Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ) - Подольская Софья - Страница 17

— С тобой все в порядке, Рин? — Лена была очень серьезна.

— Я, я не знаю. У меня какое-то очень странное чувство. Не знаю, не могу объяснить.

— Давай так, загляни к Гелену и поговори с ним. А завтра я зайду к тебе после окончания занятий. Договорились?

— Хорошо.

— И спасибо за помощь. Ну, иди.

Сольвейг возилась с посудой, погруженная в свои мысли. Девушка явно была спокойна, и Лена позволила себе передохнуть.

— Ты мне что-то хотела показать? — спросила она, когда была вытерта последняя тарелка.

— Да! Пойдем.

Сметанное на живую нитку платье лежало на кровати. Однотонное из самого дешевого материала оно уже было прекрасно. Богиня второй раз за день улыбнулась Лене. Шить Сольвейг действительно умела. И Лена улыбаясь рассказала ей о плане по завоеванию модного мира столицы. Девушка слушала очень внимательно, моментально вникая в детали и делая толковые замечания. Золотые руки, цепкий ум, хорошее знание вкусов местных дам — лучшего компаньона Лена и желать не могла.

— Ну что, партнеры? — Лена протянула руку.

— Партнеры!

Сольвейг хлопнула ей по ладони и в первый раз за все время действительно улыбнулась.

— Отлично, значит ты пиши все, что нам нужно для этого самого шедевра и открытия мастерской. Попробуем просчитать затраты хотя бы на полгода. А я пока займусь тем, что сделает нас популярными.

Первой пьесой, которую она адаптирует будет Золушка. И все костюмы они сделают вдвоем с Сольвейг. И там обязательно будет свадьба. И платье. Еще бы барда найти, чтобы уж совсем в духе Диснея… Позже, когда они сидели над бумагам, Лена сделала попытку вытащить Сольвейг из дома.

— Пойдешь со мной завтра в храм?

— Пойду. Нужно попросить благословение Матери. И поблагодарить ее за то, что она послала мне тебя, Лена.

— Мне кажется, это начало прекрасной дружбы.

Она всегда мечтала процитировать "Касабланку", да все случай не представлялся. Девушки улыбнулись друг другу и каждая погрузилась в свои записи.

Глава 8

Малый королевский совет сегодня собрался по поводу важному и приятному для всех, кроме самого монарха. Срок положенного традициями траура истек, и королю должно было вновь сочетаться священными узами. Жениться Белгор не хотел. Он уже дважды был женат и обеспечил династию должным числом наследников. Но кесарь Циндарии наотрез отказался подписывать любые договора, кроме брачного. Хорошо хоть цесаревна была красива. Если, конечно, портрет не врал.

Собственно заседание совета было чисто номинальным. Его величество огласил о своем желании привезти в Гланнабайн новую королеву. Дворяне похвалили короля за мудрый выбор. Осанну пели почти два часа — каждый желал засветиться перед начальством. Бриан, дважды обязанный присутствовать на этом бессмысленном празднике подхалимажа — как придворный маг и как лорд МакНуад — тихо зверел.

В последнее время он много работал и плохо спал. Дни превратились в бесконечный цикл, разорвать который Бриан был не в силах. Стоило ему сделать попытку остановиться и попытаться посмотреть в будущее дальше, чем на день, как в голове вспыхивал вопрос: "А что дальше?". И ответа у магистра не было. Пустота периодически подавала голос, осыпая Бриана упреками, но никаких конструктивных идей не предлагала. Она вообще ничего не предлагала и, пожалуй, в первый раз в жизни это по-настоящему злило Бриана.

Наконец король произнес заключительное слово, поблагодарив своих лордов за мудрые советы, и заседание закончилось. Магистр попытался быстро выскользнуть из зала, но в дверях был атакован бочкообразным лордом Дрисколлом, который спешил поделиться впечатлениями от прошедшего собрания. Пришлось слушать и вежливо улыбаться, представляя, как он превращает навязчивого придворного в червя или крысу. Толстую, мерзкую, с длинным голым хвостом.

— А вы когда порадуете нас хорошими новостями, лорд МакНуад?

— О каких новостях вы говорите, лорд Дрисколл?

