После нас - хоть потом - Лукина Любовь Александровна - Страница 173

Назвался политическим деятелем - будь любезен, осознай, что совесть дело тонкое. Подчас исчезающе тонкое… Но ведь не до такой же степени, в конце-то концов!..

Над Лыцком громоздились облака и шепелявили турбины. Ныли оконные стекла…

От гневных раздумий Партиарха Порфирия отвлек все тот же хрупкий ясноглазый старичок-комсобогомолец, уже схлопотавший сегодня один выговор по церковно-партийной линии. Не иначе - мало показалось…

- Что там еще у тебя?.. - брюзгливо спросил Партиарх.

- Правительственный бюллетень… о состоянии здоровья… - пугливо доложил юный душою старец, кладя на стол перед Порфирием машинописный лист. (Компьютерной техники Партиарх не понимал.)

- Африкана, что ли?.. - желчно осведомился Порфирий. - Ну и как там у него со здоровьем?..

(По официальной версии, протопарторг прихварывал. Надо же было как-то объяснить народу отсутствие всеобщего любимца!)

Хрупкий старичок вытянулся в струнку, пергаментное личико его просветлело, стало вдохновенным.

- В целом идет на поправку, но возможны осложнения… - трепетно отрапортовал он.

- М-да?.. - с сомнением молвил Партиарх, склоняясь над листом. - Осложнения - это хорошо… Да, кстати… Что там за шум на площади?..

И вправду - такое впечатление, будто под окнами высотной кельи собрался довольно многолюдный митинг.

- Да вот как раз бюллетеня ждут… В доноры просятся… Ну там… лимфу для Африкана сдать… костный мозг, ауру…

Порфирий шумно вздохнул и вернул бумагу.

- Мозг… - недовольно повторил он. - С мозгами у него все в порядке… Своими поделиться может. Да и аурой тоже… Ладно, текст одобряю, иди вывешивай…

Комсобогомолец сломился в поясе и вышел, а Партиарх вновь вернулся к прерванной череде тревожных мыслей…

Окажись Африкан более мужественным или менее умным (что, впрочем, одно и то же), проблем бы не возникло вообще. Ну похоронили бы его, ну задавили бы, как водится, в толчее пару чрезмерно любопытных старушек, переименовали бы село Звездоочитое в город Африканок… Памятник бы воздвигли на площади, мавзолей… Дальше уже мелочи… Втайне от народа извиниться перед Баклужино, перед странами НАТО, свалить все на покойного протопарторга, совершить какой-нибудь там акт доброй воли - и считай, что конфликт исчерпан!..

А теперь - как поступать прикажете?..

Объявить, что Африкан бежал в Баклужино?.. Да Боже упаси! Америка не поверит, поскольку это - правда. А Портнягин - калач тертый и наверняка будет все отрицать напропалую: и факт перехода границы, и прочие проказы Африкана, включая чудо с гирей, о котором Партиарху сообщили нынче утром…

Первым побуждением Порфирия было вычеркнуть протопарторга из списка Чудотворцев и немедленно предать событие огласке, но, к счастью, остановила мысль о том, что народ не поймет. Вернее - поймет, но правильно… А с народом, как известно, шутки плохи: сорвется - на цепь не посадишь… За своего любимца столицу разнесут. Следовательно, придется усмирять. Армия, конечно, не подведет, поскольку гражданской совести у военных не может быть по определению, но устраивать пальбу в тот момент, когда у тебя над головой ревет палубная авиация шестого флота?..

Еще никогда в жизни Порфирий не чувствовал себя столь беспомощным. Если Африкан в ближайшее время не будет предан суду в Гааге (или, на худой конец, не погибнет внезапно), американцы запросто нанесут ракетно-бомбовый удар по Лыцку. С них станется! В прошлом году Нижний Чир разбомбить грозили - за непомерно большое количество наездов автотранспорта на пешеходов… Геноцид, дескать! Собственный народ давят…

Ближе к вечеру, как было назначено, пожаловал с докладом глава контрразведки.

