Курьер. Дилогия (СИ) - Покровский Владислав Евгеньевич - Страница 133

   Я сел, опустив одеяло, и старательно наморщил лоб, надеясь, если не логическими умственными изысканиями докопаться до истины, то хотя бы вообразить, как всё могло примерно обстоять.

   Дверь напротив меня вдруг, тихо зашуршав, отворилась, я инстинктивно упал на спину и закрылся одеялом с головой, оставив выглядывать один глаз - события последних дней не располагали к абсолютному доверию с моей стороны к кому бы то ни было более, однако первой показалась изящная женская ручка, потом стройная ножка, прикрытая полой белоснежного халата, потом показалась, наконец, обладательница столь величайшего "сокровища нации и генофонда" (как выразился когда-то Грэй), я взглянул в эти всегда улыбающиеся милые глаза и позволил себе блаженно расслабиться. Уж её-то опасаться мне точно не стоило.

   - Привет, - мягко произнесла Элана, закрывая за собой дверь и подходя ко мне ближе. - Вижу, ты наконец-то пришёл в себя.

   - Долго я был без сознания? - спросил я, подтягивая ноги и усаживаясь на диване, который, кстати, вспомнил сразу, как только увидел нежное красивое лицо хозяйки кабинета. Эх... Как молоды мы были, как искренне любили... М-да...

   - Не очень, - улыбнулась она, садясь рядышком со мной на диван, - всего сорок минут. Удивительно, что ты не пришёл в себя раньше там, в душевой.

   - Кстати, - я нахмурился, - объясни старому слепому коту Базилио, кто его поливал из чайника?

   - Вовсе не из чайника, - отмахнулась она и заразительно рассмеялась. - Тебя мои мальчики в душевую кабину запихнули, а дальше процессом руководила я сама.

   - Ты? - удивился я. Великий Космос, я что покраснел?! Жар, возникший вдруг в щеках, сердце, застучавшее быстрее, ответили за меня.

   - А что ты так разнервничался? - подняла она бровь. - Ты что меня застеснялся? Что я твои тощие рёбра не видела?

   - Вовсе они не тощие, - обиделся я.

   - Тощие, тощие, - авторитетно заявила Элана и вдруг, наклонившись ко мне и обдав меня тончайшим ароматом своих духов, начала стаскивать с меня одеяло.

   - Эй, эй! - я обеими руками вцепился в одеяло как в последнюю на свете вещь. - А как насчёт "накормить, напоить, в баньку сводить, пятки почесать"?

   - Ты это о чём? - поразилась она, глянув на меня из-под пепельной чёлки.

   - Ну... - я замялся. - А зачем тебе одеяло?

   - А бинты с тебя кто снимать будет?!

   - Ой, - я снова покраснел и как-то по-детски беспомощно закусил губу, чувствуя себя самым ограниченным идиотом и дурошлёпом на свете. Не сообразить такую вещь... Я мысленно поставил крест на своих умственных способностях.

   - Ох, Андрей, Андрей... - произнесла тихо Элана, осторожно разворачивая бинты, которыми, как оказалось, были перемотаны и руки, и ноги, и грудь, и живот, - никогда бы не подумала, что мужчина, навеки оставшийся на втором месте в моём сердце, окажется пригодным для позирования в качестве биологического образца в любом медицинском университете. Да по твоим шрамам можно любые раны изучать и по ним экзамены сдавать! Ну почему ты себя не бережёшь?

   - Я-то себя берегу, - пожал я плечами, мысленно повторяя её слова, - у других вот это пока не получается.

   - А почему второе место? - ревниво спросил я, наблюдая, как кончики её пальцев осторожно бегают по моему телу, снимая остатки пластинок ИсОМ и удаляя не растворившиеся структуры био-бинтов, которые, как правило, подкладывались под обыкновенные бинты. - Кто же тот счастливчик на первом месте?

   - Это мой сын, - фыркнула она и снова посмотрела мне прямо в глаза.

   - О-о-о... - только и смог произнести я в ответ. - А как же муж?

   - Муж... - тихо прошептала она, её пальцы прошлись нежно по моему животу, поглаживая его и легонько царапая ноготками. - Какое он может иметь отношение к моему сердце, если оно прочно занято другим?..

