Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ) - Подольская Софья - Страница 44

— Очень!

— Простите.

— Нет, нет. Не извиняйтесь. Мне мастер Талли все рассказал. Как вы их. Это был очень смелый поступок!

— Ну что, вы, Сольвейг, — Рин смущенно пробежал пальцами по волосам, — там же ничего особенного. Самое простое заклинание сна.

— Не скромничайте, магистр Ринвальд. Вы спасли беан Шинейд и девушек. Вы — настоящий герой!

В голосе Сольвейг звенела абсолютная уверенность, ее чистый лазоревый взгляд сиял. И Рин почувствовал, что готов совершить еще какой-нибудь подвиг. Да хоть сто! Лишь бы она снова посмотрела так.

— Мне особенно приятно слышать это от вас.

Помедлил, а потом, набравшись смелости, сказал:

— Сольвейг, я давно хочу попросить вас об одолжении.

— Я… слушаю.

— Вы не могли бы называть меня по имени?

Она изумленно моргнула и задумалась. Рин шагал молча, и, чтоб унять волнение, дышал, как научила Лена, и читал про себя самую скучную работу по теории магических полей

— Мне кажется, этого не стоит делать при посторонних, — наконец-то заговорила девушка

— Конечно, конечно! А когда посторонних нет?

Он смотрел с такой надеждой и Сольвейг не устояла.

— Когда посторонних нет, могла бы. Ринвальд.

Произнесла медленно, словно пробуя имя на вкус.

— А может просто Рин?

— Хорошо, Рин.

Сказала это очень тихо и тут же залилась очаровательным румянцем. Никогда еще улочки Гланнабайна не казались магистру таким удивительно, невыразимо, потрясающе прекрасными.

Зайдя в дом Сольвейг первым делом постучала к подруге. Услышала в ответ, что все в порядке, и просьбу накормить магистра. Ужинали вдвоем. Обсуждали события дня, делились переживаниями. И каждый раз, когда она называла его по имени, сердце Рина замирало от счастья. В этом, как в блеске ее чудесных глаз, прелестном румянце, и звуках мелодичного голоса, Рину виделось обещание. Возможность того, в чем его заверяла Лена. Прося только об одном: дать Сольвейг время. После ужина, несмотря на горячие протесты, помог убрать со стола, перемыть и вытереть посуду. Поблагодарил за вечер и перед уходом заглянул к сестре.

— Как ты?

— Завтра буду в норме. А чего это ты светишься ярче своего чудо-шарика? Иди-ка сюда и рассказывай.

— Тебе нужно отдохнуть…

— Хорошие новости нужнее, — попыталась подняться с кровати.

— Нет, не вставай!

Рин присел на одеяло и поделился своей заслуженной радостью. Лена жадно вбирала его восторг, счастье, предвкушение, использовала эти чистые светлые эмоции, как волшебный бальзам.

— Я так рада за тебя, братец, — погладила по руке, — ты сегодня действительно герой.

Он смущенно улыбнулся. Посмотрел с надеждой.

— Думаешь, все получится?

— Слушай, я Весенней Деве, между прочим, целую пьесу посвятила. Официально. В храме. Надеюсь, богиня уважит мою скромную просьбу.

— Ты просила за меня?

— За вас обоих, — широко улыбнулась.

— Спасибо!

— Не за что, братец. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я… тебя тоже люблю!

Выпалил на выдохе. И с удивлением смотрел, как глаза Лены наполняются слезами, а лицо озаряет самая счастливая из всех сохраненных в его идеальной памяти улыбок.

— Спасибо, радость ты моя гениальная! Дай я тебя обниму.

Притянула к себе, взлохматила волосы, прижалась щекой к щеке.

— Ты сегодня трижды герой, Рин! И я тобой невероятно горжусь. Зайдешь к Гелену?

— Разумеется, прямо сейчас. Завтра с утра я во дворец. Если что-то срочное, обращайся к учителю.

— Конечно, братец.

— И будьте осторожны.

— Обязательно.

— Хорошо бы, конечно, вообще никуда не ходить.

— Рин, мне кажется, одного параноика в семье более чем достаточно, — засмеялась. — Давай эту роль оставим за мной? А ты лучше работай — пользы для мира больше.

— Я просто волнуюсь.

— Архмастер, между прочим тоже, причем с утра. А в его возрасте это вредно.

Лена с улыбкой наблюдала, как магистр смутился, быстро засобирался и стремительно покинул комнату.

