Свадьба мечты - Маринелли Кэрол - Страница 26

— Каждый вечер я буду желать тебе приятных снов и отправлять поцелуй, — сказала она, обнимая сестренку. — А ты сможешь отвечать мне тем же и рассказывать, как прошел твой день.

Рейчел тут же начала щелкать клавишами. Через мгновение телефон Лавинии запищал, оповестив ее о том, что первый поцелуй от сестренки успешно получен.

— Знаешь, все у нас будет хорошо, — сказала Лавиния, когда они прощались. — Я все для этого сделаю.

Лавиния старалась казаться веселой, но ей было больно смотреть на огорченное личико Рейчел.

— Я хочу остаться с тобой.

— Когда-нибудь так и будет. У тебя все будет хорошо, малышка, — как можно более уверенно сказала она, заметив тень Ровенны, подходившей к двери.

— Лавиния, я не хочу к нему возвращаться.

Лавиния знала, что нельзя давать ребенку обещаний, которых не сможешь сдержать, тем более под строгим взглядом стоявшей рядом Ровенны, но, прощаясь с Рейчел, она крепко обняла ее и прошептала:

— Я сделаю все, что смогу.

— Обещаешь?

Лавиния кивнула:

— Обещаю.

Она отпустила ее, улыбнулась Ровенне. Она даже смогла помахать рукой, отъезжая от дома, хотя ее руки онемели от бессилия. Слышать мольбу Рейчел, которой в понедельник предстояло вновь вернуться в дом отца, было невыносимо.

Терять самообладание было некогда, плакать было некогда, даже на размышления времени почти не оставалось.

Лавиния знала одно: она пойдет на все ради этой девочки. На все.

Глава 15

Лавиния прикрыла глаза и медленно досчитала до десяти, стараясь успокоиться. Она поговорила с Кевином и услышала его условия. В обмен на отказ от опеки Кевин хотел денег. Огромную сумму, которой у Лавинии, конечно, не было. Но она знала, где ее достать.

Она подъехала к бутику Дома Коловски. При виде своего отражения в витрине она чуть не расплакалась от отвращения, но быстро взяла себя в руки. На это не было времени. Лавиния вихрем влетела в зал, подбежала к вешалкам с волшебными комбинациями, на которые она любовалась всего пару часов назад, сняла ближайшую с плечиков и положила ее перед ошеломленной Аланной. Еще сильнее Аланна удивилась, когда Лавиния велела записать покупку на счет Захара.

Подписывая счет, Лавиния заметила прекрасный нежно-бирюзовый платок и попросила завернуть его отдельно: она знала, кому он может понравиться.

Через час она уже укутывала платком худенькие, поникшие плечи Нины.

— Вот. Этот рисунок разработан лично Иваном. Надеюсь, это тебя немного утешит.

Увы, Нина не прекращала плакать ни на минуту.

— Он назначил на завтра пресс-конференцию, все кончено, — повторяла она, словно в бреду. — Завтра все будет кончено.

— Прекрати, — не выдержала Лавиния.

Все эти бесполезные слезы будили в ее памяти воспоминания о матери, которая тоже любила всплакнуть над неудавшейся судьбой за бутылкой чего-нибудь алкогольного, но никогда не пыталась ничего изменить.

— Он не простит меня… Риминик никогда не придет ко мне. — Разговор двигался по замкнутому кругу. — Он никогда не простит…

— Может быть, и так, но знаешь что, Нина? Ты можешь простить себя. Ты совершила ужасный, отвратительный поступок, но это не значит, что твоя жизнь кончена. Ты сделала и много хорошего: посмотри, как ты помогла мне. Ты дала мне работу, помогала мне с Рейчел. И я не единственная из тех, чья жизнь изменилась к лучшему только благодаря тебе.

— Но мне нужен мой сын…

— У тебя есть сын! Прощает ли он тебя, любит ли, не важно, он все равно твой.

Нина продолжала стенать, и в палату заглянул врач. Лавиния жестом отослала его прочь.

— Что тебе нужно, Нина? Еще валиума? А может, сразу выпить, как делала моя мать? Или все-таки найдешь в себе силы взять себя в руки, встать, умыться…

— Но мне так больно, — настаивала Нина.

