Свадьба мечты - Маринелли Кэрол - Страница 20

Лавиния заставила себя улыбнуться в ответ, но в ее груди все сжалось от боли. Она много раз представляла себе, как сложилась бы ее жизнь, будь у нее большая любящая семья. Семья, с которой можно было бы делить все радости и невзгоды, на которую можно жаловаться друзьям, с которой можно встречать Рождество и дни рождения…

Жасмин вдруг вспомнила, что должна поговорить с отцом, извинилась и отошла, а ее место занял Захар.

— Тебе надо намазаться солнцезащитным кремом.

Он издалека заметил, как покраснели худенькие плечи Лавинии, и, хотя ей не суждено было стать его любовницей, он все же чувствовал себя ответственным за ее благополучие. По крайней мере, на борту этого судна.

— Знаю, но я совсем забыла взять его с собой.

— Но он тебе совершенно необходим. Спроси у Жасмин, может быть, у нее есть…

Захар осекся. У Жасмин была чудесная смуглая кожа, не нуждавшаяся в подобных средствах, это Лавиния была белой, словно бутон лилии.

— Мне страшно просить, — призналась Лавиния. — Все здесь такие вежливые и обходительные, что могут послать за ним вертолет или выкинуть что-нибудь еще в таком духе…

— Я разберусь.

Захар переговорил с одним из членов команды и вернулся минуту спустя, держа в руках вожделенный тюбик.

— А увлажняющий крем после загара они отнесут к тебе в каюту.

— Каюта — это слабо сказано! — улыбнулась Лавиния. — Спасибо!

После обеда гости начали расходиться. Полуденное солнце пекло слишком сильно, чтобы оставаться на палубе, и король объявил, что пойдет вздремнуть. Лавиния полностью разделяла его желание, тем более что принцесса хотела посмотреть фильм, а значит, пока не нуждалась в ее обществе.

— Мы соберемся на ужин в семь часов, — сообщила ей мать Жасмин. — А сейчас отдохните, Лавиния. Наслаждайтесь кораблем, морем и солнцем.

Как и предсказывал Захар, королевская чета оказалась любезнейшими хозяевами. Лавиния поблагодарила устроившуюся в тени с книгой королеву за прекрасный обед и отправилась в свою каюту, где царил полумрак и блаженная прохлада. Она сбросила сарафан, оставшись лишь в трусиках и бюстгальтере, намазала порозовевшие плечи прохладным кремом с алоэ вера и растянулась на кровати, наслаждаясь легким, убаюкивающим покачиванием яхты.

Полностью расслабиться Лавинии не давали только мысли о том, что от Захара ее отделяет лишь одна дверь, и эта преграда не казалась ей достаточно надежной.

Поразмыслив, она решила, что даже хорошо, как он отреагировал на ее признание. Да, она хотела заняться с ним любовью, хотела, чтобы он стал ее первым мужчиной, но все остальное из того, что она сказала, было ложью.

Лавиния хотела большего, чем секс на одну ночь. Захар занимал все ее мысли. Рядом с ним она не боялась быть самой собой. Она рассказала ему о своем прошлом, о настоящем и даже поделилась надеждами на будущее, открыла ему свое сердце, и теперь он мог с легкостью разбить его.

Она перекатилась на спину и закрыла глаза, представляя себе лицо мужчины в соседней каюте.

Ее очаровал не Захар.

И не бизнесмен Беленки.

И не целеустремленный Риминик, решивший создать себя заново.

Это была совокупность его ипостасей: улыбка, от которой у нее все сжималось внутри, его мрачный юмор и проблески более мягкой, эмоциональной стороны его личности. Обладать им, быть в его объятиях, принадлежать ему, пусть и недолго, — это было бы умопомрачительно.

— Лавиния?

Захар не хотел входить без приглашения, но был Уже седьмой час, а из соседней каюты не доносилось ни звука. Предположив, что Лавиния все еще спит, он посчитал своим долгом разбудить ее, чтобы она не опоздала к ужину.

Он и сам собирался вздремнуть после обеда, даже снял рубашку и растянулся на своей роскошной кровати, но только зря потратил время, проворочавшись до самого ужина. Вместо сна его посещали разные фантазии, одна эротичнее другой. Несколько раз Захар подходил к двери, за которой скрывалось главное действующее лицо всех его дневных грез, но что-то его останавливало.