Глава 25

Услышав стук в дверь сидевшая на кухне Лена поперхнулась от неожиданности, закашлялась и замерла, собирая мысли, секунду назад дрейфовавшие на волнах памяти. Так поздно обычно заходил только один человек, и сейчас его не должно быть в Гланнабайне. Если, конечно, не случилось чего. Черт! Стоило расслабиться, как нате, получите и распишитесь. Приличная доза фирменной полынной настойки Дугала давала о себе знать. В таком состоянии самое оно плакаться на судьбу-злодейку или орать похабные песни, но никак не вести серьезные разговоры со сложными собеседниками. Лена раздраженно выругалась и пошла открывать. Придется чистосердечно сознаться и попросить зайти попозже.

— Кто?

— Лена, это я.

Уткнулась лбом в дверь и беззвучно застонала. Ей богу, лучше бы это оказался Бриан. Сегодня с ним было бы проще. А, в бездну все! Сделала глубокий вдох и, пока не прошел хмельной задор, открыла. С шумом втянула прохладный воздух, пытаясь прочистить голову. Ага, размечталась. Интересно, как быстро Искра поможет переработать алкоголь…

— С тобой все в порядке? — спросил Талли, делая шаг в коридор.

— Да.

Закрыла за бардом дверь и чертовски аккуратно ступая пошла на кухню. Сейчас разговаривать стоя для нее было так же просто, как сделать сальто-мортале. С беспощадным реализмом оценила состояние своего организма. Вдрабадан. Дугал делал чертовски хороший продукт.

— Уверена?

— Да. Я просто пьяная в дымину. И если ты пришел высказать всё, что обо мне думаешь, прошу отложить до завтра. Сегодня слушатель не в состоянии.

Говорить приходилось медленно, ювелирно подбирая слова и тщательно продумывая фразу. И ведь хотела всего лишь тихо спокойно наклюкаться и лечь спать. Вот гадство! Ничего, не такое переживали. Главное не сболтнуть лишнего и не швырнуть в нежданного гостя тарелкой или бутылкой. На радостях.

Лена медленно опустилась на стул, подперла голову и подняла на барда рассеянный взгляд.

— Знала б, что придешь, встретила бы трезвой. Но, не судьба. Извини, в общем.

Попыталась улыбнуться. Почесала кончик носа и потянулась за стаканом, который перехватил Талли. Он уже отошел от первого потрясения и настороженно рассматривал сидевшую перед ним женщину: щеки подернуты лихорадочным румянцем, глаза блестят, веки припухли. Алкоголь и слезы. Знакомый тандем.

— Эй! — Лена протянула руку. — Это мой. Нечестно. Отдай!

— Тебе никто не рассказывал, что пить в одиночку — плохо?

Поднес стакан, потянул носом и, сдержав готовое вырваться ругательство, спросил:

— Откуда?

— Сгоняла к Дугалу, пока Рин ходил за Сольвейг, — нарочито беззаботно пожала плечами.

— Лена!

— Да не кричи ты, — поморщилась. — Сольвейг разбудишь. Да, глупость сделала, знаю. Но все обошлось. Вот сам посуди, не Рина же просить. А мне нужно было выпить. Без нравоучений, пояснений, лекций и прочего, прочего. Просто выпить.

— Зачем?

Прикрыла веки, а когда подняла, из глаз ее смотрели боль, одиночество и усталость. Талли хорошо знал это выражение. Доводилось видеть его в зеркале.

— Затем, — моргнула, прогоняя наваждение, и хлопнула ладонью по столу. — Ох, ну что ты в самом деле! Отдай. Мне еще буквально пару глотков до кондиции.

— Ты не будешь пить одна.

Бард серьезно посмотрел на Лену. Она удивленно подняла брови, потерла переносицу и указала рукой на пустой стул.

— Тогда составь мне компанию.

Во взгляде злость и вызов. Лена тряхнула волосами, криво усмехнулась, протянула:

— И-и-и?

Талли выругался. Достал второй стакан и щедро плеснул себе из стоявшей на столе бутылки. Она улыбнулась. Тягуче, торжествующе, обнажив ровные зубы. Глянула так, что у Талли пересохло во рту. Протянула руку и забрала свой стакан.

— За что пьем? — прищурившись спросил незнакомку, которая сидела перед ним.

— За память. И тех, кто навсегда в ней останется, — выдавила хрипло, сделала щедрый глоток и резко выдохнула. — Крепкая, зараза!