Точка отрыва - Коллектив авторов - Страница 84

Ну что — дерзаем? Или все-таки подождать, пока зомби заберутся на чердак? Как-то не хотелось убивать себя, когда враг еще позволял тебе наслаждаться жизнью. С другой стороны, а есть ли резон цепляться за жизнь, в которой давно не осталось ни единого просвета?

Макарыч сделал глубокий неторопливый вдох, потом столь же медленно выдохнул: да, и вправду незачем мешкать. Затем неторопливо поднялся на ноги...

...И тут же плюхнулся обратно на задницу. Вот только колени его подкосились не от слабости или страха перед смертью, а от внезапно грянувшего с небес рева. И тут же над восточной частью шоссе нависла гигантская тень, похожая на снижающийся самолет.

Хотя какого черта! Это и был самолет, который снижался прямо на дорогу. Очевидно, заходил на аварийную посадку, ибо с какой еще целью его сюда занесло?

Вспыхнувшие в небе и осветившие шоссе прожектора подтвердили, что Макарыч не ошибся. Самолет был винтовым, с двумя двигателями, и за одним из них тянулся густой дымовой шлейф.

— Ну и дела! — пробормотал Макарыч, устало потирая виски. — Что за безумный мир! И жить в нем не получается, и умереть спокойно не дадут!

Утро он встретил на чердаке, куда зомби не добрались по той же причине, что помешала Макарычу броситься с крыши. Совершивший жесткую посадку самолет наделал в округе столько шума, что злобные твари почти сразу забыли об одиноком человеке. И устремились к новому раздражителю, куда более интересному, по их мнению.

А шум на дороге и не думал утихать. Пилоты поступили по инструкции, выбрав для приземления ровный участок шоссе. Вот только они не учли, что покрытие на нем давно уже не было ровным. Едва шасси самолета коснулись асфальта, как сразу же угодили в трещины и вымоины и оторвались. После чего крылатая махина грохнулась на брюхо и дальше с адским скрежетом и грохотом заскользила по остаткам асфальта рассыпая во все стороны снопы искр.

В итоге ее все же стянуло в кювет, где она зарылась носом в землю, но, к счастью, не загорелась. И вообще, можно сказать, приземлилась довольно удачно.

Правда, на этом беды экипажа и пассажиров еще не закончились.

К тому времени, как они пришли в себя и открыли задний грузовой люк, к ним уже стягивались зомби. И снова ночь разорвал грохот, только на сей раз это были выстрелы. Бортовые огни самолета продолжали гореть, и Макарыч определил в телескоп, что тот принадлежит военным. Они же, скорее всего, и находились на борту. Было заметно, что эти люди заняли грамотную оборону и сражаются только автоматическим оружием.

И, тем не менее, даже целое армейское подразделение не сдержало натиск огромной толпы зомби.

После полуночи грохот очередей начал удалятся и звучать тише. Походило на то, что солдаты оставили позиции и отступают с боем на запад.

К рассвету все стихло. Лишь изредка из-за леса доносились короткие автоматные очереди, уже не похожие на звуки полноценного боя.

Не веря, что он все еще жив, утром Макарыч повнимательнее изучил в телескоп лежащий в кювете самолет и поле отгремевшей вокруг него битвы. Затем покачал головой, озадаченно почесал макушку и, приподняв изломанный люк, оценил обстановку в доме.

По второму этажу ползала лишь парочка зомби с перебитыми ногами, не сумевшие уйти отсюда вместе с собратьями. Спустившись с чердака, хозяин размозжил им головы топором, а потом проделал то же самое с пятью тварями, шевелившимися среди обломков и тел упокоенных зомби этажом ниже.

Весь первый этаж был завален полусгнившими телами и забрызган их ошметками. Но сейчас Макарыча волновала не генеральная уборка и не ремонт стены. Прихватив в гараже тачку и заткнув за пояс топор, он отправился на место авиакатастрофы.

Вокруг самолета так же валялись сотни расстрелянных зомби, но ходячих не наблюдалось. Наверное, всех их увели за собой отступающие солдаты. Заглянув в грузовой отсек, Макарыч обнаружил там развалившиеся штабеля знакомых зеленых ящиков, как целых, так и разбившихся при жесткой посадке. Из последних высыпалось столько патронов, что их можно было собирать с пола лопатой.

