Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ) - Подольская Софья - Страница 4

— Тебе очень идет, — похвалила, водружая на стол букет, — я понимаю, что тебе непривычно. Думаю, в платьях, которые носят у вас женщины, я бы тоже чувствовала себя странно.

Похоже, Рин попытался меня представить в таком платье. Закатил глаза, сосредоточенно поджал губы, а потом начал смеяться. Смеялся он долго, от души. Я внимательно следила, чтобы не упустить момент, когда смех перейдет в истерику, но, похоже, высшие силы решили быть ко мне благосклонны. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, Рин с предвкушением в голосе сказал.

— Ты обещала показать мне машину, которая отвечает на любые вопросы, — и немного помедлив добавил, — и рассказать про Мерлина.

— Давай я покажу тебе машину, а про Мерлина ты у нее сам спросишь.

Вытерев руки, пошла включать ноутбук.

У парня оказалась феноменальная память. Он запоминал все с первого раза, объяснения, которые я старалась адаптировать под магические реалии, схватывал на лету и спустя какое-то время он уже вовсю ковырялся в Википедии. Эксперимента ради, создала новую учетную запись в Скайпе, запустила приложение на планшете и показала Рину, "магию" нашего мира. Он пришел в восторг и от Скайпа, и от планшета, и от идеи, что в этой маленькой коробочке можно хранить тысячи книг. Он засыпал меня вопросами о том, как это все работает, на что я отправила его задавать вопросы поисковику, а сама наконец-то позволила себе расслабиться, уткнувшись в книгу. Периодически меня отрывали охами, ахами и просьбами объяснить что значит это слово, но в принципе вечер завершился куда спокойнее, чем начался. В полночь я выгнала зевающего Рина из-за компьютера и, обняв Клеопатру, которая решила на это раз составить компанию мне, погрузилась в сон.

Следующие несколько дней порадовали приятной предсказуемостью и отсутствием серьезных потрясений. Утром мы завтракали, потом я уходила на работу, а Рин усаживался за ноут. Получив в свое распоряжение Скайп, вопросы он задавал даже в разгар рабочего дня, а за ужином рассказывал, о своих успехах. Получив, обязательную похвалу, вновь зарывался в Интернет, периодически покрывая листы бумаги странными закорючками. Он перестал дергаться и стал похож на подросшего щенка сеттера, увлеченно гоняющегося за добычей. Несколько раз пытался сотворить заклинание, используя батарейки, аккумуляторы и даже розетку, но результата не было. Бедняжка так расстроился, что я, пожалев, выдала ему несколько капель крови для опытов. Клеопатра с восторгом ловила разноцветных бабочек, заполнивших комнату и сильно расстроилась, когда те внезапно пропали. Выразив свое возмущение гневным "мяв", она под наш негромкий смех гордо удалилась в спальню. А Рин попросил отвезти его в лес и мужественно терпел, пока я снимала мерки.

За эти дни я заметила, что тактильных контактов мой новый родственник старательно избегал и охотно прикасался только к Клеопатре. Ел за троих, спал без задних ног, демонстрировал здоровую любознательность, живой ум и неплохой в общем-то характер. Успокоившись и обжившись, он даже принялся помогать мне по хозяйству, чем покорил окончательно. Похоже, он действительно принял меня, как старшую сестру. Рин охотно рассказывал о своем мире, но, к сожалению, мир за пределами университета интересовал его мало. Он вырос в деревне, откуда его увез магистр Гелен, разглядев в нескладном мальчишке талант мага. Отца своего он не помнил, мать обожал и, очень переживал, как она там. У него были старшие браться и сестры, о которых он почти не вспоминал. Видать отношения с ними не сложились, впрочем, судя по рассказам, отношения у него не складывались и с другими студентами. Нет, он не жаловался, просто в рассказах об университете отсутствовали упоминания о том, что у нас принято называть студенческой жизнью. В своем мире Рин учился, помогал магистру Гелену, следил за порядком в кабинете и лаборатории учителя, на каникулах навещал мать, и вот, собственно все. Кстати, учились в университете только юноши, а преподавательский состав состоял исключительно из мужчин. Так что его стеснительность и наивность в некоторых вопросах, несвойственная современным молодым людям, была вполне объяснима. Пришлось отказаться на время от фривольных маечек на бретельках и перейти на более строгую форму домашней одежды. Хорошо хоть футболки не повергали его в смущение. Но с учетом того, что за окном был май месяц, выход в свет обещал стать интересным.

