В погоне за артефактом - Сурикова Марьяна - Страница 47

В общем, все дамы выглядели малость разочарованными (некоторые просто убитыми горем), осознав, что явление их потенциального мужа народу не состоится. Они так недобро поглядывали в сторону проштрафившихся сыщиков, ожидая начала казни, что я снова принялась разглядывать толпу. Сердце встрепенулось в груди, когда рядом с ищейками увидела Мика. Кто-кто, а он не должен считать, что я потерпела неудачу. Пожевав язык, попыталась определить, вернулась ли чувствительность, и радостно поняла, что почти в состоянии говорить.

— Мы ефо нафли, — прошамкала, обращаясь к палачу.

— Что? — не понял работник гильотины, который в свободное от палаческих обязанностей время (а это значит — круглый год) разводил брюкву и иные овощи и содержал лавку в городе.

— Нафли алтефахт.

— Что она говорит? — повернулся к Фомке палач.

— Отышкали, — ответил напарник, а господин овощник почесал лоб и посмотрел на стоящих у подножия помоста охранников.

— Чего они хотят?

Самый молодой из охранного эскорта пожал плечами и ответил: «Последнее желание исполнить просят».

— Ну конечно! — хлопнул себя по лбу палач. — Вам же положено. Загадывайте.

Я обменялась обреченным взглядом с Фомкой. Последнее желание так последнее желание. Надо же извлечь пользу из этого положения, вон некоторые артефакты это умеют делать в любой ситуации. Ведь предвидел, гаденыш, что нас утащат из конторы именно в тот момент, но пошел себе спокойненько одеваться. Ух, как жаль, что я его не задушила!

— Поцелофать, — сказала я.

— Чего? — уточнил вершитель казни и снова посмотрел на молодого охранника.

— Поцеловать, — перевел тот.

— Меня? — Палач бросил растерянный взгляд на добровольного переводчика, а тот задумчиво почесал макушку. Я закатила глаза и махнула в сторону черноволосого сыщика.

— Ефо, Микона.

— О-о-о, — понял палач. — Того молодого человека!

— Народ! — очень громко выкрикнул он, перекрывая гомон толпы (вот за голос его в палачи и взяли!). — Осужденные на казнь желают исполнения последних желаний. Девушка просит перед смертью поцелуя вон у того юноши.

Ищейки расступились, а Мик даже малость смутился, но все же преисполнился гордости, осознав себя последним желанием, и направился к помосту. Я радостно следила за его приближением — ну наконец-то моя мечта исполнится! Рядом фыркнул Фомка и покачал головой, а я вздернула подбородок и сделала вид, что ничего не заметила.

Мик взошел на помост, палач помог мне подняться, толпа замолчала, кто-то особо романтичный даже восторженно вздохнул. Что и говорить, трагическая картина: маленькая дева в робе осужденной и высокий черноволосый красавец с темными глазами, который вот-вот подарит ей последний поцелуй. Сыщик обхватил меня за плечи, склонился, я прикрыла глаза, замерла в предвкушении — и Мик поцеловал.

О, я ожидала взлета, падения, шторма в конце концов, а получила что-то невнятное, пресно-мокрое с претензией на мастерство. Стон вырвался против моей воли — полный разочарования и горечи крушения надежд. Какой ужас! Мерзкий артефакт целуется лучше мечты! Теперь мне просто незачем жить. Казните меня, пожалуйста!

Сыщик принял мой стон за выражение особенного удовольствия от процесса и усилил напор.

Все же артефакт гадкий! Если бы он меня не поцеловал, а спокойно позволил себя обратить, я бы никогда так не разочаровалась. Испортил все и удрал. Удобнее некуда — жениться не нужно, предсказания делать тоже, да и не запрут больше в сокровищнице. Никто не знает, что ты жив, здоров и способен творить пакости дальше.

За подобными размышлениями я совсем отвлеклась от происходящего, а вовлеклась обратно, услышав знакомый веселый голос:

— Намекаешь тебе, намекаешь… и что за сыщик такой непонятливый?

А потом неведомая сила повлекла Микона прочь от меня, оторвала от деревянного настила и, вдруг оказавшись руками артефакта, бросила прямо в толпу.

С ума сойти! Это чудо умудрилось взобраться на помост, пока все отвлекались на последнее желание.

