывшего жениха мне ничуть не жаль.

– Боюсь, что в ином случае он от нас бы не отстал... – Крис нагнулся к Полану и произнес. – Прошу прощения, понимаю, что мое поведение никак не соответствует правилам, принятым в нашем обществе, но в данный момент иначе поступить нельзя: нам надо уходить, а вы мешаете, задерживаете сверх всякой меры. Понимаю, мой поступок следует приравнять к прямому оскорблению, и потому, когда все закончится, я готов принять вашего секунданта, чтоб обсудить с ним вопросы сатисфакции. А за сим вынужден раскланяться. До свидания.

Уходя, я не стала оглядываться – была настолько разозлена, что боялась не сдержаться, и высказать Полану еще что-то недоброе. Нет, ну надо же до такого додуматься – рассказать посланнику семейства ди Роминели о встрече со мной и Крисом! Неужели бывший жених не знал, что меня обвиняли в убийстве мужа, одного из ди Роминели, и своим повествованием Полан едва ли не прямо указывает членам той милой семейки, в каком направлении меня следует искать? Полан не мог не знать о том, как горько и страшно закончился мой брак – в тюрьме я просидела достаточно долго, и все в нашей провинции знали о том, в чем именно меня обвиняют. Хотя, если вдуматься, то вполне могло случиться так, что отец Полана, дабы лишний раз не травмировать сына горестными воспоминаниями, не стал сообщать ему в своих письмах о моей невеселой семейной жизни, и категорически запретил делать это всем членам своей семьи. Что ж, подобное вполне возможно: наверное, отец моего бывшего жениха только что свои уши не затыкал, когда до него доносились известия обо мне – мол, слышать ничего об этом не хочу, и уж тем более обо всем происходящем не следует знать его сыну!.. Впрочем, сейчас все это касаться меня уже не должно, только вот отныне я еще раз убедилась в том, что Полан – редкий олух!

Есть еще одно: если мой бывший жених, вернувшись к своим друзьям, расскажет, за кем именно он только что припустил около церкви, то все те же фрейлины Ее Величества враз поймут, с кем в храме разговаривала королева, и все эти слухи могут враз дойти до чужих ушей... Ох, Полан, чтоб тебя!..