Двуликий Янус - Уваров Максимилиан Сергеевич - Страница 17

<p>

 </p>

<p>

– Я тебе верю, – сказал я тихо, глядя на парящего на травой белокрылого бога.</p>

<p>

 </p>

<p>

========== Глава 9 ==========</p>

<p>

 </p>

<p>

Я немного поел хлеба, оставленного мне Янусом, и стал ждать его возвращения.</p>

<p>

 </p>

<p>

К тому времени небо потемнело, а лес превратился в огромное черное чудовище с множеством щупалец. Я старался не смотреть в его сторону, боясь увидеть в темноте светящиеся глаза. Моя голова горела огнем, а тело сотрясалось от озноба. Видимо, мое путешествие под дождем и по болотам не прошло без последствий.</p>

<p>

 </p>

<p>

Я укрывался курткой, стараясь согреться и думать о хорошем. Например, о маме и ее вкусных пирогах с рыбой. Еще о Йоське, который лучше всех играл в мяч, поэтому я всегда старался быть с ним в одной команде. О ребе Матвее и о его рассказах о боге и ангелах. Еще вспоминал школьную учительницу госпожу Хельгу. Она так вдохновенно читала стихи на праздниках, что мне казалось, будто я вижу настоящее кино. И конечно, я вспоминал выступление Януса. Перед моими воспаленными болезнью глазами летали белые голуби, а желтый попугай Карлуша смешно танцевал под веселую музыку. Моя голова вдруг стала очень тяжелой, и я, выронив из руки флягу с водой, провалился в сон.</p>

<p>

 </p>

<p>

Мне снился цирк. Я стою посредине манежа. На мне пестрый костюм и рыжий парик. Вместо носа – красный шарик. Я смотрю на притихший зал и с радостью вижу в нем знакомые лица. Вот ребе Матвей. Вот госпожа Хельга. Вот тетя Роза с дядей Аароном. Вот пекарь дядя Самсон, а рядом с ним его жена тетя Аза и сыновья Авраам и Мойша. Авраам, как всегда, завидует мне и строит противные рожицы.</p>

<p>

 </p>

<p>

А вот мама и папа… Они гордятся мой. Я вижу мамину улыбку и одобряющий кивок отца. Я поворачиваю голову к оркестру и машу рукой дирижеру. Он взмахивает палочкой, и… я просыпаюсь, словно от толчка.</p>

<p>

 </p>

<p>

С другой стороны поляны послышалось шуршание травы и приглушенные голоса. Я трудом приподнялся на локтях и стал, на всякий случай, отползать в ближайшие кусты.</p>

<p>

 </p>

<p>

– Tu n'as rien mêlés, chéri? (Ты ничего не перепутал, милый?) – тихо пискнул тоненький голос.</p>

<p>

 </p>

<p>

– Non! Je me souviens, qui l'a laissé là, Cheri! (Нет! Я точно помню, что оставил его тут, Шери!) – ответил ему другой шепотом.</p>

<p>

 </p>

<p>

– Я вообще не понимаю, к чему все эти тайны? – разорвал тишину низкий бас, и из темноты леса вышла огромная фигура с двумя головами.</p>

<p>

 </p>

<p>

– Влад! – шикнул на него второй голос. – Мы должны быть осторожными! Ты ведь знаешь, что в комендантский час нельзя выходить из домов. Не то что из города!</p>

<p>

 </p>

<p>

– И вообще, mon cher! – снова пискнул тонкий голосок. – Ми очень р-р-рисковать! Он есть евр-р-рей! А за укрывательство евр-р-реей всех ждет смерть!</p>

<p>

 </p>

<p>

– Шери! Он ребенок! – возразил второй голос. – И к тому же он болен. Мы не можем его тут оставить. Представь, что с ним будет, если его найдут они!</p>

<p>

 </p>

<p>

– Отпр-р-равить его в гетто! – ответил ему тонкий голосок, раскатисто рыкая.</p>

<p>

 </p>

<p>

– Ты уверена, что он доживет до этого? – это было сказано намного громче других слов, и я сразу узнал, кому принадлежал этот голос.</p>

<p>

 </p>

<p>

– Янус! – попытался крикнуть я, но издал лишь неясный хрип и закашлялся.</p>

<p>

 </p>

<p>

– Я, кажется, его слышу! – прошептал Янус, и из тени леса показалась его тонкая фигурка. А вот обладательницу тонкого голоска Шери я не увидел.</p>

<p>

 </p>

<p>

Янус опустился передо мной на колени и, потрогав мой лоб, покачал головой:</p>

<p>

 </p>

<p>

– Chez lui la chaleur (У него жар), – сказал он почему-то двухголовому Владу, который так и остался стоять в темноте.</p>

<p>

 </p>

<p>

– Tu sais, mon cher, que je ne l'aime pas (Ты знаешь, милый, что мне это все не нравится), – пискнула одна голова, и великан снял со своего плеча малышку гномеллу. Она подошла ко мне смешной утиной походкой и потрогала мне лоб маленькой детской ручкой. – Дыши, – сказала она мне и прислонила к моей груди какую-то деревянную палку. – Je crains, c'est sérieux (Боюсь это серьезно), – она посмотрела на Януса и покачала головой.</p>