Прогони мою печаль - Лондон Стефани - Страница 9

— Все субъективно. — Грант остановил машину у ближайшего кафе. — Надо подумать над этим вопросом.

Он нашел лучший способ привлечь ее внимание. Больше всего ему хотелось понять, что скрывается под внешней неприступностью.

Кафе оказалось одним из тех модных мест, в меню которых предлагается видов кофе больше, чем можно придумать ингредиентов для пиццы. Грант обычно шарахался от таких заведений как от чумы, но не мог не признать, что кофе здесь вкусный. Кроме того, выбор должен был поразить Жасмин и продемонстрировать его хороший вкус. Вне студии он хотел чувствовать себя равным ей.

— Надо же, а я как раз думала как-нибудь сюда зайти. — Жасмин сняла пальто и размотала шарф.

Грант не мог отвести глаз, даже самые простые ее движения завораживали.

— Это место получило немало хвалебных отзывов во многих блогах.

Длинная шея, фарфоровая кожа. Он боролся с желанием прикоснуться к ней и поцеловать.

— Здорово. Если, конечно, вас устроит общество этих неформалов.

Кафе было заполнено людьми в узких джинсах, толстовках со смешными надписями и картинками, лица парней украшали усы всевозможных форм, а некоторых — и очки в толстой оправе. Грант не привык к такому окружению, но готов был потерпеть ради чашечки ароматного маккиато. Кроме того, здесь его точно никто не узнает, вряд ли этим ребятам интересен футбол. Меньше всего хотелось, чтобы им сейчас кто-то помешал.

— Боюсь, меню для меня неразрешимая загадка. Никогда не слышала, например, о кофе-сифон.

— Он не такой крепкий, как эспрессо, потому что зерна обжаривают при низкой температуре. Вкусно.

— Вот как? — Жасмин впервые посмотрела на него с уважением. — Видимо, в детстве вы интересовались не только кубиком Рубика.

Грант усмехнулся, но промолчал и потер ладонью щеку. Щетина колола кожу. В кафе постоянно заходили новые посетители, дождь заставлял искать убежище. Люди сидели у окна и смотрели на залитую водой пустынную улицу, при желании можно было представить, что во всем мире остались только они двое.

Жасмин рассматривала одинокий цветок в вазе на столе, потом провела пальцем по кроваво-красным лепесткам.

— Не хотите рассказать, что у вас случилось? — Грант не смог сдержаться и задал вопрос, которого обещал себе избегать.

Жасмин отвернулась к окну, взгляд ее затуманился.

— Мне казалось, вы обещали не пытаться помочь. Я хорошо помню, как вы назвали себя человеком, который не стремится помогать людям.

— Я так сказал?

— Давайте не будем об этом. Мне вы точно ничем помочь не сможете.

— Вы меня не знаете.

Было непонятно, раздражает ли его поведение или ему все же удалось немного растопить лед. Она сдвинула брови и постучала пальцами по столу ногтями, покрытыми бледно-розовым лаком. Она само совершенство до кончиков пальцев.

Грант чувствовал — что-то терзает ее душу, возможно, какая-то тайна, которую она тщательно скрывает от всего мира. Его влекло к этой женщине, он ощущал себя первобытным человеком, испытывающим примитивные, но сильные чувства. Удовлетворения можно добиться, лишь перейдя черту, но Жасмин человек замкнутый и сложный, играет, прикрывая карты от любопытных взглядов, ничего ни у кого не просит. Поэтому и заняла в его сердце особенное место, он относится к ней иначе, чем к остальным людям.

— Вы настойчивы.

— Это одно из моих многочисленных достоинств.

Ее ресницы дрогнули, на щеках появился румянец.

— Мне известны и другие ваши качества.

— Значит, вам нечего терять.

Сможет ли, захочет ли она открыться ему? Грант мечтал приподнять завесу между ее прошлым и настоящим, понять, что особенного за ней кроется. От волнения он принялся теребить край джемпера.

— С чего такое любопытство?

— А что вы так тщательно охраняете?

Жасмин невольно рассмеялась. Грант напоминал ей пса, который никак не желал отказываться от мысли получить вожделенную косточку. Официант поставил перед ней кофе, она обхватила терракотовую чашку замерзшими ладонями. Сердце сжалось от тоски так сильно, что стало трудно дышать.

