Бесценный приз - Милн Нина - Страница 15

Он приподнялся на сиденье. Прервав поцелуй, она выпрямилась. Он посмотрел на нее. Она была великолепна. Красивее любой из женщин, которых ему прежде доводилось видеть. Волосы в беспорядке рассыпались, ореховые глаза потемнели от возбуждения.

— Адам, пожалуйста… — пробормотала она прерывающимся голосом.

Его пальцы скользнули под резинку ее трусиков, он сгорал от желания увидеть, как она забьется у него в руках.

— Я здесь.

Но выражение ее лица вдруг изменилось. Возбужденное сияние угасло, она посмотрела на него взглядом полным ужаса, соскользнула с его коленей и дрожащими руками поправила платье. Откинувшись на спинку сиденья, она закрыла лицо руками и тихонько выругалась.

Адам глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Оливия, — начал он.

Она покачала головой:

— Пожалуйста, не говори ничего. Прости меня. Я хочу хотя бы притвориться, что ничего не происходило.

— Опять? — разочарованно произнес он. — Невозможно притвориться, Оливия. Это произошло. Снова.

— Прости меня, Адам. Я веду себя как идиотка. — Она опустила руки и отодвинулась от него. — Кажется, у меня что-то вроде гормонального срыва. Но я не хочу поддаваться.

Несмотря на свой гнев, он улыбнулся:

— Влечение не так устроено. Ты не можешь просто отключить его.

— Я могу. Я должна. — Ее голос вибрировал в отчаянной убежденности. — Влечение — это просто химическая реакция, и больше ничего.

— Вот именно. Ты не можешь изменить химическую реакцию.

— Нет, но могу не способствовать.

— Лучше насладиться взрывом, — парировал он.

— А потом собирать осколки? Не в моем стиле.

Это было и не в его стиле. В любых отношениях он предпочитал обоюдное кратковременное удовольствие, после которого оба участника шли каждый своей дорогой. Он уже достаточно наломал дров, чтобы продолжать в том же духе и дальше. Воспоминание о заплаканном лице Шарлотты было достаточным тому подтверждением.

Так что же он делал сейчас? Он не только не дал себе труда подумать о своих правилах, он еще и не потрудился выяснить взгляды Оливии на подобные отношения.

Ну что же, значит, не получилось. Ничего, будут другие женщины, но не такие. Нет, не такие, как она.

— И не в моем стиле тоже.

— Тогда можно считать, что мы поняли друг друга, — объявила она и посмотрела на него. — Так что давай двигаться дальше. Я выполнила свою часть нашего договора, теперь твоя очередь. Ты должен отвезти меня к Зебу.

— Ах да, это.

— Да, это. Только попробуй взять свои слова обратно.

— Я и не пытаюсь. Просто сделать это окажется немного сложнее, чем я думал.

— Почему?

— Зеб в Таиланде.

Губы Оливии, припухшие от его поцелуев, раскрылись и снова закрылись.

— В Таиланде? Он за тысячи километров отсюда, а ты и не подумал сказать мне об этом?

Адам ощутил ее гнев и порадовался ему; по крайней мере, он разрядит сексуальное напряжение, все еще царившее в воздухе. К тому же гнев был неплохим способом погасить в себе разочарование, а он догадывался, что Оливия была сильно разочарована. Она буквально не позволила довести себя до оргазма. Если вспомнить об этом, он и сам был не так уж спокоен.

— Я не посчитал нужным. Свою часть договора я выполню. Я отвезу тебя в Таиланд.

— Вот так просто?

— Конечно. До него можно всего за несколько часов долететь на самолете. Мы соберемся и полетим.

— Я не могу просто так собрать вещи и улететь в Таиланд. Когда он вернется?

— Он не вернется.

— Что ты хочешь этим сказать? Что он живет в Таиланде?

— Зеб нигде не живет.

Оливия нахмурила брови:

— Так он — как ты? Он живет в отеле?

Этот невинный вопрос резанул его, словно лезвие бритвы. Если бы Оливия только знала, насколько он был похож на своего отца.

— Зеб — современный кочевник.

В глазах Оливии мелькнуло сомнение.

— Но ведь у него же есть… база? Где-нибудь. Отвези меня туда, Адам.

