Камень королей (СИ) - Середа Елена - Страница 289

Хотя солнце только закатилось, а храм и крепость находились в центре города, на улицах было хоть глаз выколи. Очи Бездны прятались за сизой дымкой, в пустующих зданиях светились единицы окон, не разгоняя тьму. Здесь находились самые богатые дома Кольведа, почти все обитатели которых уехали подальше от Севера. У них для этого были средства и возможности, в то время как многие горожане победнее остались на родине — кто-то не мог уехать, а кто-то доверился армии магов. Окраины Кольведа все еще горели огнями и полнились людом, так что Сони боялся представить, сколько народа тут было до приказа Невеньен отправить всех женщин и детей в безопасные места. Из-за диспропорции — Сони слышал, как офицеры употребляли это ученое слово, — охранять кольведцев было очень неудобно, но и сделать с этим хоть что-нибудь не получалось. Не взламывать же поместья купцов и лордов, чтобы пустить туда простолюдинов.

Так или иначе, крепость, заполненная солдатами, стражниками и сопутствующим людом, гудела, как осиный рой. Здесь, напротив, стояло опасное затишье. Сони невольно поежился. Когда-то мрак и безмолвие казались ему лучшими спутниками, но после Квенидира они скорее пугали. К тому же — Сони было самому удивительно себе в этом признаваться — он успел от них отвыкнуть.

Весна в этом году на Севере развернулась раньше, чем обычно, — так, по крайней мере, говорили северяне. Днем воздух дышал летом, до наступления которого оставалось совсем немного, но ночи все еще оставались пронзительно холодными. К тому же недавно прошла целая серия буйных весенних гроз, и там, где не были уложены камни мостовой, размякшая земля чавкала под сапогами. Стараясь разогнать мрачное настроение, вызванное Сехом, Сони громко зевал, нарочно шлепал ногами по лужам и думал о том, что в отсутствии Виньеса есть одно несомненное достоинство — никто не даст тебе по ушам за отсутствие манер.

Ему оставался один поворот до Лечебной улицы, когда из переулка раздались подозрительные возгласы. Он инстинктивно приглушил шаги и притих. Кто-то как будто пытался закричать, хотя ему могло и показаться. Но если нет, то кто это мог быть? Вряд ли воры, они не рисковали подбираться так близко к замку. А может, у одного из дозоров возникли «внутренние проблемы» — так командиры называли в отчетах ситуации, когда кто-то из подчиненных «оступался» на лестнице? Сони мог спокойно пройти мимо. Не его патруль — не его дело. Тем более что сейчас у него было свободное время, когда он имел право заниматься чем угодно. Однако, мгновение поколебавшись, он все же свернул туда, откуда доносились звуки.

— Какого?.. — вырвалось у него.

Картина перед ним предстала настолько неприглядная, что захотелось плеваться. Трое мужчин с нашивками добровольцев притискивали к стене полноватую женщину средних лет, зажимая ей рот. На ней было надето выделявшееся ярким пятном светлое платье, какие носили лекарки в лечебнице. Наверное, бедняжка шла домой, когда ее прихватили эти ублюдки. И ладно бы еще миловидная была, так ведь нет — насколько Сони мог судить по бледным очертаниям, она не из тех роковых красоток, которые сводят мужчин с ума взмахом ресниц. Женщин в Кольведе остались единицы — их, и бордели в том числе, по требованию королевы заблаговременно эвакуировали. В городе остались лишь те, чья помощь действительно необходима.

Гораздо больше недоумения у Сони вызывали добровольцы — если они вообще ими были. Темнота не позволяла различить их лица; по силуэтам он определил только то, что по меньшей мере один из них зеленый юнец. В замке ходили слухи, что ушлые бандиты изготовили себе такую же форму, как у тех, кто присоединился к Невеньен, и под видом стражников свободно шныряли по городу, обчищая дома. Однако чтобы заниматься разбоем прямо за Синей площадью, нужно или быть идиотом, или знать, что даже в случае поимки кара не последует. И если верно второе предположение, то преступление насильников было мерзким вдвойне.

— Это кто еще? А где Нэри? — недовольно поинтересовался юнец у своих товарищей. — У этого придурка опять, что ли, живот прихватило? Или, скотина, испугался и удрал?

Нэри, похоже, должен был стоять на страже, спроваживая нежелательных свидетелей. Что бы с ним ни случилось, Сони был рад, что прикрыть преступников оказалось некому.

— Эй, ты бы шел отсюда, — прошипел сутулый доброволец, стоявший ближе всех к Сони. — Видишь, дела у нас тут… Преступницу отловили, — щербато осклабился он.

