Бесценный приз - Милн Нина - Страница 13

— Что, по-твоему, я собираюсь сделать? Сбежать?

— Нет. Меня волнует, что тебя могут смутить репортеры и что Кэндис может попытаться добраться до тебя. Поэтому я хочу, чтобы кто-нибудь пошел с тобой.

— Ох. — Ее губы расплылись в широкой улыбке. — В таком случае можешь кого-нибудь отправить.

Оливия пристально изучала свое отражение в зеркале. То, как она выглядит, совершенно не имеет значения. Потому что ей точно не хотелось снова увидеть тот горячий, плотоядный взгляд, который буквально плавил ее внутренности и зажигал огонь у нее в животе.

У ее волнения была другая причина, она испытывала ужас при мысли о том, что это восхитительное, сияющее платье Адам оплатил из своего кармана.

Но у нее не оставалось выбора, когда она стояла у кассы эксклюзивного лондонского бутика, в котором всегда мечтала побывать, и Джонни, ее сопровождающий, протянул кассиру кредитную карту сети отелей «Мастерсон».

Оливия пыталась протестовать. Но все ее возражения не достигали ушей телохранителя, словно тот был глух. Джонни был неумолим: Адам дал прямые указания, а неповиновение могло стоить Джонни потери работы.

Так что Оливии пришлось сдаться, успокаивая свою совесть тем, что постарается отдать Адаму деньги при первой же возможности.

Последний штрих — блестящая розовая помада на губах, — и она готова. И все это время она не могла отделаться от мысли о том, какое лицо будет у Адама, когда он увидит ее. Глупо. Глупо. Глупо.

Она выбрала это платье только потому, что оно ей подошло, — и все. Из зеркала на нее смотрела прекрасная девушка, которой гордился бы любой бизнесмен. Копия матери, которую выбирали за ее красоту. Адам сам признал это, и все прояснилось окончательно. Только у красотки могли быть шансы. И она подошла.

Платье было воплощением элегантности и шика. Простой прямой покрой подчеркивал стройность фигуры, подол платья едва касался пола, чуть приоткрывая покрытые алым лаком ногти на пальчиках ног. Кружевной верх подчеркивал красоту ее шеи, а короткие рукава — изящность слегка смуглых рук. Волосы она зачесала назад, лоб прикрывала аккуратная челка. Умело нанесенный макияж придавал ее лицу отдохнувший вид.

Она выглядела великолепно, платье стоило целое состояние.

И все же ей хотелось получить его одобрение, увидеть, как его карие глаза при виде ее потемнеют. Оливия плотно сжала кулаки, так, что ногти впились в ладони. По слишком многим причинам это желание было в корне неправильным, и все эти причины вызывали у нее панику.

Стук в дверь заставил ее сердце забиться сильнее.

— Я иду, — сказала она, подходя к двери и открывая ее.

Когда она увидела Адама, в горле у нее пересохло. Если накануне вечером он выглядел потрясающе, то это было совершенно ничто по сравнению с тем, каким он был сегодня. Простой черный костюм сидел на нем, великолепно подчеркивая мужественность его фигуры, белоснежная рубашка и серебристый галстук дополняли сногсшибательный облик, а лесной аромат его одеколона вызывал у нее головокружение.

Адам выглядел не менее потрясенным, чем она. Он поднял руки, как будто желая прикоснуться к ней, но не решился, опустил их и улыбнулся.

— Вы выглядите великолепно, мисс Эванс. Вы затмите сегодня весь подиум, и все мужчины будут мне завидовать.

Его слова подействовали на нее как ведро ледяной воды, лишь укрепив ее в мыслях о том, что она нужна Адаму для укрепления репутации, на которую бросали тень охотницы за миллиардерами.

Он нахмурился:

— Что-то случилось?

— Ничего. Я рада, что соответствую твоим ожиданиям.

— Я лишь сказал, что ты замечательно выглядишь. Что не так?

— Все так, не волнуйся. Я не опозорю тебя. Я прекрасно знаю, как мне надо себя вести.

В конце концов, в детстве у нее была возможность этому научиться. Как сиять улыбкой, как заставить мужчину думать, что он — твое божество.

— Тогда пойдем.

Адам протянул руку, и Оливия уставилась на нее.

— Оставь это для камер, — сказала она, и ей показалось, что ее слова задели его. Стараясь не обращать на это внимание, она прошла мимо него к дверям, за которыми их ждал лимузин.

