Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ) - Подольская Софья - Страница 19

Остается принять как данность: убрать из уравнения эту странную женщину не получится. И ведь формально не сказала "нет", только поставила это дурацкое условие. Гарантировать, что выполнит? Бриан был уверен, Лена не поверит ему на слово, не поверит даже клятве. Конечно, можно попробовать убедить. Остается только понять как. И, пожалуй, в первый раз за все время он подумал о ней, как о живом человеке, а не просто персонаже из рассказов Ринвальда, сосуде для Искры или источнике информации. Должны же быть струны, на которых можно сыграть? Бриан попытался увидеть в Лене женщину, но видел только жрицу: спокойную, проницательную и немного отстраненную. Что он знал о ней? Да, если подумать, ничего. Лена была ему неинтересна. Искра — да, а носитель — нет. Но если Бриан хочет нужного наследника, придется расположить к себе, завоевать доверие, создать и поддерживать иллюзию. Пока Лена не родит. А там все закончится. И, возможно, он даже получит удовольствие от этой игры. Бриан представил себе лицо Ринвальда, когда тот узнает и зло улыбнулся. И все же какое дурацкое условие она поставила!

Лена была благодарна Бриану, за то, что уже четыре дня он не появлялся на ее пороге. К разговору, конечно, подготовилась, выспросив интересующую информацию у Сольвейг и архмастера. Но быть готовой не значит ждать с нетерпением. Лена очень надеялась, что магистр забудет о ее существовании минимум на пару недель, а то и на месяц. Тем более в городе объявили о скорой королевской свадьбе. На рынке вовсю сплетничали, вспоминали двух предыдущих королев, гадали, какой будет нынешняя. Но главной темой был, конечно же, приближающийся Лугнасад, он же местный Праздник Урожая.

Урожай в этом году выдался, хвала Великой Матери, отменный. И жители Гланнабайна готовились закатить пир горой. В город съезжались крестьяне и торговцы, ставили палатки всевозможные гадалки, прорицатели и толкователи снов, приходили барды и сказители в надежде подзаработать как на самом празднике, так и выступая в переполненных тавернах и постоялых дворах. Проникали и всякие подозрительные элементы, дерзко пытающиеся урвать кусок с богатого стола. Их, правда, часто находили на улочках фоморского квартала не совсем живыми. Местные залетных конкурентов не очень жаловали.

Лугнасад был настоящей головной болью для городской стражи и магов, на которых ежегодно возлагали ответственность за безопасность города и горожан. Поэтому неудивительно, что, несмотря на готовность очаровывать и завоевывать, Бриан не появлялся у Лены. Он просто был очень занят. Магистр терпеть не мог таких культурно-массовых мероприятий, но работу свою привык выполнять хорошо.

Лена долго уговаривала Сольвейг пойти. Не хотела оставлять подругу на целый день в одиночестве, а ей кровь из носу нужно было послушать выступления бардов и сказителей, которые должны были состязаться все три фестивальных дня. Не по тавернам же их отлавливать в конце-концов. К счастью, после того как Лена пообещала: она с Рином не оставят девушку одну ни на минуту, Сольвейг согласилась. Разумеется, Рин вызвался их сопровождать. Лене удалось вытащить даже архмастера Гелена.

И сейчас веселая четверка направлялась на площадь, украшенную по случаю праздника флагами, цветами, колосьями и фонариками. На улицах было людно, шумно и очень весело. Горожане в лучших одеждах здоровались, раскланивались, поздравляли друг друга с урожаем. Лоточники торговали едой, сладостями и напитками. Мастера нахваливали свои товары. Чего тут только не было: одежда, украшения, утварь, оружие и еще куча всякой всячины, от которой у Лены разбегались глаза. За стенами города шумела животноводческая ярмарка, где покупали и продавали коров, быков, свиней, коз, птицу, лошадей и, наверное, еще кого-то. Но туда Лена не собиралась. Нужды не было, да и запах.

Она крепко держала Сольвейг под руку, перешучивалась с архмастером, подкалывала Рина, подмечала в толпе интересные типажи, уплетала пирожки и сладости. Наконец-то заслуженный выходной! И Лена, окруженная самыми близкими людьми, могла просто погрузиться в яркий и шумный водоворот жизни. Впитывать ее каждой клеточкой, пить, как игристое вино и хмелеть от веселья. А впереди еще вечер, и музыка, и танцы. Танцевать, конечно не умела. Но ведь можно просто любоваться парами, отбивая башмачками задорный ритм и хлопая в ладоши.