   - Я думал, ты отгородилась от того, что было, - прошептал я еле слышно.

   - Как можно отгородиться от лучшего, что было в жизни? - удивилась она. - Как можно это забыть?

   - Я - лучшее? - усомнился я.

   - А ты когда-то сомневался? - она прекратила разматывать очередной бинт и посмотрела на меня. - Ты? Человек, умеющий стать для женщины всем, чего она только захочет; человек, уважающий не только себя и свои интересы, но и взгляды и пожелания других; человек, который, проснувшись поутру рядом с женщиной, не задаёт ей идиотский вопрос: "Ты кто?" или "Дорогая, ты не видела мои носки?"; человек, с которым всегда есть о чём поговорить и к кому можно без проблем поплакаться в воротник, зная, что он поймёт, пожалеет и поможет...

   - Ты преувеличиваешь мои способности, - отшутился я.

   - Вовсе нет, - серьёзно сказала она. - Кто из наших баб обозвал тебя "благородным бабником"? Ты знаешь, сколько девчонок на фирме молятся на те моменты, когда им посчастливилось быть с тобой хотя бы одну ночь?

   - Элана...

   - А сколько вспоминают это и ради этого готовы прощать измены и все недостатки мужей, потому что верят, что сказка, однажды коснувшаяся их, может повториться, только теперь уже с их семьями...

   - Элана! - я предостерегающе поднял ладонь. - Хватит. То, что было, то было. Было и прошло... По молодости да по глупости всякое может случиться. Тем более что тогда мои отношения с Шелой ещё не успели закрепиться и...

   - Я знаю, - она успокаивающе коснулась пальцем моих губ, заставляя замолчать. - Мы все это знали. Дело в другом: та сказка, которую ты нам дарил, она заставляла нас видеть хорошее даже в той пакости, что повсюду нас окружала. И за это ты навсегда останешься в наших сердцах.

   - Элана, прекрати, - произнёс я сердито. - Недостоин я никакого памятника и сонма женских сердец. Повторяю: по глупости да по молодости всякое может случиться, теперь я вроде бы как повзрослел, ориентиры поменял, что ли... В общем, я теперь уже совсем другой человек.

   - Да тот же самый ты, - вздохнула Элана, отбрасывая чёлку со лба, и разматывая бинт на моей левой ноге. - Такой же упрямый. Такой же застенчивый. И такой же приятный в общении.

   - Каждый остался при своём мнении, - подытожил я, глядя, как необычайно ловко орудует она пальчиками.

   - Ты не знаешь, зачем мне вкатили двойную дозу "Жаворонка"?- спросил я, помолчав немного.

   - Ума не приложу, - призналась она, пожав плечами. - Видать, наш старый изверг захотел тебя помучить между делом. Одна ампула "Жаворонка" - это уже перебор даже для сильного тренированного организма, как правило, используются её треть-доза, полудоза, она разбавляются клепитро?ном, который сильно ослабляет побочные эффекты "Жаворонка", а заодно и растягивает время протекания детоксикации с одной-двух минут до нескольких часов и даже дней. А тебя две ампулы "Жаворонка" чуть не убили. Ты и так ослабленный был после темпорального прыжка, вдобавок резко повысившееся давление, огромная потеря жидкости через потовыделение... Если б ты видел, что с тобой в душевой творилось! Мы двадцать минут не могли кровь остановить, она уже из пор кожи сочиться начала.

   - Кошмар! - передёрнулся я, представив себе это жуткое зрелище и вспомнив тот случай с парнем, которого "Жаворонок" убил.

   - Может старик решил, что двойная ампула быстрее выведет из организма амикранол? - предположил я неуверенно.

   - Андрей, ты арх-магистра по медицине не получал, а потому не неси ерунды, - фыркнула она сердито. - Амикранол в плане выведения его из организма - это не самая уж цепкая и сильная дрянь. Когда Капитошкин со мной связался по поводу того как лучше от него избавить ся, я предложила ему несколько вариантов, но про "Жаворонк" даже не заикнулась! Потому что амикранол спокойно можно вывести простым крепким чаем, красным сухим вином, рассолом огуречным или капустным... Его даже этой гадостью под названием "Водка" можно вывести. "Жаворонок" - это крайняя мера, которая применяется только в исключительных случаях. Только! - подняла она палец.