В субботу, погрузив в рюкзак планшет, пару литров воды, термос с кофе, пакет с бутербродами и полкило яблок мы отправились в лес, точнее не просто в лес. Рин вычитал о каком-то месте силы. По утверждениям местных фанатов сверхъестественного оно находилось где-то недалеко от города. Загрузив в машину мага, который в джинсах, футболке и кроссовках стал похож на обычного ботанистого первокурсника, я пристегнула его, отрегулировала положение кресла, попросила не отвлекать меня, ничего не трогать, по возможности, не шуметь и, ведомая навигатором, порулила к загадочному месту силы. Настроение было отличное. Баба Маня, неотъемлемый атрибут нашего парадного, Рина, несомненно, увидела и поздоровалась в ответ, так что визит к психиатру можно было отложить. Да и перспектива провести день на природе радовала, давно я никуда не выбиралась, а в лес так и вообще в последний раз с… Так, а вот эту дверь сейчас открывать не надо, не время, не место и уж точно не так компания. Сильные эмоции Рин чувствовал очень хорошо, так что я старалась особенно не фонить, ну разве что чем-то хорошим. Музыка позволила отвлечься и переключиться на дорогу. Периодически я бросала взгляды на Рина, который заворожено смотрел в окно, судя по периодически появлявшемуся румянцу, наряды местных барышень его впечатлили. Ничего, пусть привыкает. В жизни пригодится, а может и нет. Кто знает как там у них, магов, с женским полом. Вдруг там целибат или вообще поощряется внимание к своему полу. Так размышляя об особенностях постельной жизни волшебников я дорулила до места, откуда нам предстояло протопать пару километров пешком. Нагруженный рюкзаком, но освобожденный от обета молчания Рин, завалили меня вопросами. Память у него была идеальная, поэтому пришлось рассказывать все, что знаю об автомобилях, светофорах, трамваях и автобусах. И почему дома у нас такие высокие, и почему люди носят странные маски на лицах, и почему… Периодически сверяясь с навигатором, мы бодрым шагом углублялись в гущу леса, когда Рин внезапно замолчал и остановился. Я сделала то же самое и стала ждать. Он вытянул руки перед собой и, бормоча что-то под нос, начал медленно поворачиваться вокруг своей оси. Остановился, пошевелил пальцами, сказал еще пару фраз на своем тарабарском и внезапно бросился бежать. Скорость, с которой он скрылся за деревьями, не оставляла сомнения, мне его не догнать. Убедившись, что парень ускакал в запланированном навигатором направлении, я, помянув юное дарованье парой ласковых, последовала за ним. Судя по реакции, он что-то почувствовал.

Вот и славно, подумала я, делая глубокий вдох, приоткрывая закрома памяти и погружаясь в воспоминания. Лес, тоже теплый, весенний. Веселый треск костра и потрясающий запах жарящегося мяса. Старый плед. Облизываю пальцы, перепачканные жиром под тихий смех самого любимого человека во вселенной. Где-то должны были остаться фотографии, но за два года я так и не собралась с духом второй раз заглянуть в архив. Хватило первого, когда нужно было выбрать лучшие фото для мамы. И самое лучшее — на памятник. Нет, эту дверь я открывать не стану. Пусть сегодня будет день светлой грусти. Родной запах, челка, упавшая на глаза, сильные руки, тихое "люблю". Почувствовав, как тоска отпускает, я подняла глаза и в нескольких метрах впереди увидела Сашу. Я перестала дышать, отчаянно всматриваясь, отказываясь верить. Серая ветровка, которую мы долго выбирали, а потом обмывали в любимой кофейне. Фотоаппарат, с ним он почти никогда не расставался. Заношенные, но любимые джинсы. Я несколько раз порывалась выбросить, но Саша их непременно отстаивал. В них и похоронили. Мама хотела костюм, но я настояла. Ты ведь ненавидел костюмы, и тогда это казалось безумно важным. Я хотела, чтобы тебе было комфортно. Я так хотела, чтобы тебе было комфортно. Плачу, глядя на свое потерянное счастье, а оно, улыбкой разорвав мне сердце, поворачивается и уходит в лес. Бросаюсь следом, путаясь в траве, спотыкаясь и, кажется, несколько раз упав. Мне все равно, что это такое. Да, я знаю, что тебя больше нет, но я просто хочу еще раз посмотреть на тебя. На секунду заглянуть в самые ясные в мире глаза и сказать, как сильно я тебя люблю. Пожалуйста… Саша стоит посреди сказочной поляны, но я не вижу ни нереальной красоты деревьев, отгородивших это дивное место, ни волшебных цветов, ни бабочек, не слышу райских птиц. Весь мой мир сосредоточился на одинокой фигуре, кажущейся слишком скучной и чужой на этом празднике красок. Я медленно подхожу, пытаюсь коснуться ладонью щеки и рука проваливается. Иллюзия… Ноги не держат. Двери, за которыми хранятся все самые тяжелые и самые счастливые воспоминания, срывает с петель. Я реву, громко, надрывно, совершенно не реагируя на Рина, который наконец-то замечает меня, подбегает и опускается на колени. В глазах ужас, он явно не знает что делать. Краски поблекли, мираж рассеялся и теперь это совершенно обычная поляна. Понимание, что Саши больше нет, накатывает с новой силой. Истерика, как постаревшая прима, после долгого забвения, вновь увидевшая публику, отрывается по полной. Я не могу вдохнуть, зубы стучат, меня трясет и из горла доносится только сдавленные всхлипывания. Кружится голова. Воздуха не хватает. Хорошо, значит еще чуть-чуть и пойдет откат. Только не потерять сознание. Кажется Рин что-то говорит. Рин, цепляюсь за эту мысль, как за якорь. Ты нужна Рину, ты должна прийти в себя. Ты всегда была ответственной. Отличница. Хороший ребенок. Нельзя быть эгоистом, нужно думать о других. Чувствую, как все внутри расползается знакомое онемение. Заставляю себя дышать, медленно восстанавливая ритм. Вдох, выдох. И постепенно звон в ушах стихает, и я слышу почти срывающийся в крик голос Рина.