Подруги направились к рядам с тканями, а Рин с архмастером — в университет. Суматоха утомила Гелена и он хотел уйти, оставив молодежь развлекаться, но Лена настояла на провожатом. На Лене и Сольвейг были амулеты, и отыскать неразлучную парочку не составляло труда даже в такой толпе.

— Держите ее! Эта девка — воровка!

Визгливый голос хлестнул наотмашь, и Лена увидела, как побледнела и сжалась Сольвейг. Не отпуская ее руки, Лена развернулась и увидела двух стоящих неподалеку женщин, явно приходящихся друг другу родней. Кричала младшая, указывала пальцем в их сторону. Толпа, привлеченная назревающей драмой, брала обе пары в аккуратное кольцо.

— Воровка!

Девушка приближалась. Женщина следовала за ней. Богатая одежда, сложные прически, надменные выражения холеных лиц. Сильные мира сего.

— Вы ошибаетесь, нибеан, — Лена заслонила дрожащую Сольвейг.

— Да как смеешь ты обвинять леди во лжи!

— Я не сказала, что вы лжете, леди. Я сказала, вы ошибаетесь.

Перед ней была девчонка. Наглая, взбалмошная, истеричная девчонка, уверенная в своей безнаказанности и исключительности. И она только что испортила Лене очень хороший день.

— Вы что, не слышите? Я сказала схватить ее! И эту тоже!

Толпа с интересом наблюдала за сценой. Ладно. Будет вам цирк. Лена выпрямилась и посмотрела юной леди в глаза.

— Я призываю в свидетели Великую Матерь и ее именем клянусь, эта девушка невиновна. Готова повторить это перед ликом Великой, опустив руки в священную чашу.

По рядам прокатился вздох и затем судорожный гул.

— Готовы ли вы, леди, — продолжала Лена, не сводя глаз со скандалистки, — повторить ваши обвинения в храме Великой Матери, поклявшись ее именем и опустив ваши прекрасные руки в священную чашу?

— Да кто ты такая, чтоб требовать от меня этого?!

— Я, как и вы, леди, дитя Великой. Все мы равны перед ликом Матери, и каждый из нас вправе искать ее защиты и правосудия.

Лена услышала за спиной одобрительный гул.

— Так вы готовы леди? Или все же возьмете свои слова обратно?

— Ты, девка, будешь указывать леди?! Да ты знаешь что тебе за это будет?! Да мой отец тебя…

Что с Леной должен был сделать этот, суда по отпрыску, весьма недосточтимый лорд, она так и не узнала, потому что очень знакомый голос спросил:

— Что здесь происходит, леди Элинор?

— Здравствуй, жопа, Новый Год! — вспомнила Лена цитату из одной хорошей книжки. Но про себя, конечно, исключительно про себя.

— Лорд МакНуад! — девица торжествующе глянула на соперницу и вцепилась в руку внезапно возникшего на авансцене Бриана. — Эта девка меня оскорбила! Я прошу наказать ее! И вот эту. Она — воровка!

— Значит леди все же готова пройти в храм и повторить обвинение перед ликом Великой, поклявшись ее именем и опустив руки в священную чашу?

Лена могла быть очень методичной, очень настойчивой и повторять одно и тоже десять раз. Закон был на ее стороне. А вот вмешательство Бриана совсем не радовало. К тому же он сделал вид, что не знает Лену.

— А вы готовы так подтвердить невиновность подруги?

— Разумеется, лорд, я первой принесла клятву и готова подтвердить ее.

Бриан оценил обстановку. Толпа явно была не на стороне этой дурехи Элинор. Хватит ли у Лены духу довести начатую игру до конца и действительно опустить руки в храмовую чашу, где горел священный огонь? Она держалась ровно, высоко подняв голову, только суженые глаза и глубокое, медленное дыхание выдавали сдерживаемую ярость. У этой точно хватит. Знает ведь, даже если Великая не даст защиты от огня, Искра быстро излечит ожоги, что будет расценено, как признак божественного подтверждения правоты Лены.