Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ) - Подольская Софья - Страница 53

Обри дал отмашку. В зале воцарился полумрак, зазвучала арфа и на сцене появилась Кейлин. Спектакль начался. Женщины с замиранием сердец следили за историей влюбленных, отдавая должное обаянию героя и красоте костюмов. Мужчины незаметно оживлялись на сценах Мэдлин, которую Лена нарядила в первое в истории Гланнабайна умеренно декольтированное платье с подобием корсета. При появлении Весенней Девы все ахнули. Благодаря иллюзиям Рина волосы богини сияли мягким золотом, глаза светились, а в воздухе разлился аромат цветов. Романтическая встреча героев у костров Белтайна заставила пары в зале трогательно взяться за руки. Дальше все шло по сценарию. Побег, поиски, волнения, метания. Наконец, герой возложил на кудри возлюбленной волшебный венок, и вместо актеров на сцене появились чудовища. Кто-то завизжал, часть зрителей попробовала спрятаться под сиденьями, а самые впечатлительные рванули к выходу. Женщины вцепились в мужчин, и те вынуждены были, храбрясь, утешать напуганных спутниц. Отдельным счастливчикам перепали нежданные объятья. А Родрик криво усмехнулся, глядя на героя, совершенно бестолково размахивающего мечом. Наконец, враг пал, из-за кулис вышла героиня в сказочной красоты платье и зазвучал финальный дуэт. Когда свет на сцене погас, зал взорвался аплодисментами.

Зрители хлопали, свистели, топали, что-то кричали. Актеры вытащили на поклон громко шмыгающего Обри и широко улыбающегося Талли. Даже подняли из зала упиравшуюся Сольвейг. Успеха хватило всем. Поклонившись трижды оглохшие от оваций, потрясенные и счастливые виновники триумфа скрылись за кулисами. Народ медленно потянулся к выходу.

— Держи, друг Обри, — бард подал режиссеру стакан.

— Ну наконец-то! Вы меня совсем извели этим вашим отваром!

Обри сделал изрядный глоток. Густые брови поползли вверх, поближе к косматой шевелюре.

— Вот те на! Саварское! Да еще урожай приличный. Лена небось?

— Угадал.

— Сокровище, а не девка! Ну, за успех, друг Талли.

— За успех, друг Обри. И за автора.

— Пусть ей, родимой, пишется хорошо.

Вино бархатисто-медовой волной прошло по горлу, оставляя послевкусие солнца и роз. Режиссер довольно крякнул и, забрав бутылку, глотнул прямо из горла.

— И вот не надо на меня так смотреть, эстетствующая твоя душа. У меня, может, такого вечера лет пять не было. Эх, хорошо! Видел как Ангуса перекосило?

— Может, у него опять разлитие желчи? — пожал плечами бард.

— Ой, скажешь тоже! Завидки его берут. Ведь ни тебя, ни Лену брать не хотел, треска сушеная.

— Не хотел, — Талли задумчиво посмотрел в пустой стакан.

— Вот и дурак!

Обри плеснул другу и вновь мощно приложился к бутылке.

— Мы к Дугалу потом, — вытер губы. — Заглянешь?

— Не знаю. Мне нужно отвезти Сольвейг и дождаться Лену с магистром.

— Вот все и приходите. Чует моя душа, до ночи гулять будем.

— Вы не загуляйте там, — проворчал Талли. — Завтра спектакль.

— Ты за кого меня держишь?! Не боись, будут скакать, что матушкины козочки и голосить не хуже тезки твоего пернатого. А расслабиться ребятам надо, заслужили.

— Заслужили, — усмехнулся бард. — Знаешь, друг Обри, ты отличный режиссер.

— Ты еще целоваться полезь! Материал хороший. Такой материал любой поставит.

— А вот тут ты неправ. Ну, не хочешь от меня комплименты, завтра от Лены получишь.

Талли поднялся, увидев появившуюся в коридоре Сольвейг.

— Вы готовы?

— Да, мастер. Мастер Обри, с костюмами все хорошо, я проверила.

— Спасибо, пчелка, — расплылся в широкой улыбке. — Мы за пальчики твои волшебные тоже выпьем. Ну, иди, отдыхай. Умаялась, небось.

— Я не устала, мастер, — замахала руками. — Сегодня такой вечер чудесный. Даже не думала, что так бывает. Жаль только Лены и магистра Ринвальда нет.

— Золотое твое сердечко, — Обри с умилением посмотрел на девушку.