— Жизнь вообще часто причиняет боль, — строго сказала Лавиния, вставая. — Но нельзя так легко сдаваться. Иногда нужно просто сделать то, чего требует момент, а потом уже думать, как простить себя за это.

Именно так она и собиралась поступить.

Впервые за неделю Захар брился. Он нехотя намыливал щеки муссом для бритья, стараясь не смотреть в зеркало. Почему-то в последнее время собственное отражение выводило его из себя.

Он уже выбрал костюм для завтрашней пресс-конференции, написал речь, собрал чемодан. Дело за малым, и все будет кончено…

Он взял бритву, но чуть не выронил ее, когда в дверь бешено застучали.

— Да?

Захар отпрянул от маленькой торпеды, влетевшей в его номер.

— Я передумала. — Лавиния запыхалась, не поднимала глаз, но, похоже, была полна решимости. — Насчет того предложения.

— Какого предложения?

— Насчет денег за секс…

— Но ты же ясно дала понять, что деньги для тебя ничего не значат.

— Я передумала.

В каком-то странном исступлении она бросилась к Захару и покрыла его лицо поцелуями.

— Лавиния…

Он оторвал ее от себя и сделал шаг назад. Он не хотел связываться с ней. Только не с девушкой, которая заставила его усомниться в давно принятом решении, заворожила его, затуманила разум.

— Я не думал, что ты опустишься до такого. — Он хотел унизить ее, хотел, чтобы она ушла прочь.

— У нас это семейное, — не поднимая глаз, откликнулась она.

— Просто уйди.

Увы, она не могла. Это был ее последний шанс, и она должна была хотя бы попробовать им воспользоваться.

Лавиния сорвала с себя платье, оставшись в одной лишь тоненькой комбинации из «кожи», и шагнула к Захару. Ее трясло от стыда и отвращения к самой себе, но, похоже, Захара это не трогало. Она потянулась к нему, прижалась ледяными губами к его губам, но он вновь отстранился.

Да, Захар хотел ее, но не так. Стоявшая перед ним Девушка была лишь тенью Лавинии, которую он знал, и настало время защитить ее от ее самой.

— Чего ты хочешь? — спросил Захар, вглядываясь в ее лицо.

— Не этого, — выдохнула она сквозь сжатые зубы и Потянулась за брошенным на пол платьем. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не позволил мне… — Она зажмурилась, не в силах закончить фразу. — Я не хочу зарабатывать деньги подобным образом, и самое глупое, что ты единственный мужчина, с которым я могла бы попробовать… Мне так стыдно…

Она почти рыдала. Только сейчас она осознала, что, возможно, это ее последняя встреча с Захаром. Он разбил ей сердце, а теперь, похоже, собирался упаковать осколки в чемодан и увезти с собой.

— Ты ничего не сделала.

— Да, но… Я пообещала себе, что пойду на все ради Рейчел, а в итоге… — Она подняла на него полные слез глаза. В ее измученной душе все горело, искрилось, искало выхода, и молчать уже не было сил. — Я думала, что хочу тебя, но нет… Я хочу семью для Рейчел. Хочу, чтобы у нее были двоюродные братья и сестры, бабушки и дедушки, тети и дяди. Я хочу, чтобы у нее было все то, чего никогда не было у меня и что ты так легко мог бы обрести. — Она направилась к выходу, но у самой двери обернулась. — Ты все горюешь из-за того, что тебя бросили? Бедняжка, переживешь как-нибудь.

И вот так, на высоких шпильках и в тоненькой комбинации, она ушла из его жизни.

Глава 16

Горизонт начинал медленно розоветь. Это была самая длинная ночь в жизни Захара.

Сначала он долго сидел в машине напротив клиники, глядя на темные окна. Потом он поехал к дому Иосифа, где в полночь раздался недовольный плач одного из детей, перебудившего весь дом. Следующей остановкой стала ферма, где жила Анника с мужем — сестра, с которой он не перемолвился и парой фраз. Захар долго сидел в машине, прислушиваясь к ржанию лошадей и тихому шелесту ветра в ветвях деревьев. Вокруг царил покой. О, как бы Захар хотел, чтобы он установился и в его душе.

Это было возможно. По крайней мере, если верить Лавинии. Девушке, которая перевернула всю его жизнь, поставила под сомнение его главную мечту и пообещала, что у него все получится.