Точка отрыва - Коллектив авторов - Страница 75

Посреди комнаты лежал Хмырь. Судя по перекрученному телу, угодил в «воронку». Странно, что не заметил, такие вещи чувствуют даже новички. На лице Хмыря застыло выражение удивления. Он так и не поверил, что попался. Его правая рука была вытянута по направлению к кабинету директора, в последние мгновения пытался до него дотянуться.

— Я же говорил, что Хмырь свое получит, — удовлетворенно произнес Лис. — Всем воздастся по их заслугам…

— Ты думаешь, это то, что мы ищем? — спросил я.

Лис утвердительно кивнул:

— Да, она.

— Тогда почему ее раньше никто не видел? Вроде бы просто — бывшая больница, четвертый этаж, кабинет директора.

— Наверное, — подумав, ответил китаец, — не каждый мог ее найти, а тем более, войти. Нам она открылась, а вот другим нет. Иной раз человек рядом пройдет, но не почувствует. Я же говорил, что Дыра сама решает, кого пускать, а кого нет. Что же, пришла пора узнать свою судьбу...

— Входить не буду, — напомнил я наш уговор.

— Дело твое, — пожал плечами Лис, — но второго шанса у тебя не будет.

— Ладно, — согласился я.

— Тогда неси меня в Комнату...

Я осторожно вошел в приемную. «Воронка» бездействовала. После очередной жертвы она безопасна примерно час — «переваривает» свою добычу. Я переступил через тело Хмыря и подошел к кабинету. Дверь была обита черной лоснящейся кожей, никелированная ручка ярко блестела. Казалось, директор только что вышел, буквально минуту назад.

Я осторожно заглянул в кабинет. В центре его стоял довольно большой письменный стол, заваленный бумагами, рядом — массивное кожаное кресло, вдоль стен — стеклянные шкафы с какими-то толстыми справочниками и книгами. Стены украшали акварельки. Простенькие, но выполненные с большим чувством и старанием. Очевидно, хобби самого директора или кого-то из его близких.

В общем, все, как и должно быть у серьезного, преуспевающего руководителя клиники. Несколько минут я внимательно присматривался и прислушивался, Лис делал то же самое. Все было чисто. Наконец китаец сказал:

— Положи меня на пол, дальше я сам. А ты побудь пока в приемной, я тебя позову...

— Только недолго, — напомнил я, — «воронка» скоро заработает.

Лис кивнул. Я оставил его в кабинете, а сам вышел и плотно закрыл за собой дверь. Плюхнулся на диван и задумчиво посмотрел в окно.

Там светило солнце. После дождя в Дыре всегда хорошая погода, до самого вечера. Сквозь прозрачное стекло (надо же, за столько лет даже не запылилось) я видел большой больничный парк — высокие клены с желтыми и красными листьями, аккуратные песчаные дорожки, скамейки у газонов. Не было только людей. Да и животных тоже. В Дыре зверей и птиц нет, поэтому и тишина стоит такая... Только трава сухо шелестит и иногда где-то стонет ржавое железо.

Прошло минут пятнадцать, и я стал беспокойно поглядывать на дверь. Еще немного, и «воронка» оживет. В это время из кабинета послышался голос Лиса: «Мартин, помоги!» Я немедленно заглянул в Комнату: китаец лежал у стола, лицо его казалось отрешенным, глаза были полузакрыты.

— Подними меня! — тихо попросил он.

Мне очень не хотелось заходить снова в Комнату, но как иначе? Не бросать же здесь Лиса! Я осторожно приблизился к нему, поднял на руки и вынес в коридор.

— Положи, — попросил Лис, — спасибо тебе, Мартин. Возвращайся обратно, я остаюсь в Дыре.

— Нет, — замотал я головой, — я тебя вытащу, уговор есть уговор.

— Уходи, — повторил Лис более настойчиво, — я получил от Комнаты все, что хотел, и теперь мне можно остаться...

Я недоверчиво посмотрел на него — может, от пережитого у Лиса крыша поехала?

— Я не сумасшедший, — правильно истолковал мой взгляд китаец, — но я и правда все, что хотел, получил. Видишь ли, Мартин, я искал Комнату лишь с одной целью — чтобы попросить у нее смерти. Сейчас ты все поймешь.

