Камень королей (СИ) - Середа Елена - Страница 225

Он остановился и отступил к окну. Теперь надежда только на подстраховку. Если ее нет, то все равно умирать.

Из незастекленного отверстия дохнуло холодом. Не дожидаясь, пока в него метнут «дротик», Сони вскочил в проем, оттолкнулся ногами и ринулся в ночь.

— Идиот! — заорали сзади.

Он усмехнулся.

— Чтоб тебя!!! — прозвучало следом за этим.

Навстречу Сони, которого хлестали струи воздуха, раскрылось маленькое золотое поле с тянущимися вверх ростками. Они подхватили тело в полете и мягко опустили его на землю, поставив рядом с несколькими сехенами в масках и плащах, которых окружали вихри из сверкающих пылинок. Спустя мгновение маски были переодеты, плащи вывернуты, и беглецы, рассредоточившись, скрылись между окружающими холм домами. На месте, куда должен был упасть Сони, остались лишь желтые рубашка и камзол.

Мит все-таки не подвела.

Невеньен мерила шагами «кабинет» в своем шатре. Пространства хватало всего на четыре шага — от полога и до занавески, а потом столько же обратно. Но руками при этом размахивать было нельзя, иначе они грозили задеть Тьера, кесета Виша или Иньита, прислонившегося бедром к столу. Все три мужчины были мрачными. Иньит, без которого в последнее время не обходилось ни одно мало-мальски важное собрание, сложил руки на груди и хмурился, изредка теребя серьгу. Его шрам багровел — недавно между главным советником и лордом-разбойником закончилась очередная стычка Тьер постукивал по подлокотнику кресла ногтем — жест, который выводил из себя. Вдруг замерев, Невеньен подумала, что она тоже наверняка крепко всем надоела своим мельтешением, и вернулась на предназначавшееся ей место за столом.

— Ночь уже на исходе, — нервно произнесла она. — А ваши люди так и не подали сигнал.

Она не обращалась ни к кому конкретно. За успехом — или провалом Сони в Эстальском замке — следили тайные агенты и Виша, и Тьера. Они должны были зажечь огни на крепостной стене уже давно, но до сих пор на них не было и намека.

— Значит, задание еще не выполнено, — спокойно заметил Тьер.

Невеньен сдержала рвущийся наружу вопрос, не переловил ли Гередьес всех их шпионов, завершив начатую вчера работу, когда было схвачено множество сехенов. Вероятно, Вьит каким-то образом успел сообщить ему несколько имен, услышанных на совете из уст Виша, а затем нить потянулась дальше. При воспоминании о казначее у Невеньен снова потемнело в глазах от гнева. Теперь становилось ясно, почему в столице у мятежников не осталось союзников, откуда Гередьес брал деньги на дорогое арджасское вино и куча, целая куча других вещей, над которыми прежде она ломала голову. Только жалеть обо всем этом было уже поздно.

Полог шевельнулся. Невеньен встрепенулась. Кто там — не гонец ли?..

В шатер заглянул Ламан.

— Загрызи меня волки, да у вас тут воняет безысходностью, — пробормотал северянин в любимой грубоватой манере. — Иньит, а ты какого х… Экхм… — подавился он, наконец вспомнив, что в палатке присутствует и Невеньен. — Простите, моя королева. Устал.

Она простила его. Они со Стьидом не смыкали глаз, проверяя войска и организовывая бестолковых союзников с их отрядами. Еще вчера ночью возле лагеря были замечены лазутчики Таннеса, поэтому полководцы готовились к внезапному нападению. Генерал должен был сегодня подойти к столице, и его северным волкам ничто не мешало оказаться здесь раньше и совершить неожиданный рейд на мятежников.

— Короче, Иньит, хватит тут без дела торчать, — буркнул Ламан. — Идем со мной.

Лорд-разбойник тоскливо вздохнул.

— Иду. Похоже, нам по-любому с Таннесом сражаться, так что лучше провести эти часы с нашей единственной настоящей силой.

Последние слова были не слишком тонким уколом в адрес Тьера и Невеньен, которые понадеялись на сехенов и шпионов, выполнявших задание по убийству Гередьеса. Будь Иньит не таким измотанным, он бы придумал что-нибудь более изящное. Сам он верил, что свергнуть Гередьеса способна лишь армия.

Иньит оттолкнулся от стола, пошатнув подставку с перьями для письма. Невеньен машинально их придержала, расстроенно глядя ему вслед. Ей хотелось остановить его — просто ради того, чтобы он был рядом, но она так и не решилась. Неизвестно, что он может выкинуть в таком взвинченном состоянии, как сейчас. Больше всего ей было грустно из-за того, что он, похоже, потерял всякую надежду на успех секретного плана.