Опасаясь, как бы к нему не подползла недобитая тварь, Макарыч снова огляделся. И вдруг застыл, как вкопанный, уставившись на тело молодого солдатика, изрядно поеденного зомби. Солдатик пал в бою, но в зомби не превратился, потому что товарищи оказали ему последнюю услугу, пустив пулю в лоб. Однако не это привлекло внимание Макарыча, а то, что мертвец все еще продолжал сжимать в своих закоченевших руках.

Это был пулемет. В точности такой же, с каким старик попрощался минувшей ночью у себя на чердаке.

Ослабевшее сердце Макарыча затрепетало от радости — чувства, которого он не испытывал так давно, что от непривычки из глаз у него потекли слезы.

— Привет, железяка! — обратился он к пулемету и помахал ему дрожащей от волнения рукой.

— Привет, Макарыч! — отозвался Печенег с не меньшей радостью. — Ты все-таки пришел! Я знал, что ты меня здесь не оставишь.

— Ну а как же иначе? Как же было иначе-то, а? — закивал старик, разжимая мертвые пальцы солдата и высвобождая оружие. После чего, ласково прижав Печенега к груди, пообещал: — Не волнуйся, теперь все у нас будет хорошо. Пойдем домой, сынок...

© Роман Глушков 

Павел Иевлев

ЗОМБОПРИВОД

Зомбак был свежий и бодрый — тряс прутья, тянул темные ободранные руки, безуспешно пытался просунуть сквозь решетку перекошенное, с мутными глазами лицо. Полноценный ресурс.

Андрейка смотрел то на него, то на часы. До начала смены оставалось еще пять минут, и вполне можно было прочитать пару страничек — обозники притащили обновление для общинной библиотеки, а сестра его, Катюшка, помогала разбирать поступления. Зная братову страсть к чтению, отобрала пару книжек в его вкусе — чтобы на обложке мужик с ружьем. На этой у мужика с ружьем был еще и мотоцикл, что открывало заманчивые перспективы. Книжка была, кстати, практически целая, только чуть разбухшая. В сырости побывала, но мыши не добрались. Андрейке больше всего хотелось открыть слегка облезлую обложку, аккуратно разделить слежавшиеся страницы, вдохнуть этот неповторимый книжный запах — запах сырости, плесени, подгнившей бумаги... Запах нового приключения, которое обещало на несколько часов унести из этого скучного мира, в котором никогда не случается ничего интересного.

Однако, суровая реальность ворвалась в подсобку в виде вечно всем недовольного начальника смены Михалыча.

— Какого хрена опять! — занудил тот с порога, — Где спецодежда? Краги где? Понабрали раззвиздяев! Инструктаж по ТБ я для кого проводил? В привод захотел?

— Ну, Сергей Михалыч… — Андрейка быстро убрал книжку в карман рабочего комбинезона.

— Что «сергеймихалыч»? Я уже пятьдесят лет как «сергеймихалыч», а таких долбодятлов, как ваша смена, отродясь не видал! То очки защитные не наденут, то щитки им лень цеплять…

— Так жарко же! — вырвалось у Андрейки, и он пожалел об этом, еще не договорив.

— Жарко? Ах, значит, жарко? Жарко ему, мудаку конченому! Вот, один такой в приводе второй год шагает — тоже, поди, жарко ему было, зайцу бешеному! А я из-за него на штрафных два месяца оттрубил! Спину до сих пор прихватывает! А ну, глядь, бегом в шкафчик, и чтобы краги надел! Техника безопасности кровью писана!

Андрейка, сопя, натягивал рабочие краги — здоровенные сварочные перчатки из толстого спилка, усиленные кольчужными вставками и думал, что зря он вообще рот раскрыл. Так бы Михалыч проорался и ушел, а теперь злится и глаз с него не спустит. Фиг на смене почитаешь. Да, конечно, отвлекаться не положено, но, если честно, скука там смертная. Знай, маячь себе перед приводом, да переключай трансмиссию, если команда будет. Сроду там ничего не случалось и не случится никогда. А тем бывшаком, что теперь в приводе, всех новичков пугают — специально, поди, комбинезон рабочий на нем оставили, в назидание. Так он сам дурак — менял приводного, а тамбур не закрыл, как по инструкции положено. Ну и без щитков был, это да. Тут Михалыч прав, конечно.