И он стал рассказывать…

Глава восьмая

«…Много лет назад у меня была семья — жена и двое детей. Я очень любил их, заботился, баловал, но еще больше любил власть и деньги. Жена не раз просила меня — оставь эту работу, давай откроем маленький магазин или ресторанчик и станем жить, как все. Но я был слишком честолюбив, чтобы довольствоваться жизнью мелкого бизнесмена, мне хотелось настоящих, больших денег, влияния, положения в обществе...

Не осуждай меня, Мартин, я вырос на окраине Гонконга и с детства знал, что такое нищета и голод. Всю жизнь мечтал выбиться в люди, стать богатым. И мне повезло. Я чем-то привлек внимание господина Сянь Линя, одного из главных наших боссов. В этом плане мы с тобой, Малыш, очень похожи: оба из бедных семей, обоим пришлось самим пробиваться в люди... Но у тебя был Слон, ходок, поэтому ты и стал ходоком, а у меня был Сянь Линь. Так что, сам понимаешь...

Я, видимо, понравился характером — был с детства очень своенравным, дерзким, независимым. Настоящий маленький бандит, гроза улицы. Я никому не прощал своих обид и был готов буквально на все. И всегда первым лез в драку…

Вот Сянь Линь и взял меня под свое крыло. Кстати, я только в десять лет впервые досыта поел и надел новую рубашку, и все благодаря господину Линю… Вначале выполнял мелкие поручения, а в четырнадцать лет мне поручили первое серьезное дело — убить некого лавочника, не желавшего платить положенную дань. Это была проверка и одновременно посвящение. Я знал, что должен пройти испытание кровью, и все сделал, как надо. Причем без угрызения совести. Просто зарезал торговца, вот и все.

Сянь Линь оценил мои старания и стал понемногу продвигать наверх. Не скажу, что все было легко и гладко, но я упорно карабкался по карьерной лестнице и к двадцати годам имел уже авторитет. Мне стали поручать довольно сложные дела, а затем я возглавил одно из наших подразделений.

В это время я и встретил мою Ли. Она только что закончила университет и стажировалась в одной торговой фирме. Мы познакомились случайно, буквально столкнулись нос к носу на улице, а потом уже не могли расстаться. Знаешь, Малыш, наверное, это была любовь с первого взгляда. По крайней мере, с моей стороны точно.

Ее родители были против нашего брака. Они знали, кто я и чем занимаюсь. Но, вопреки их запрету, моя Ли все же вышла за меня замуж. Она пошла против воли отца, порвала все связи с родными и близкими — очень смелый поступок для девушки, воспитанной в наших строгих традициях. Вскоре у нас родился мальчик, затем, через два года, и девочка. Я был на седьмом небе от счастья.

...Моя Ли, вероятно, обладала даром предчувствия, не раз просила меня заняться другим делом. К сожалению, я не мог просто так все бросить и уйти из нашей организации. Да, если честно, и не хотел. Деньги и власть — очень сильная штука, Малыш, посильнее любого наркотика…

А потом случилось то, что перевернуло всю мою жизнь. Однажды вечером я вернулся домой и нашел всю свою семью мертвой. И жену, и детей, и даже старуху-няньку — всех зарезали. Это была месть мне лично со стороны другого клана. Не помню, как я жил следующие дни, чем занимался, у меня словно разум помутился. Прощание с родными, похороны — все прошло, как в тумане…

Через неделю я немного пришел в себя и поклялся отомстить за смерть жены и детей. На выполнение этого обещания у меня ушло пять лет... Но, в конце концов, я со всеми расквитался и лично зарезал заказчика убийства. Тогда босс и решил отправить меня подальше — слишком уж много за мной числилось трупов. Мне, честно говоря, было без разницы: я не жил, а существовал. И думал только об одном: как бы скорее умереть и соединиться со своей любимой и детьми.

…Казалось бы, несложно уйти навсегда. Но для человека моего положения все не так просто. У нас существуют определенные традиции, правила, нарушать которые никто не имеет права. Например, я не могу лишить себя жизни сам. Это означало бы проявить слабость, признать свое поражение, что недостойно настоящего мужчины. Вот и пришлось мне жить и ждать подходящего случая.

По приказу Сянь Линя меня перевели в Европу, управлять здешними кланами. Когда я очутился в вашем городе и узнал про Дыру, очень обрадовался — вот он, способ достойно уйти из жизни! Ведь люди часто гибнут в Дыре, чуть ли не каждый день. Я нашел Хмыря и попросил обучить меня ремеслу ходока, а потом сам стал ходить за «колючку».