— Помните, я говорила вам, что попала в аварию?

— Конечно.

— Я сама была во всем виновата. Я тогда выпила и поругалась с парнем. Мне не нужно было садиться за руль.

Внезапно ей вспомнилось, как скользнул по ноге шелковый подол платья, как она бежала к машине, слезы застилали глаза. Затем весь мир закрутился вместе с перевернувшейся машиной. А потом была боль. И она с трудом вылезла из автомобиля через окно.

— Теперь не знаю, как мне жить. Не выношу алкоголь и не могу принимать обезболивающие препараты, потому что боюсь потерять контроль над собой.

Жасмин затаила дыхание, словно ожидая, что Грант предложил ей легкое разрешение всех проблем. Разумеется, этого не случилось.

— С чего вы взяли, что от обезболивающего вы потеряете контроль над собой?

— Даже не знаю. Все началось будто игра, когда я стала восстанавливаться. Убеждала себя, что без обезболивающего заживление будет проходить лучше и быстрее и я смогу танцевать.

— И конечно, это не помогло. — Грант грустно улыбнулся, на мгновение скрыв глаза.

— Я полгода работала у станка до седьмого пота, но чуда не произошло. И я сдалась. Это были худшие полгода в моей жизни. Мне приходилось смотреть, как кто-то другой репетирует партию, которую я танцевала всего за день до аварии. Это была моя первая ведущая партия. Современный балет. Карьера моя закончилась, мне никогда снова не стать солисткой балета.

— Вы уверены?

— К сожалению. — Жасмин провела кончиком пальца по гладкому краю чашки. — Лодыжка раздроблена, сухожилия порваны. Я даже ногу не могу вытянуть как нужно, не говоря уже о том, чтобы встать на пуанты.

— Хреново. — Грант накрыл ее руку своей.

Жасмин шокировало подобное проявление нежности, тепло его руки неожиданно заполнило все тело. От этого щеки покраснели, а в животе затрепетали бабочки.

— Я сама виновата. Теперь это только моя беда. Видимо, мне понадобится психотерапевт.

Лицо Гранта, казалось, ничего не выражало. Голубые глаза застыли, будто смотрели сквозь нее. Жасмин поерзала на стуле. Ее пугало, что он смотрит так, словно заглядывает в душу.

— Возможно, сеансы у психотерапевта пойдут на пользу. По крайней мере, вы научитесь слушать советы и позволите себе принимать помощь.

— У меня проблемы не с головой. — Она заметно напряглась и поджала губы. — С ногой — да, но не с мозгами. — Пальцы побелели, и рука, державшая чашку, дрогнула. — С головой все в порядке мне не нужен психотерапевт.

Жасмин не могла поверить, что Грант согласен с ее врачом. Неужели никто не видит, что ее проблема в другом? Она не сумасшедшая, чтобы не понимать, что происходит в ее жизни. У нее проблемы с ногой, и точка.

— Вам не приходило в голову, что у вас не одна проблема, а две? — Грант подался вперед и заглянул ей в глаза. От такого напора она опешила. — Жизнь стала бы проще, если бы человек сталкивался только с физической болью. К сожалению, все не так однозначно. Вам надо признать это и посмотреть на проблему со всех сторон.

Жасмин слушала, широко раскрыв глаза. Его интонации обволакивали, слова рассыпались, превращаясь в мелкие зернышки, гладкие, как стекло.

— Вижу, вы привыкли командовать.

Несмотря на твердость в голосе, лицо Гранта выражало участие и спокойствие. Он все сильнее сжимал ее руку, в глазах мелькнуло нечто похожее на страсть. Жасмин убрала руку и сделала глоток кофе. Надо обдумать ответ. Назвать «командиром» мало.

Откровенно говоря, его реакция поражала. Впервые кто-то сказал ей, что она должна сделать над собой усилие. Пожалуй, этого никогда не случалось. Даже Элис всегда относилась к происходящему спокойно.

Все слишком заняты, чтобы волноваться еще и за нее. Ей нравилось, что Грант внимательно отнесся к ее словам и решился высказать свое мнение, нравилось его чувство юмора, даже легкий фарс. В глубине души он определенно человек участливый и добрый. Совсем не такой, каким показался сначала и каким должен быть, согласно стереотипам о футболистах. Она его недооценила.