Нарком инквизиции Питирим (в миру - Кудеяр) являл собою полную противоположность робкому комсобогомольцу, что сидел в приемной Порфирия. Во-первых, был он до неприличия молод, во-вторых, совершенно бесстрашен… Ибо что есть бесстрашие? Это такое состояние духа, когда человек настолько очумел от страха, что ему уже все равно… В-третьих, востренькое верткое личико молоденького митрозамполита отмечено было скорее печатью хитрости, нежели ума, - причем хорошо отмечено! С маху печать прикладывали, не иначе…

Словом, фигура довольно неожиданная.

Казалось бы, должность наркома инквизиции требует мудрого старца, но это - очередное общепринятое заблуждение. Дело в том, что, забрав такую силу, мудрый старец неминуемо спихнет главу государства и сядет на его место сам. Поэтому в данной должности как раз более уместен ушибленный высоким доверием юноша, от которого требуется одно: рвение, рвение, рвение. Кроме того, известно, что, достигнув высшей власти, всяк норовит как можно быстрее устранить свидетелей этого своего преступления: друзей, соратников, а если хватит твердости характера - то и родственников. Затем приходится устранять непосредственных исполнителей устранения - и так несколько раз подряд. Естественно, что в результате подобных ротаций кадровый состав контрразведки неминуемо омолодится.

Отсюда - юность, отсюда - бесстрашие, отсюда - сметка.

- Возможен вариант Че Гевары, - шмыгнув востреньким носиком, сообщил митрозамполит и разъял тоненькую папку без опознавательных наклеек. - Пламенный протопарторг решил на свой страх и риск объявить себя частным лицом, повстанцем, перейти границу и начать партизанскую войну с колдунами на их собственной территории… Пытались вразумить. Уговоры не подействовали…

- Он же, по официальной версии, болен!.. - напомнил Партиарх.

- Ну вот в бреду, стало быть, и перешел…

- Допустим… А кто уговаривал?

- Все Чудотворцы во главе с Партиархом!.. - без запинки отбил бойкий отрок.

- А как докажешь, что он это сделал?.. Баклужино-то - молчит, не протестует!..

Все-таки запнулся митрозамполит.

- Да… - с легким оттенком сожаления признал он и отложил листок в сторону. - Поэтому я считаю, что более приемлем следующий сценарий, - продолжал он дробить языком как ни в чем не бывало. - Обратиться завтра в ООН с жалобой на спецслужбы Баклужино: дескать, выкрали Африкана и тайно умертвили… Волну народного гнева организовывать не стоит - поднимется сама…

Партиарх слушал, сдвинув брови, и время от времени кивал. «Молодой… - одобрительно думал он. - Мысль с перепугу играет… Все-таки правильно я его назначил…»

Негромко крякнул - и митрозамполит умолк.

- А сопротивления он по болезни оказагь не смог… Ты ведь к этому клонишь?.. - уточнил Партиарх. - Общий упадок сил, в том числе и чудотворных?.. Ну, допустим, допустим… А спросят: на кой это пес вообще понадобилось баклужинским спецслужбам?..

Однако на сей раз сбить наркома инквизиции не удалось.

- Боялись, как бы он их не разоблачил на процессе в Гааге…

- В какой Гааге?.. - страшно раскрывая глаза, угрожающе переспросил Партиарх. - Ты… Ты соображаешь, что говоришь? Да чтобы мы… любимца партии, любимца народа… выдали этим собакам империалистам? Этим еретикам?..

- Нет, мы-то, понятно, выдавать не хотели… - поспешил объясниться Питирим. - А в Баклужино думали, что выдадим… Ну и выкрали…

- М-да?.. - Порфирий подумал. - А в чем он собирался их разоблачать?

- Преступления подберем… Фактуры хватает…

- Почему не разоблачил раньше?

- Так ведь Гаага же… - тонко заметил митрозамполит. - Мировая огласка…

Партиарх помычал, в сомнении качнул головой:

- Тогда выходит - Африкан сам должен был потребовать суда…

- А он и требовал!.. - со всей убежденностью подхватил Питирим. - Хотел явиться в Гаагу добровольно, а мы его не пускали… боясь за его безопасность…

Партиарх призадумался.

- Труп нужен, - сурово молвил он наконец.

- Нужен… - сокрушенно подтвердил Питирим.

- А спросят: где взяли?

- Выкрали из баклужинских застенков…

- То есть сами признаемся, что наш спецназ шурует на их территории?

- Ну почему же спецназ?.. Местные патриоты выкрали - и нам передали…