— Послушайте, Бриан, я был близким другом вашего отца и считаю, что имею право дать вам совет. Все мы знаем, как вы преданы короне и как много трудитесь на благо королевства. Но вы не только магистр и придворный маг, Бриан, вы — лорд МакНуад и у вас есть долг перед домом и предками.

Если бы они стояли не в зале, еще заполненном людьми, а где-нибудь в тихом уединенном месте, то молодой Фергюс прямо сейчас стал бы новым лордом Дрисколлом. Но место было неподходящее, и Бриан сдержался, одарив старого лорда убийственной улыбка. Увы, Дрисколл был глуп и настойчив — прескверное сочетание для собеседника.

— Вам нужен наследник, тот, кто после вашей смерти повесит портрет в родовом замке. Тот, кто продолжит ваше дело и дело вашего отца. Тот кто…

— Я услышал вас, лорд Дрисколл, — голос магистра прозвучал на удивление спокойно, — и подумаю над вашим словами.

— Тогда, может, согласитесь прийти на ужин? Моя Элинор…

— Благодарю за приглашение, лорд Дрисколл, но сейчас мне надлежит заняться подготовкой к Лугнасаду и приезду невесты. Передайте вашей дочери, что я почту за честь танцевать с ней на праздновании обручения.

— Вы совершенно правы! Долг перед короной превыше всего. Элинор конечно…

Но лорд МакНуад уже покинул комнату. Ему нужно было срочно попасть в лабораторию и проверить один образец. Похоже, у него появился ответ на злополучный вопрос.

Трудовые будни в Гланнабайне неуловимо напоминали Лене ее прежнюю жизнь. Только без кофе, по которому она жутко скучала. А так все то же: планирование, летучки, встречи, много работы и приближающиеся дедлайны. У нее на руках оказались три проекта. Во-первых, Золушка. Черновой вариант сюжета и персонажи были одобрены Сольвейг. Правда некоторые кустовые рояли пришлось адаптировать под местную специфику, превратив в изящные арфы. И сейчас Лена занималась собственно написанием текста, тестируя каждую сцену на подруге, правя и переписывая. Во-вторых, получение Сольвейг звания мастера. А для этого был необходим исключительный шедевр. Этап эскиза девушки успешно прошли, и сейчас Сольвейг работала над прототипом, после которого предстояло пошить уже финальное изделие. И в-третьих, мастерская, точнее модный дом. Здесь все было на стадии оценки затрат и рисков, и девушки работали вместе, покрывая листы бумаги списками товаров, статей расходов и столбиками цифр.

Погруженная в интересное дело и воодушевленная открывшимися перспектива Сольвейг скоро перестала походить на бледную тень. Лена с удовольствием наблюдала, как из кокона прошлой травмы появляется умная, активная и целеустремленная девушка. Иногда у нее случались тяжелые минуты, и тогда Лена давала подруге возможность погрустить и выплакаться, а сама молча сидела рядом, обеспечивая моральную поддержку. Правда на улицу Сольвейг выходила неохотно, разве что в храм и изредка на рынок, и только вместе с Леной. И в присутствии мужчин замолкала и замыкалась.

Сольвейг молча стояла рядом, пока Лена торговалась с мясником или торговцем рыбой, держала корзинку и похоже было, что мысли ее витают где-то далеко. Исключение она делала только для Рина. Его подруга, к большой радости Лены, сочла безопасным и относилась к магу с исключительным почтением, называла не иначе как магистр Ринвальд. Главную роль в этом, пожалуй, сыграло то, что Рин общался с девушкой очень аккуратно, с большим уважением. Оба они горячо любили свое дело, а умение ценить чужой труд и тяга к знаниям делали их отличными собеседниками.

Портновское дело оказалось одним из немногих, куда Рин не приспособил до этих пор свой талант изобретателя. Но скоро Сольвейг получила набор иголок и булавок, которые не тупились и не терялись, тонкий и легкий наперсток, супер ножницы, резавшие только неживую ткань и сейчас магистр трудился над проектом швейной машинки. О ней Рину по-тихому нашептала Лена. Ужинал он все чаще у них.

А по вечерам, отправив Рина в университет, а Сольвейг спать, Лена устраивала себе сеанс активной медитации, сопровождавшейся метанием острых предметов, делала записи в дневнике или просто размышляла. Ее жизнь опять изменилась, но перемены были определенно ей по вкусу.