— У него нет ничего подобного, — просто ответил Адам. — Вообще никакого адреса. Зеб считает дом обузой. Он редко где остается дольше чем на пару недель и едет куда ему вздумается.

— Но ему же надо где-то оставлять свои вещи? Свое имущество?

— Он все возит с собой.

— Ты что, издеваешься? — Она прикусила губу. — Это не совсем то, на что я рассчитывала.

А она конечно же уже напридумывала полный набор: мужчину, который будет счастлив иметь ребенка, жить с семьей в симпатичном домике с беленьким заборчиком.

Он подавил в себе прилив жалости; лучше Оливии знать правду.

— Зеб — кочевник. Он не будет меняться, даже ради кого-то. — Он провел рукой по лицу. — Это фамильная черта Мастерсонов, Оливия, — добавил он, стараясь спрятать прорывавшуюся наружу горечь. — Мы не осядем.

Зеб не сделал этого, и Адаму тоже не удалось. Он пытался — да, он действительно пытался. Он женился на Шарлотте, надеясь на тихое семейное счастье. Но его надежды разрушились спустя всего два года, а тихая оседлая жизнь превратилась для него в пытку. Для него. Но не для Шарлотты. Она была явно в своей стихии, вила гнездо, в то время как вся эта тихая жизнь доводила Адама до тошноты.

— Это невозможно. Но не важно. Кем бы он ни был, ему нужно сказать о ребенке. Так что нам лучше отправиться в Таиланд.

Нужно было разобраться во всем этом, чтобы жизнь снова стала нормальной.

— Не так-то все просто.

— Конечно, просто. Я все устрою, — ответил Адам, когда лимузин плавно остановился у внушительного фасада его отеля.

Низкий гул двигателей самолета отдавался у Оливии в ушах. Прошло всего двадцать четыре часа с момента их разговора, а они уже летели в Таиланд. Если точнее — в Ко-Ланту. Посмотрев на свой планшет, она почувствовала, как растет ее желание оказаться там: перед ней было изображение белоснежного песчаного пляжа, обещавшего отдых. Если верить рекламе, остров был настоящим райским уголком, на котором соединились лес, холмы и коралловые пляжи.

К сожалению, Оливия летела туда не для того, чтобы любоваться красотами природы или наслаждаться солнечным теплом. Ей нужно было встретиться с Зебом. И все-таки она не могла подавить в себе радостное предвкушение. Хуже того, она подозревала, что причиной была не только жара в пункте их назначения, но также и привлекательность ее спутника.

Она посмотрела на Адама, сидевшего в кресле с видом на крыло его личного самолета, и почувствовала, что ей становится жарко; она все еще была смущена после вчерашней страстной прелюдии в его лимузине. Правда, ее немного успокаивало, что она все это прекратила.

Так и надо было. Она буквально сгорала от стыда, вспоминая, как села на него верхом, как его руки оказались у нее под юбкой, и мольбу в своем голосе.

Это безумное влечение смущало ее. Впрочем, последние несколько часов Адам был совершенно неприступным, улаживая все дела, пока она искала для себя замену на неделю. А мужчина, который доверял ей, который самозабвенно целовал и почти лишил ее остатков самоконтроля, исчез.

Она вздохнула, наверное, слишком громко; Адам оторвал глаза от экрана своего ноутбука и посмотрел на нее:

— Что-то случилось? Тебе что-то нужно?

— Нет. Я в порядке.

— Хорошо.

Компьютер снова безраздельно завладел его вниманием, а она вдруг почувствовала, что раздражена. Как он мог сидеть рядом так равнодушно, в то время как она вновь и вновь переживала сцену в лимузине?

Она снова глубоко вздохнула и еще громче, чем в первый раз, постучала ногтями по столу.

— Оливия, если тебе что-нибудь нужно, пожалуйста, скажи, не стесняйся.

— Я просто размышляла о том, зачем ты настаивал, чтобы мы улетели на неделю. — Этот вопрос она выдумала, но неважно. Ею почему-то овладело детское желание привлечь его внимание.

— Потому что так разумнее. Зеб приезжает и уезжает, когда ему вздумается. Он приехал в Ко-Ланту всего пару дней назад, так что должен быть еще там. Но если это не так, нам нужно будет поехать за ним. Мы не можем рисковать снова потерять его.