— Идемте, Сольвейг. Наши почтенные маги уже заждались.

Талли увел ее в опустевший зал, передал архмастеру Гелену и отправился искать экипаж, чтобы доставить всю компанию по домам.

Переступив порог, Лена первым делом сбросила туфли. Конечно, завтра от мозолей и усталости не останется и следа, но сейчас приятно холодящие доски пола и знакомые запахи дарили долгожданное облегчение. Сумасшедший день наконец-то закончился. Избавиться от платья, расплести волосы и можно выдохнуть. Правда, к этому действу пришлось привлечь Сольвейг, которая, хвала Матери, уже вернулась. И пока Лена слушала восторженный рассказ подруги о премьере, Талли вытягивал из магистра подробности вечера во дворце. Их оказалось немного. О беседе с Брианом, решено было не говорить, а о встрече с его величеством Рин попросту не узнал, как и о небольшой сцене с кровопусканием. И о столкновении с Фергюсом. Зато из забавного эпизода с молодым Оуэном секрета никто не делал. Лена, махнув рукой, дала добро говорить как есть, что в понимании Рина означало дословный пересказ.

— Неужели сомнительная компания и скверный характер?

Огорошил Талли вошедших на кухню девушек.

— Ну не рассказывать же, что я храплю, — Лена развела руками, с удовольствием отметив, как брови барда взлетели под челку.

— Ты не храпишь, — педантично возразил Рин.

— Тем более. Ладно, признаюсь, переборщила. Рин и Сольвейг в категорию сомнительных не попадают. А в остальном — чистейшая правда. Хотя я б соврала и про фоморов в предках, если б была уверена, что это его остудит. Увы, парень оказался упрямее стада баранов.

— Мои глубочайшие соболезнования, — трагически вздохнул Талли.

— Вот спасибо! — ехидно улыбнулась Лена. — А чего это стол пустой? У нас целых два повода отпраздновать! Кто голоден, поднимите руки.

— Лена, извини, я не подумала…

— И хорошо, — заявила категорично. — Сейчас вместе все организуем. И быстрее, и веселее, и справедливее. Талли, как мастер Ангус принял наш балаган?

Когда бард закончил живописать реакцию коллег по цеху, легкий ужин был готов, а стаканы наполнены. Лена обвела взглядом собравшихся:

— За нашу первую удачную постановку.

— Даст Великая не последнюю, — усмехнулся Талли.

— И за всех, кто нам помогал, — уверенно кивнула Сольвейг.

Рин же просто широко улыбнулся и спросил, когда все выпили:

— А второй повод какой?

— Мы с Сольвейг открываем мастерскую. Скоро королевская свадьба. Леди Шервин ждет нас послезавтра, чтобы обсудить платья для нее и дочерей.

— Послезавтра? — охнула мастерица.

— Так, без паники. Твоя задача — фасоны и пошив. Ну и помощников подобрать. Помещение, ткани и остальное беру на себя. Мы же все просчитали, нужно только сделать. Я тебе опишу наряды, которые видела сегодня, но, поверь, им до твоего платья далеко.

— А Обри так надеялся от тебя новую пьесу побыстрее получить, — увлеченно жуя, заметил бард.

— Получит. Рин, назови самую популярную циндарийскую историю о любви.

— Юстиниан и Феодора, — не задумываясь, ответил магистр.

— В университетской библиотеке есть?

— Да, я сделаю для тебя копию.

— Лена, а костюмы?

— Сольвейг, ну ты же видела их утром. Намотал, подколол и готово. А с тканями, думаю, проблем не возникнет.

— Я не умею играть на циндарийских духовых, — развел руками Талли. — А только арфа не подойдет. Лена прищурилась. Побарабанила пальцами по столу. А что если…

— В Гланнабайне найдется десяток другой прилично поющих мужчин и женщин?

— Думаю, да.

— Отлично. Собери их вместе и пусть поют. Без музыки, только голоса. Можно разделить на партии и чередовать. Возьмем что-нибудь циндарийское народное. Я попробую даже вписать песни в историю, правда, для этого нужно все тексты видеть. Что скажешь?

— Интересно, — в глазах барда блеснул азарт. — Я займусь.

— Рин, ты, случайно, не был в Циндарии?

— Нет, но я читал.

— Великолепно! Тогда с тебя три, нет, четыре копии про Феодору, помощь с информацией и наброски для декораций. Если нам повезет, новость дойдет до королевы. А если Великая совсем расщедрится, в главной ложе вновь будут зрители. Хотя бы на один вечер.