Захар сам не понимал, что с ним происходит. В прошлом он разбил немало сердец, а Лавиния сама сказала, что готова отдаться ему на любых условиях, но не вовремя пробудившаяся совесть отвергала все доводы, запрещая ему приближаться к этой девушке.

— Лавиния! — Захар постучал еще раз и, так и не дождавшись ответа, заглянул в каюту. — Уже седьмой час.

Она в ужасе подпрыгнула на кровати и взглянула на часы. Захар был прав, а это означало, что на подготовку к званому ужину с королем ей осталось меньше часа. А ведь с ней нет ни Катины, ни парикмахера…

— О господи! — Она уставилась на застывшего в дверном проеме Захара, но тут же отвела взгляд, стараясь не думать о его потрясающей фигуре. Но, даже глядя на цветочный орнамент на обоях, она продолжала мечтать только о его широкой груди, покрытой кудрявыми темными волосками, спускающимися вниз, к поясу теперь уже мятых льняных брюк.

Он выглядел мрачным, встревоженным и… прекрасным, как никогда.

Но Лавинии было проще огрызнуться, чем признать это.

— Почему ты не разбудил меня раньше?! — возмущенно воскликнула она, вскакивая с кровати.

— Решил, что в последнее время делал это слишком часто, — пожал плечами Захар и отвернулся, чтобы уйти.

Лавиния застыла, как громом пораженная, глядя на его широкую, испещренную шрамами спину.

Наверное, Захар услышал ее судорожный вздох и понял, чем он был вызван, потому что мускулы на его спине напряглись. Он чуть повернул голову, словно хотел посмотреть на ее реакцию, но через мгновение передумал и закрыл за собой дверь.

Лавиния еще минуту стояла на месте, силясь осознать увиденное.

Она никогда не плакала. В возрасте пяти лет она поняла, что слезы абсолютно бесполезны, и исключила их из списка способов реагировать на происходящее. Куда более продуктивно улыбаться и двигаться дальше, невзирая ни на что.

Счастье было ее сознательным выбором. Она силой вырвала себя из болота горечи и гнева, в котором тонула долгие годы. Но сейчас эти темные чувства вновь захлестнули ее. Она была зла на Нину, Ивана и всех тех, кто оставил на теле Захара эти ужасные отметины. Ту же всепоглощающую ярость она испытала, когда узнала о синяках на теле Рейчел.

Вот только мальчик, который когда-то получил эти шрамы, давно вырос. Вырос и превратился в мужчину, не нуждавшегося ни в опеке Лавинии, ни в ее сострадании. Поэтому она сделала то, что получалось у нее лучше всего: проглотила непролитые слезы, замаскировала солнечные ожоги тональным кремом, а затем занялась волосами и лицом.

Едва она надела платье, как в дверь постучал Захар.

— Нам пора, — с порога заявил он.

Захар тоже не терял времени даром. Он побрился, привел в порядок волосы, всего час назад торчавшие в разные стороны, словно колючки сердитого ежа, и надел костюм. В отличие от Лавинии он был полностью готов к ужину.

— Еще пару минут, — взмолилась она.

— Одну, — разрешил Захар и устроился на диване, стараясь не слишком откровенно разглядывать свою очаровательную спутницу.

Ее точеную фигурку облегало умопомрачительное платье из черного бархата и кружев, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, а длинные светлые волосы рассыпались по плечам золотым водопадом. Пальцы Захара ныли от желания прикоснуться к ее нежной коже, внизу живота разгорался пожар.

— Хорошо выглядишь, — сказал он, буравя взглядом цветочный орнамент на ковре. — Просто фантастика. Это платье…

«Эта женщина в этом платье», — мысленно дополнил он.

— Спасибо, — широко улыбнулась Лавиния и взяла с туалетного столика маленькую, аккуратно упакованную коробочку.

— А это что?

— Подарок для Жасмин.

— Я куплю подарок в понедельник.

— Я и не сомневаюсь! — сказала Лавиния, поправляя платье перед огромным зеркалом. — Или попросишь меня купить что-нибудь красивое, дорогое, со вкусом, чтобы отблагодарить короля за гостеприимство. А это, — она повернулась к нему, улыбаясь, — всего лишь небольшой подарок для Жасмин лично от меня.