Я раскрыла рот, наблюдая крушение мечты в действии. Мик был выше меня ростом и хилым не выглядел, однако воплощенный артефакт оказался размером с Фомку, только сложен был более гармонично, я бы сказала, идеально. Те самые лосины, которые столь колоритно выглядели на напарнике, сейчас способствовали потере моей нижней челюсти. То есть я бы даже не подумала, что этот предмет туалета, одетый на конкретного человека, способен вызвать обильное слюноотделение. А еще с прискорбием пришлось убедиться, что и силой артефакт обладал — Фомкиной. Мик пролетел над головами публики и скрылся… где-то там.

— На минуту оставишь, а ее уже кто-то целует, — попенял артефакт, пока я пыталась прийти в себя.

— Жатянулашь минута, — ответил вместо меня связанный напарник, а солнечный воплощенец небрежно пожал плечами.

— Чтобы возыметь эффект, появление должно быть впечатляющим. Крики: «Я здесь!» — вслед отъезжающей телеге могли оказаться тщетными, зато сейчас… — Он повернулся лицом к толпе и вскинул руки: — Приветствую, друзья мои!

Сначала последовал синхронный выдох, а потом будто гром грянул.

— Это же…

— Наш…

— Артефакт!

Раздались первые робкие голоса, напоминающие отдаленный гул грозовых туч.

— Золотой дух!

— Наш предсказатель!

— Живой!

Послышались более громкие крики, свидетельствующие о приближении громовых раскатов.

— Невредимый!

— Настоящий!

— Ура! Ура! Ура-а-а!

Прогремели радостные и громкие вопли. И под завязку раздался истошный визг:

— Мы любим тебя, наш Арти!

Толпа попыталась хлынуть на помост, охранники тут же выставили вперед пики, и народ поспешил отхлынуть обратно, но возгласы не смолкали. Осчастливленные жители, во плоти обретшие любимого духа, достали спрятанные было букетики цветов, подарочки и прочие мелочи, включая даже женские подвязки, приготовленные для одаривания любимца, и принялись закидывать помост.

Пресса активизировалась — раздавались щелчки, блистали вспышки, слышались равномерное потрескивание и громкое жужжание, говорящие о ведении прямой трансляции. Тут же замелькали листочками блокноты, а не пробившиеся к помосту представители славной профессии попытались исправить упущение.

На возвышении, где сидели король с принцессами, и вовсе началось светопреставление. Девушки повскакивали с мест, послы и советники выглядывали из-за их спин, что-то разбилось, пара кресел перевернулась, одна принцесса чуть не свалилась на землю, стремясь рассмотреть подробности, а наш король замахал руками, пытаясь призвать гостей к порядку, но не преуспел. Потенциальные жены уже принялись отпускать восторженные комментарии:

— Он идеален! — выкрикнула романтийская принцесса. — Он как наш Аполлон!

— Ему присущи черты бога Бухатуса и столь же живой блеск в глазах! — шумно восхитилась бурундийка.

— Артур, мой Артур, он жив! — вытирая слезы, ахала принцесса Просвещентии.

— Теперь ведь понятно, о чем я говорил? — взглянув на Фомку, уточнил артефакт.

— А то! — подтвердил сыщик.

— Позер, — подытожила я.

— Она совсем меня не любит, — огорчился золотоволосый, вновь обратившись к напарнику.

— Быфает, — глубокомысленно заметил последний.

— Было бы за фто, — тут же прояснила я ситуацию и пробурчала, — шам-то!

— Влюбился с первого поцелуя, — прижал руку к сердцу артефакт, а я в ответ закатила глаза.

В это время гомон толпы немного поутих, а король смог взобраться на табурет, и ему откуда-то принесли автоматический усилитель голоса.

— Тише, тише, жители Просвещентии! Наш предсказатель не исчез! Как случилось сие чудо, о, солнечный ду… о, солнечный?

— Меня отыскали посланные тобой сыщики, твое величество, — спокойно, серьезно и с нужной толикой уважения в голосе (но я-то видела смешинки в его глазах) ответил артефакт, — теперь я почти человек.

— Как это почти? — удивился и заметно разволновался король.

— Потому что мне должны дать имя. Тот, кто отыскал, имеет право его придумать. Так меня отныне будут звать все.