Полог тяжело упал обратно, скрывая Иньита и Ламана. Невеньен спрятала лицо в ладонях. Что там Иньит, который с самого начала не доверял этой затее. Она и сама уже стала думать, что ошиблась в Сони. Даже если не брать плохие версии, например его предательство, случиться могло что угодно…

— Невеньен! Иди сюда!

Кричал Иньит, радостным голосом, забыв обо всех правилах этикета. Она не раздумывая, как деревенская девчонка, которую позвал ее суженый, сорвалась с места и выскочила из шатра. Сразу же она увидела задыхавшегося от бега дозорного, путь которому перегородил Ламан.

— Докладывай, — приказал северянин.

— Моя королева, — дозорный отдал ей честь. — Сигнал с крепостной стены получен.

— И? — нетерпеливо спросила Невеньен, когда мужчина сделал паузу, чтобы вдохнуть.

— Гередьес мертв, а ворота Эстала открыты, госпожа, — его глаза блестели, когда он говорил. — Мы заметили, как из них выехала делегация во главе с градоначальником.

Новость, которую они так ждали, сейчас, в светлеющей синей мгле и призрачном свете факелов, казалась неправдоподобной. Невеньен не знала, что ей делать — может, пуститься в пляс? Или ущипнуть себя за руку — вдруг она сама не заметила, как заснула?

— А ворота? — требовательно спросил Тьер. Она даже не заметила, что главный советник и кесет вышли следом за ней. — Ворота за ними закрылись или нет?

— Нет, господин.

Тьер с облегчением запрокинул голову, а Ламан громогласно рассмеялся. Только Виш, как и Невеньен, продолжал непонимающе смотреть на дозорного.

— И что в этом такого? — удивилась она.

Невеньен ощутила, как к ее руке прикасается что-то теплое. Это Иньит взял ее ладонь в свою, жесткую и крепкую, и улыбался, глядя на любимую.

— Это значит, что нас приглашают в город. Мы победили, милая.

Часть 3

Глава 16. Ресурс

Невеньен медленно перелистывала желтые страницы Книги Небес, стоявшей на деревянной подставке. Пергамент был настолько тяжелым, что ветер, бьющий в окно комнаты на вершине башни, был не в силах их поднять и вместо этого разбрасывал волосы королевы с вплетенными в них алыми лентами. Шен шуршала позади полотенцем, вытирая пролившуюся из чайника воду, и тихо напевала себе под нос сехенскую народную песенку.

Начинался последний и самый лютый месяц зимы, но погода два минувших дня стояла необычно солнечная. На окно прыгнул надутый снегирь, задорно чирикнул, вызвав у Невеньен улыбку, и улетел стремительной тенью на поиски корма. Шен затихла, подвешивая чайник над огнем в камине, и замурлыкала вновь. Отвлекшись ненадолго от книги, Невеньен стала рассматривать в окне восточную часть Эстала. Не всем посетителям королевы нравилось, что она выбрала кабинет на самой вершине башни. Сюда было долго и сложно подниматься, но открывающийся вид стоил всех усилий.

Заснеженная столица в лучах солнца блестела, словно усыпанный алмазами Энэвьелад, где каждый день отдыхают от нелегких трудов Каэдьир Сын Света и его жена Альенна. Эстал выглядел спокойным и радостным. Его присыпанная снегом веселая красная черепица ярко выделялась на фоне серых и коричневых стен домов, а на улицах, мешая прохожим, играли в снежки дети. В морозные дни пекари пользовались особым спросом на горячие, источающие пар пирожки, и Невеньен почти чувствовала запах прихваченной морозом рыбы, которую рыбаки выловили в прорубях и продавали на берегу Вельтейи.

Эта идиллическая картинка была категорически не похожа на королевство, которое досталось Невеньен после коронации. Тут, например, не было северян, которые наводняли Эстал, убегая от када-ра, и ломали четко установленную жизнь города, и без того держащуюся после смуты на честном слове. Притекали сюда и сехены, для которых Невеньен обещала открыть школу. Столица, потрепанная долгими междоусобицами, не могла обеспечить хорошую жизнь большому количеству приезжих. Гордые северяне все жестче и жестче огрызались на сехенов, которые требовали за свой труд меньше денег и были готовы набиваться в одну жилую комнату по десять человек. На всех работы не хватало, и на наполнявшихся нищими улицах понемногу зрело недовольство, которого опасался еще Гередьес.