Третий из насильников, удерживающий женщину, грязно выругался, когда она трепыхнулась. Волновался он зря — полузадушенная лекарка еле шевелилась.

— Отпустите ее, — потребовал Сони.

— А то что? — нахально спросил сутулый. — Других патрулей сейчас на Синей площади нет, а ты один. Или, чего уж там, присоединяйся к нашему развлечению, или иди куда шел, гвардеец, и помалкивай. А коли развяжешь свой язык, в замке потом встретимся — сочтемся.

Сони стиснул зубы. Один? Ну да, за его спиной не было ни надежного Тэлли, ни других ребят, ни тем более отряда, на который он привык полагаться. И в то же время нет — он был вместе с этой женщиной.

Если они будут вместе, они как-нибудь да победят. Пусть Сони и сомневался в этом.

— Отпустите ее, — повторил он.

В ладонь скользнул холодный нож. Только суньтесь…

— Ты сам напросился, дурак, — со вздохом сказал сутулый и угрожающе подступил к нему.

Юнец тоже напрягся, намереваясь пустить ход кулаки. Решая, в кого метнуть нож, Сони колебался всего миг и затем выбрал целью сутулого — более агрессивного и матерого, чем юнец. Самую серьезную проблему представлял собой третий доброволец, обладающий внушительными плечами, но, к счастью, он был увлечен тем, что старался не выпустить и не дать завопить лекарке. С ним можно было разобраться позже. А сейчас…

Сони метнул нож чуть раньше, чем на него набросился сутулый. В этот же момент в груди что-то кольнуло, и по переулку вдруг ниоткуда разлился поток сияющией магии. Если бы только им можно было воспользоваться!.. Но энергия исчезла так же внезапно, как появилась, а в следующее мгновение Сони об этом и думать забыл. Сутулый оказался ловким бойцом, и задел его бок, прежде чем Сони успел увернуться.

После этого единственные вспышки, которые он видел, были вспышками боли.

— Ашшш!

Сони зашипел, когда Шен начала смазывать очередную ранку, и тут же прикусил язык. С противоположной стороны комнаты за ним внимательно наблюдала Ниланэль, пришедшая в лечебницу за лекарствами для стражников, которые не могли сюда зайти сами. Она выглядела чудесно. Ее тугая коса свисала с плеча, щеки с холода алели, губы налились яркой краской. Волосы сегодня были уложены так, чтобы в глаза не бросалась седина. Из-за белых прядей, смутно различимых в солнечных кудрях, Сони сначала решил, что ей должно быть за тридцать, но оказалось, что Ниланэль ненамного старше него. Поседела она несколько лет назад из-за сына, утонувшего в реке, а потом горя подбавил муж, который обвинил жену в смерти ребенка и в итоге ее бросил. Но что было, то было, а сейчас, невзирая на седину, Ниланэль претендовала на звание самой красивой стражницы среди защитников Кольведа. Сони, чувствующий при ее появлениях необъяснимое волнение, предпочитал не позориться перед ней, завывая, как девчонка, из-за каких-то царапин, и старался сидеть ровно, чтобы выгодно демонстрировать обнаженный торс.

— У-уй-й! — все-таки вырвалось у него, когда сехенка выложила на ссадину добрую порцию ядреной мази. — Живодерка…

Она усмехнулась.

— Да ну? Сдается мне, это ты слабоват. Господин Залавьен хвалит меня и позволяет самой готовить микстуры для королевы. А это о многом говорит!

— Как мне жаль нашу бедную правительницу, — пробормотал Сони.

— Мне тоже жаль, — вдруг печальным голосом произнесла сехенка, явно думая не собственной коновальской помощи. — От того, что с ней сейчас происходит, ни одна припарка не поможет.

Наверное, она имела в виду ту мрачность, в которой постоянно находилась Невеньен. Сони с трудом ее узнал, когда увидел въезжающей в Кольвед на белом коне, и позже, когда встречал в коридорах замка. Королева была не той наивной девочкой, для которой он обворовывал Иньита, и не той целеустремленной девушкой, которая отдавала приказ проникнуть в Эстал и убить Гередьеса. Это был третий, абсолютно иной человек, который Сони слегка пугал. Иногда у Невеньен смотрела таким взглядом, словно она порождение Шасета, вселившийся в человеческое тело дух отчаяния. Помнится, в Остеварде Кален утверждал, что в глазах Невеньен нет смерти, однако теперь это точно было не так. Гулял слух, что виной дурного настроения королевы стала грязная история с ее любовником, но Сони не обращал внимания на сплетни. Других проблем хватало.