В машине Оливия отодвинулась как можно дальше от Адама, который вел переговоры по телефону, отдавая распоряжения по поводу мероприятия. Было ясно, насколько важна для него была каждая деталь.

Бросив телефон на кожаное сиденье, он полез в карман и достал оттуда лист бумаги.

— Это — твоя речь? — спросила она.

— Да. — Он читал текст, шевеля губами.

Оливия прислонилась лбом к оконному стеклу и беззвучно себя бранила; на душе у нее скребли кошки. Адаму было важно это мероприятие, потому что на нем собирали деньги для общества, которое боролось с заболеванием, унесшим жизнь его матери. А она злилась на него из-за того, что ему нужна была представительская девушка.

Да уж. Она, похоже, показала себя не с самой лучшей стороны. Лимузин остановился, Адам положил бумаги на сиденье рядом с собой и вздохнул.

— Адам? Сегодняшний вечер пройдет замечательно, — сказала она. — Ты произведешь на них впечатление.

Не давая себе времени задуматься, она подвинулась к нему, платье прошелестело по гладкому кожаному сиденью. Теперь они сидели, прислонившись друг к другу. Она повернулась к нему, взяла его за подбородок и поцеловала в щеку.

— Твоя мама гордилась бы тобой, я уверена.

Не успел он ответить ей, она уже стирала с его щеки следы розовой помады, а затем скользнула обратно к дверце машины, которую уже открыл Джонни.

Оливия протянула Адаму руку.

— Пойдем? — сказала она.

Из элегантной черной машины они попали в толпу модников и модниц, наводнивших Сомерсет-Хаус, в котором проводилась Лондонская неделя мод.

Огромное количество стилей и всплески ярких цветов заставляли Оливию постоянно оборачиваться и крутить головой.

Но несмотря на это, идя по красной ковровой дорожке к огромному куполообразному шатру и улыбаясь в камеры, Оливия продолжала думать об Адаме.

Когда они вошли под крышу, у Оливии перехватило дыхание.

— Великолепно, — чуть слышно сказала она.

Холщовые стены освещали бесчисленные лампочки самых разных оттенков синего цвета, что создавало внутри магическую, почти сказочную атмосферу. С потолка свешивались гирлянды, а гостей провожали к стульям, на которых их ждали подарочные пакеты.

— Я пойду и узнаю, все ли идет как надо, — сказал Адам.

Оливия кивнула.

— Я останусь здесь. Я не хочу, чтобы у Кэндис в последний момент случилась истерика.

— Ты уверена?

— Уверена. Правда, Адам. Пожалуйста, не волнуйся за меня: — Оливия просунула руки под мягкие лацканы его пиджака и провела ладонями по его мускулистой груди. — У тебя все получится.

— Спасибо, Оливия. Я очень тебе признателен. Правда.

Какое-то мгновение она думала, что он поцелует ее. Но он лишь крепко сжал ее руки в своих, а потом отпустил. Развернувшись, он направился за кулисы.

Сердце и разум Оливии все еще были в смятении, пока она шла к своему месту, взяла в руки подарочный пакет и заглянула внутрь. Там лежала красивая пластиковая карточка, дававшая ей право на бесплатное проживание в любом из отелей сети «Мастерсон», включая расходы на питание, напитки и посещение спа-салона. Кроме того, в пакете вместе с дорогой дизайнерской туалетной водой она обнаружила маленькую бутылочку шампанского.

А в самом углу примостилась завернутая в подарочную обертку коробочка с ее именем, написанным от руки. Ведь это был его почерк? Оливия развязала голубые ленточки и достала тонкий серебряный браслет. Украдкой взглянув по сторонам, она убедилась, что ни у одной девушки вокруг такого не было.

При виде брелка, свешивавшегося с серебряной цепочки, ее грудь наполнило чувство признательности. Это был миниатюрный гардероб, точная копия логотипа ее компании.

Как ему удалось получить что-то подобное так быстро? Только сегодня утром она рассказала ему о своей фирме. Она застегнула браслет на своем запястье. В это время свет переключили, чтобы осветить трибуну в начале подиума. Когда Адам и хозяйка показа Фенелла Джовински, в прошлом — знаменитая модель, вышли из тени на свет прожекторов, разговоры постепенно стихли.